Прямо за спиной | турбо

Казань. 9 марта. Вечер. Дом Суворовых.

Всё таки мама уговорила меня сесть за стол и хотя бы выпить кружку горячего чая. Мы с братьями переглянулись и только после одобрительных киваний я согласилась. Подошла к столу и отодвинула свободный стул рядом с Маратом. Ножки стула царапнули пол, и этот резкий звук будто рассек тишину, обнажив то, что мы так старательно прятали.

- Ладно, но только потому что я голодная,- сказала я усаживаясь на стуле поудобнее.

Я увидела, что по середине стола в красивой стеклянной пиалке лежат два вида конфет. Взяв одну из них в руки, я начала распечатывать.

- Я помню, покупал тебе их часто,- отец проговорил это с очень тёплой улыбкой, будто это было действительно так.

- Не знаю,- холодно ответила я,- после твоих запоев я не помню многие воспоминания.

Он чуть наклонил голову, будто не понял. А потом в его глазах мелькнуло что-то знакомое - то самое раздражение, которое всегда приходило следом за «сожалением».

- То есть я ещё в этом виноват?- он начал спокойно, но в его голосе слышались те самые ноты, которые звучали у нас в квартире каждый вечер пять лет назад.

- А кто?- я подняла глаза на него.

Он усмехнулся и перевёл взгляд на Марата, будто совсем не услышал моих слов.

- А ты всё ещё такой же разгильдяй?

Марат дёрнулся, как от удара. Его руки под столом сжались в кулаки. Глаза бегали по лицу отца, и в них было столько надежды и страха, что мне захотелось схватить его за руку и увести отсюда.

- Зачем ты это делал?- на выдохе произнёс Марат,- Зачем ты сломал нам жизнь?

Отец начал гладить Марата по голове. Жест был таким неестественно ласковым, что от него становилось только больнее. Из правого глаза отца потекла слеза.

- Сынок, я просто был слишком молод. Я не знал как себя вести.

Марат уже чуть не плакал. Он сжал кулаки так, что пальцы побелели, и смотрел на отца, будто пытался разглядеть в нём того самого папу из старых фотоальбомов.

- Если бы ты вернулся в то время, как бы ты поступил?

- Я бы любил и оберегал вас, мы бы играли с тобой, Маратик.

Вова усмехнулся. Это был короткий, сухой звук, похожий на треск льда.

Он помнит всё. Лучше меня. Лучше Марата. Он помнит те ночи, когда отец кричал, а мы прятались в шкафу. Он помнит, как учился быть стеной для нас, потому что больше некому было. И сейчас, глядя на эту сцену, он видел то, чего не видели мы: фальшь.

Когда я спрашивала его про отца, пыталась вспомнить ещё разных воспоминаний, он отшучивался и уходил с темы, но я видела какого ему вспоминать. И как болят его старые шрамы. Эти шрамы не красовались на коже, они были спрятаны глубоко под ней, где-то в сердце.

- Хватит,- Вова резко ударил кулаком по столу,- Хватит этих пустых слов, бать. Марат же не железный, он не выдержит этого.

- А я смотрю ты у нас так и остался защитником,- медленно сказал отец, и в его тоне слышалась ядовитая насмешка.

- Как был так и останусь.- голос Вовы звучал ровно,- Просто хватит доламывать нас. Возможно Марат ещё сможет тебе поверить. Возможно Лера сможет тебя простить. Но я помню всё. Я помню как ты из семьи и бутылки выбирал водку, а потом приходил домой и срывался на маму или на нас.

- Она тебе даже не мать,- злобно бросил тот, будто искал, чем ударить побольнее.

- Это ты мне не отец. А мама постоянно кормила, одевала, играла со мной и самое главное она меня любила, в отличие от моего настоящего родителя.

Отец хотел что-то сказать, уже открыл рот, но встретился взглядом с Вовой - и слова застряли у него в горле. Он шумно выдохнул, опустил плечи, и вдруг из него будто вытекла вся эта показная злость. Осталась только усталая, тяжёлая пустота.

