9. Самая длинная ночь.
За окном окончательно стемнело. Редкие снежинки медленно кружились под светом фонарей, опускаясь на пустую парковку перед больницей. Люди приходили и уходили, машины скорой помощи одна за другой подъезжали к приёмному отделению, но для троих, сидящих на пластиковых стульях возле реанимации, время будто остановилось. Часы на стене показывали без пятнадцати десять. Казалось, что они стоят на одном месте уже несколько часов. Азат сидел, наклонившись вперёд и сцепив руки в замок. Локти упирались в колени, взгляд был направлен в пол. Он не произнёс ни слова с тех пор, как они вышли из палаты. Анфиса сидела рядом, укутавшись в свою куртку. Она давно перестала плакать. Слёз просто не осталось. Лишь иногда она вытирала глаза рукавом, будто по привычке. Аскар не мог усидеть на месте. Он снова и снова проходил по коридору, доходил до окна, смотрел на улицу и возвращался обратно.
- Сядь хоть на минуту, заебал маячить - тихо сказал Азат.
- Не могу.
- Ты уже километров пять здесь намотал.
- Лучше ходить, чем думать.
Азат ничего не ответил. Потому что думал он и без того слишком много. Перед глазами постоянно всплывала одна и та же картина. Ника выходит из дома. Улыбается. Подбрасывает ключи от машины. «Не разгромите дом, пока меня не будет». Обычная фраза. Обычный день. Кто мог представить, что через час её жизнь разделится на «до» и «после»?
------------------------
Около одиннадцати вечера в больницу приехали родители Ники. Им сообщили о случившемся сотрудники полиции после того, как установили личность пострадавшей. Женщина, едва переступив порог отделения, сразу бросилась к стойке регистрации. Отчим выглядел спокойнее, но его напряжённое лицо говорило само за себя. Анфиса поднялась навстречу.
- Здравствуйте...
Она не знала, что сказать. Не знала, как смотреть им в глаза. Мать Ники крепко схватила её за руки.
- Где она?
Голос дрожал.
- В реанимации... Врачи сказали, что состояние тяжёлое, но стабильное.
Женщина закрыла глаза. Отец Аскара осторожно приобнял её за плечи. Несколько секунд они стояли молча. Потом он повернулся к ребятам.
- Вы были с ней сегодня?
Аскар кивнул.
- Она поехала в ЦУМ... Мы остались дома.
В голосе звучало столько вины, будто именно он был виновником аварии.
- Она предложила мне поехать с ней...
Анфиса снова заплакала.
- А я отказалась...
Мать Ники крепче сжала её ладонь.
- Не говори так.
Но чувство вины уже поселилось в каждом из них. Каждый нашёл своё «если». Если бы задержали её дома. Если бы поехали вместе. Если бы позвонили раньше. Если бы...
------------------------
Ближе к полуночи врач снова вышел в коридор.Все сразу поднялись.
- Есть изменения?
Доктор снял очки и устало потёр переносицу.
- Пока состояние остаётся тяжёлым, но без ухудшений.
- Она не приходила в сознание?
- Нет.
- Когда придёт?
- На этот вопрос никто сейчас не ответит.
Анфиса прикусила губу.
- Она ведь слышит нас?
Врач ненадолго задумался.
- Иногда пациенты в таком состоянии могут воспринимать голоса близких. Научно это трудно подтвердить в каждом конкретном случае, но разговаривать с ней можно. Эти слова почему-то вселили крошечную надежду. Настолько маленькую, что её почти невозможно было заметить.
------------------------
Через некоторое время родителям разрешили ненадолго зайти в палату. Остальные остались ждать. Дверь закрылась. За стеклом почти ничего не было видно. Анфиса отвернулась. Аскар молча сел рядом. Впервые за вечер он перестал ходить. Они сидели рядом, не произнося ни слова. Иногда тишина говорит гораздо больше любых разговоров. Азат подошёл к окну. Достал телефон. Открыл чат. Последнее сообщение от Ники было отправлено за двадцать минут до аварии.
Фотография трассы, по которой она ехала.
Подпись:
«Дорога пиздец ахуенная. Почти пустая».
Он смотрел на экран несколько минут. Потом заблокировал телефон. И впервые за долгое время почувствовал, как в глазах начинает предательски щипать. Он всегда считал себя человеком, который умеет держать эмоции под контролем. Но сейчас этот контроль рушился. Не сразу. Медленно. По кускам.
------------------------
Около часа ночи медсестра принесла всем горячий чай. Никто не просил. Она просто молча поставила бумажные стаканчики на столик.
- Вам нужно хоть немного отвлечься.
Анфиса тихо поблагодарила. Чай давно остыл. Но всё равно никто его не пил.
В больнице ночь ощущалась иначе. Здесь не было привычной темноты. Не было тишины. Где-то работали аппараты. Где-то открывались двери. Где-то тихо переговаривались врачи. Жизнь продолжалась. И одновременно словно замирала. Аскар посмотрел на Азата и слегка улыбнулся.
- Помнишь, как вы постоянно ругались из-за мелочей?
Несмотря на ситуацию, уголки губ Азата едва заметно дрогнули.
- Конечно. Лучше бы мы и щас просто ругались, а не вот это вот всё.
- Почему так волнуешься то за нее? Вы помирились что-ли?
- Мы и не ссорились. Просто у нас токсичный стиль общения.
Анфиса слабо улыбнулась. Снова наступила тишина. Тяжёлая. Давящая.
------------------------
Около трёх часов ночи врач появился снова. На этот раз он выглядел чуть спокойнее. Все сразу поднялись. Даже родители Ники и Аскара, которые до этого сидели, обнявшись, возле стены. Доктор посмотрел на каждого по очереди.
- У нас хорошие новости.
Кажется, никто даже не дышал.
- Нам удалось окончательно стабилизировать её состояние.
Анфиса облегчённо закрыла глаза. Отчим Ники тихо выдохнул. Но врач поднял руку.
- Это не значит, что опасность полностью миновала. Впереди долгое лечение и восстановление. Однако сейчас угрозы для жизни стало значительно меньше.
Несколько секунд никто не двигался. Потом мать Ники заплакала. На этот раз - от облегчения. Отец крепко обнял её. Аскар провёл ладонью по лицу. Будто только сейчас позволил себе немного расслабиться. Азат молча отвернулся к окну. Он смотрел на медленно падающий снег. И думал только об одном. Пусть она откроет глаза. Пусть накричит на них за то, что они сидят здесь. Пусть снова спорит с Аскаром. Пусть смеётся над Анфисой. Пусть включит музыку на полную громкость. Пусть скажет что угодно. Лишь бы снова услышать её голос. Впереди их ждали недели лечения, операции, реабилитация и долгий путь к нормальной жизни. Но этой ночью они поняли главное. Самое страшное уже позади. Ника всё ещё была здесь. И пока её сердце продолжало биться под монотонный звук больничных мониторов, у всех оставалась надежда, что однажды она снова откроет глаза и, как обычно, начнёт смеяться от пустяков.