Между 4 и 5 подъездом

Между 4 и 5 подъездом

Девочки стоят в недоумении — что значат слова: «Нам стоит всем поговорить. Каждому».

Кира, кажется, поняла, к чему клонит девушка. Внутри Киры были непонятные смешанные чувства: от непонимания до стыда. Зачем она всё рассказала ей? Она сейчас расскажет Крис, чему подруга будет не очень рада, ведь это её история. Волосы Киры были завязаны в хвостик, поэтому ветер их не раздувал, но было явно холодно — как-никак они на десятом этаже.

Виоллета завела волосы за ухо, а ветер дул прямо в спину, отчего по телу бежали мурашки. Брюнетка не знала, с чего начать, как преподнести то, что задумала. Было ощущение, что ей кто-то держит язык, не давая сказать ни слова. Виоллета чувствовала себя нелепо: она просто стоит и смотрит на девочек, ничего не объясняя, но она правда хочет помочь.

— Блять, Виоллета! О чём ты хочешь поговорить?! — спросила Крис, завязывая новый хвостик, уже более аккуратный.

Она была злая, ведь дома она получит от отца за то, что поздно ушла и шлялась где попало, но она всего лишь хотела помочь подруге, с которой, по итогу, всё в порядке.

— Блять, девочки... я хочу с вами поговорить на одну тему, — Вилка начала говорить, потирая пальцы за спиной от волнения. — Я хочу, чтобы вы всё обговорили. Хочу, чтобы вы как раньше дружили, вам же ведь было хорошо...

Она смотрела на спокойную Киру, которая смотрела в пол. Она не скажет, что всё рассказала она. Она не будет подставлять Медведеву перед лучшей подругой.

Несколько минут тишины, наполненной интригой.

— Вам же ведь было хорошо? — спросила Виоллета, сделав один шаг вперёд.

— Нет! — сказала Крис.
— Да... — сказала Лиза.

Они сказали это одновременно, и Крис разозлил ответ девушки, которая стояла сзади. Захарова резко обернулась и начала идти ближе.

— Хорошо? — спросила Крис, подходя к Лизе почти вплотную. — Ничего не было хорошо! Ты тварь!

В её глазах была ярость, а внутри что-то прожигало. И нет, это был не дым от сигарет на этот раз — это были воспоминания. Плохие воспоминания.

Лиза уже не хотела этого терпеть. Она не хотела снова выслушивать эти слова, которые были как нож по сердцу. Сейчас ей было всё равно — ударит ли её Кристина или нет.

— Крис! Я хочу нормально с тобой поговорить! Да, я поступила как тварь! Но в тот момент я не знала, что творю. Я не хотела, чтобы твоя семья отказалась от тебя! — кричала Лиза со слезами на глазах.

Блондинка отступила. Она поняла — ей больно, ей обидно. Она добилась того, чего хотела. Весь огонь внутри Крис будто потушили слёзы Лизы.

Кира с Виоллетой переглянулись — может дойти до драки. Кира подошла к Кристине и тихо, с сопереживанием в голосе, сказала:

— Не мучай ни себя, ни её... Поговорите.

Кристина закрыла глаза, тяжело выдохнула, а внутри что-то ёкнуло. Как будто пришло время для этого разговора. Как будто пора.

— Я согласна, — сказала Крис, усаживаясь на край крыши.

Возле края собрались все: Виоллета сидела возле Лизы на полу, Кира села рядом с подругой. Медведева заметила, что девочкам холодно, поэтому предложила им свою олимпийку, чтобы они на неё сели. Лиза с Вилкой согласились.

Лиза, не долго думая, начала говорить на одном дыхании. Было ощущение, что она готовилась к этому разговору.

— Кристин, извини меня. Я готова это говорить тысячу раз, да даже больше. Пойми, я тогда видела только успех, а не дружбу. А когда пришло осознание... — пауза. — Я старалась всё исправить. Я приходила к тебе, помнишь? Я хотела поговорить...

Крис не смотрела в глаза Лизы. Не хотела разочароваться, что ли. Но сердце будто шептало: «Посмотри в эти зелёные глаза». Крис стояла стойко и даже не дёрнулась. Её взгляд был направлен на Виоллету, которая пыталась согреться, но выходило плохо.

Внутри Лизы что-то сжималось. Было ощущение, будто её сердце вырвали и рвут на куски. Лизе было несложно признавать свои ошибки, но разговор давался сложно.

В сторону девочек подул ветер. Он будто давал знак. С каждым словом он усиливался. Было ощущение, что хотя бы одно лишнее слово — и всё может пойти не по плану. Прямо как с ветром: он может разнести всё вокруг и никого не предупреждает.