- Ладно,- пробормотал он, потерая лицо ладонью,- Ладно, я понял не нужно на меня так смотреть.

Он медленно поднялся, отодвинул стул - тот скрипнул, и этот звук прозвучал непривычно тихо, без прежнего напряжения. Отец постоял у стола, переминаясь с ноги на ногу, как незваный гость, который вдруг понял, что ему тут не рады.

- Вот только...- он запнулся, и голос у него вдруг стал каким-то маленьким, совсем не похожим на тот, что гремел по квартире годами. - Только не выгоняйте меня прямо сейчас. Дайте остаться на ночь. Я просто лягу на диване, не буду мешать. Утром уйду, обещаю.

В комнате повисла тишина. Даже часы в коридоре будто замедлили свой ход, чтобы не мешать нам услышать эти слова. Марат замер, сжимая край скатерти. Вова прищурился, будто пытался понять, не очередная ли это уловка. А я... я вдруг почувствовала, как внутри что-то сжалось не от злости, а от какой-то странной, колючей жалости - и тут же разозлилась на себя за эту жалость.

Я уже хотела высказать всё, что думаю. Я хотела сказать какого чёрта он вообще заявился спустя столько лет и мы ещё должны его чаем попить и спать уложить? Это просто наивысшая степень наглости, но всё это осталось у меня внутри. Мама меня опередила.

- Лер, не надо,- мама положила руку мне на плечо, а я посмотрела на нее и положила свою руку поверх её,- Я просто не смогу выгнать человека на улицу ночью, кем бы он не был.

- Спасибо, Диляра,- отец улыбнулся очень фальшивой улыбкой.

Мама украдкой посмотрела на него, но в этом взгляде было столько боли. В нём читалась усталость, та самая, которая въедается в кости и делает тебя мягче, чем ты хочешь быть. Она просто не могла вытолкнуть человека за порог в ночь. Не потому что верила ему, а потому что не хотела стать такой же, как он - той, кто хлопает дверью и уходит, оставляя других замерзать.

- Это не ради тебя,- тихо сказала мама, и в её голосе не было ни тепла, ни холода - только ровная, выстроенная годами граница,- Просто не хочу становиться тобой. Это просто крыша на одну ночь, ничего более.

- Я понял

- Но если ты,- начал Вова,- зайдёшь в комнату к кому-нибудь из нас, то будет очень плохо.

Отец кивнул

- Просто спишь одну ночь.- продолжил Вова,- Просыпаешься рано утром. Уходишь. Всё.

Отец снова кивнул, на этот раз без улыбки. Просто кивнул, как человек, который понял, что привилегии закончились.

Мама вернулась, держа в руках сложенное одеяло и подушку.

- Вот, - она положила их на подлокотник дивана, - Тут простыня чистая. И... не шуми. Детям завтра рано вставать.

Это «детям» прозвучало как удар. Не злой, а честный. Для неё мы всё ещё были детьми, которых нужно защищать, даже если этим детям уже почти двадцать. А он...он был просто гостем. Чужим. Временным.

Отец взял одеяло, сжал его в руках, будто хотел за него держаться, как за спасательный круг.

- Спасибо, - снова сказал он, и на этот раз голос не был фальшивым. Он был просто тихим. - Правда. Спасибо.

Он ушёл в гостиную, сел на край дивана, начал неловко расправлять одеяло. Мы слышали, как он шуршит, как вздыхает, как пытается устроиться так, чтобы занимать как можно меньше места.

- Мне нужно на свежий воздух,- я встала со стола и быстрым шагом направилась на выход из кухни, не подождав одобрения. Мне просто нужно было покурить.

- Может хотя бы одна не пойдёшь, а то поздно уже!- кричала мама сзади.

Я остановилась и медленно повернулась

- Мам, я же не долго,- я выдавила максимальную улыбку, которую получилась.

Мама неуверенно кивнула, а братья понимали, что мне сейчас плохо. Но не только мне, нам сейчас всем не весело, зачем мне ещё показывать это?

Я быстро накинула куртку, проверив в кармане сигареты, и одела кроссовки, не завязав шнурки. Сейчас не до этого, мне просто нужно выпустить пар.

Дверь за мной хлопнула - не громко, но твёрдо, будто сама квартира выдохнула: «Ну наконец‑то». Я не стала оборачиваться на мамин голос, на это её «хотя бы не одна», не стала ловить взгляд Вовы, который наверняка уже шагнул было за мной. Мне сейчас нужно было не «чтобы кто‑то был рядом». Мне нужно было, чтобы рядом никого не было.

Я быстро спустилась до самого первого этажа, перепрыгивая через ступеньки, будто если буду идти медленно, то погрязну в болоте из мыслей и воспоминаний, которых у меня мало, но даже их достаточно.

Я вышла на улицу и холодный воздух сразу ударил по лицу как пощёчина. Я вдохнула морозный воздух полной грудью и от этого стало легче, совсем немного.

В далеке лаяли собаки и кричали вороны. Даже это устраивало меня больше, чем находится в одном помещении с ним.

Я взяла из кармана пачку сигарет и спички. Пальцы на секунду замерли, будто даже они не хотели сейчас делать это привычное, механическое движение.

Спички чиркали плохо, будто отсырели за день. Третья попытка наконец дала крошечный огонёк. Я поднесла его к сигарете, прикрывая ладонью от мартовского ветра. Пламя дрогнуло, но не погасло.

Дым тут же заполнил лёгкие. Во рту остался неприятный горький привкус, но на фоне моего состояния на данный момент, он казался сладким. Я выдохнула серый едкий дым и он разлетелся куда-то вверх. Я наблюдала за этим.

Тут я повернула голову немного влево и возле глаз стала мелькать картинка, как плёнка из кассеты.

Мы с Валерой стоим и обнимаемся после нашего первого свидания. Точнее, прогулки. Мы обнимались совсем недолго, но в этих объятиях было очень тепло и хорошо.

Я поймала себя на желании, что сейчас хочу сново обнять его. Хочу посмотреть ему в его зелёные глаза, увидеть его милую улыбку и вдохнуть его запах.

Я даже не стала отмахиваться от этого. Раз сегодня вечер откровений, то пора признать.

«Я - Суворова Валерия влюбилась в Туркина Валерия. Так и запишите, потому что уже завтра я буду это отрицать.»

Выкурив сигарету до самого фильтра, я выкинула её и притоптала носком кроссовка. Я открыла дверь в подъезд и в нос сразу ударил запах хлорки. Похоже, недавно была уборщица.

Поднималась до квартиры я уже медленно, настраиваясь, что, возможно, опять увижу отца, но так не хотелось, что были мысли просто пройти до своей комнаты закрытыми глазами.

Я начала подниматься по лестнице и топот моих кроссовок раздавался по подъезду эхом. Остановившись возле двери, я потянулась за ручкой, но мысли молча пройти с закрытыми глазами до комнаты всё ещё висела написанной на маленькой бумажке в моей голове.

Хотелось просто открыть, упасть на свою кровать и накрыться одеялом с головой, чтобы не видеть. Чтобы этот вечер наконец закончился.

Но глаза я не закрыла. Потому что прятаться от того, что ждёт за дверью, - это всё равно что прятаться от самой себя. А сегодня я уже достаточно бегала.

Дверь тихо щёлкнула, когда я её открыла и я шагнула во внутрь. В прихожей было темно, только маленькая полоска света светила из комнаты мамы, которая была прямо напротив входной двери и из комнаты Марата и Вовы.

- Лера?- мама выглянула из комнаты. Её голос звучал мягко, без упрёков.

Я включила свет в прихожей

- Да, мам,- сказала я, расстёгивая молнию на куртке,- Прости, что поздно.