Крис тяжело выдохнула, пробежав глазами по полу, будто где-то там валялись нужные слова.

— Лиз... насколько бы сильно я ни хотела вернуть всё как было, ненависть душит меня, понимаешь? Ощущение внутри такое, будто кто-то с ноги бьёт тебе прямо в грудь...

Набравшись сил, Захарова всё-таки посмотрела на Лизу. Та придвинула колени ближе к лицу и положила на них голову.

Кира с Виоллетой не хотели вмешиваться. Да и Кира не очень понимала, зачем её присутствие тут. Это касается только Лизы и Крис, а не её. Она всего лишь подруга. А точнее — плечо помощи, на которое можно облокотиться и выплакать всю боль.

Несколько секунд тишины. Слышен только звук ночных машин.

Виоллета поднялась с пола — ей явно было что добавить. Она скрестила руки на груди и села возле Крис, поворачивая голову в её сторону.

— Крис... — она взяла её руку. — Я знаю, какого это. Знаю, когда вся семья отворачивается от тебя. Знаю, какого, когда тебя поедает самый близкий человек.

Она перевела взгляд на Лизу, которая чувствовала себя белой вороной среди девочек. Ей казалось, что все собрались ради одной цели — выставить её виноватой.

Взгляд Виоллеты стал мягче. Она улыбнулась, поправляя волосы, которые раздувал ветер, но всё так же держала Крис за руку, отдавая всё тепло, которое кипело внутри. Она была слишком добрая, хотя с ней сидела Лиза, сделавшая мало добрых поступков.

— Крис, посмотри на меня.

Крис повернулась. Её глаза были наполнены слезами. Впервые Малышенко видела её такой хрупкой.

— Я не смогу тебя прочитать. Но я знаю, кто точно сможет...

Крис вытерла слезу. Ей было некомфортно. И одним разговором она точно не уберёт свою ненависть к Лизе. Но она поняла, к чему клонит Виоллета, и посмотрела на Лизу — в её зелёные глаза.

Они не сказали ни слова. Просто посмотрели друг на друга. И будто связь, которую так сильно хотела разрушить Крис, восстановилась. Захарова улыбнулась.

— Кир, знаешь, зачем ты тут? — спросила Виоллета.

Медведева резко обернулась и вопросительно улыбнулась.

— Я просто посчитала нужным, чтобы ты присутствовала в этом разговоре. Как-никак Кристина твоя подруга, и ты за неё переживаешь, — сказала Виоллета, вставая с края крыши.

Она подала руку Лизе. Это не была помощь в подъёме. Это была рука помощи в жизни.

⸻

Кристина вернулась домой. Ей было безумно страшно, ведь отец уже вернулся с работы, а её дома не было. Это значило одно — наказания не избежать.

Она пыталась держать спокойствие, но по дрожащим рукам было заметно, что внутри парит страх. Крис разулась. Скрип пола. Шаги. Всё громче и громче. Они приближались к ней.

В середине коридора появился силуэт отца. Он был злой и выпивший.

Пизда.

— Привет, — спокойно сказала Кристина, но в голосе слышалось волнение.

— Где ты была? — спросил отец, облокачиваясь о шкаф и грозно глядя на дочь.

Кристина ненавидела этот взгляд. Она всегда говорила, что он смотрит животными глазами.

— Гуляла.

— А почему никого не предупредила? Мама вон вся на взводе, переживает, где дочурка, — сказал он с иронией.

Ответа не последовало.

— Опять закладки искала? Наркоманка.

— Да не наркоманка я! — сказала Кристина на повышенных тонах.

Отец от её звонкого голоса приблизился ближе.

— Не тявкай, дрянь.

Кристина уже хотела выбежать из квартиры, но как только её рука коснулась ручки двери, отец схватил её за длинные волосы и кинул на пол, как собаку.

По щекам Кристины потекли слёзы. Она ненавидела эту квартиру.

Она лежала на полу, скрутившись калачиком. Ей было обидно. Почему все упрекают её за былые грехи? Это было давно. Она вылечилась. Но клеймо «наркоманки» к ней прилипло.

Дэн лежал в своей комнате и всё прекрасно слышал — каждый удар, каждый звук, каждое слово. Но выйти он не решился. Вроде бы голова говорит: «Это же твоя сестра, нужно помочь», — но ноги не слушались.

Через некоторое время Дэн всё же вышел. Он подошёл к коридору и встал напротив лежащей Крис, которая плакала, корчась от боли под рёбрами.

Он вот-вот хотел что-то сказать...
Но проглотил язык.
И, посмотрев последний раз, ушёл в туалет.