Хоть бы она не почувствовала запах сигарет, а то не хочу её расстраивать.

- Ну хорошо, что пришла вообще,- отшутилась мама, но я то знала, что ей сейчас плохо даже больше чем нам. Мало того, что её избивал муж, но ещё она видела как страдают её дети,- Ладно иди спать.

- Хорошо,- я улыбнулась маме на последок, а она тем временем

***

Я лежала в темноте на кровати и тупо ворочалась с одного бока на другой, уснуть никак не получалось.

Я не думаю, что этой ночью вообще кто-то нормально поспио в этой квартире, кроме отца, конечно. Его храп был слышен очень хорошо. Надеюсь тебе сняться только хорошие сны, отец.

Хоть немного поспать у меня получилось только под утро, но меня разбудил странный шорох из коридора.

За окном солнце ещё не встало, поэтому в квартире было темно. Я встала с кровати, стараясь сильно не шуметь.

Приоткрыв дверь, я юркнула в коридор и стала осматривать. На первый взгляд ничего не обычного, комнаты у мамы и братьев закрыты, значит они ещё спят. Точнее если у них получилось это сделать.

Я прошла чуть дальше, в гостиную, где должен был спать отец. Очень не хотелось начинать день с его тупой рожи, но что поделаешь.

Диван был расаправлен: на подушке остался след от затылка, одеяло валялось в ногах, а самого человека не было. Я повернула взгляд чуть влево, на стенку, где стоял телевизор и всякие мелочёвки. Он был там.

Отец копался по шкафчикам и судорожно пытался что-то найти.

- Мы переложили от туда копилку,- сказала я.

Отца будто током ударило. Он дёрнулся и резко повернул голову на меня.

- Доброе утро, дочь,- неуверенно произнёс тот.

Я усмехнулась

- Очень доброе, а теперь иди. Вот значит как ты «детей проведать пришёл»- я показала пальцами кавычки.

- Я уйду, только ничего не говори никому,- он вытянул две руки вверх, будто сдался.

- Конечно,- твёрдо сказала я, скрестив руки на груди.

Он медленно встал с корточек и направился к выходу, а я провожала его взглядом.

Отец уже почти взялся за ручку двери. Вдруг он остановился. Медленно повернулся. На лице исчезла вся эта виноватая улыбка. Осталось только то знакомое выражение, которого я боялась в детстве.

- Дрянь...- отец замахнулся на меня кулаком.

Я быстро среагировала и отпрыгнула в другую сторону, а его кулак направился прямиком в стену.

- Что происходит?- из комнаты быстро выбежал Вова в одной майке и трусах.

- Всё нормально, отец,- я сделала акцент на этом слове,- Уже уходит.

- Да,- тот замялася,- Да, я уже ухожу.

Он судорожно начал собирать свои манатки. Вот как значит меня бить это пожалуйста, а Вову уже боится.

- Не получиться как в детстве,- я подошла ближе к отцу и шёпотом произнесла это,- Я уже не та маленькая девочка, могу справиться с таким как ты и без чьей либо помощи. Так что уходи и не возвращайся больше.

- Прощай,- перед выходом сказал отец и быстро вышел в подъезд.

- Что произошло всё таки?- спросил Вова.

А я почувствовала как меня бросило в дрожь.

- Он хотел ударить меня, а перед этим раскрылась правда,- я сделала паузу и подняла голову на старшего брата,- Он пришел за деньгами.

Вове больше не нужны были слова. Он молча подошёл ко мне и обнял. Я уткнулась ему в плечо и позволила себе поплакать. Вова гладил меня по голове, но я чувствовала, что его рука дрожит.

Похоже, он тоже надеялся, что отец мог измениться.

___

Вот так и получилось.. Как вам?

Старалась написать эмоционально, но не знаю получилось ли

Просьба ставить звезды и писать комментарии – это очень вдохновляет на написание новых глав❤

ТГК: Линка пишет🌙