часть 26.Еда
После гибели ужина кухня окончательно потеряла шанс на восстановление.
Лиса ещё минуту смотрела на сковороду, потом вздохнула и достала телефон.
— Всё. Я сдаюсь.
— Это разумно, — спокойно сказал Элайджа.
— Не привыкай, я редко признаю поражения.
Она открыла приложение доставки.
— Что ты ешь?
— Это зависит от века.
Лиса закатила глаза.
— Нормальный ответ есть?
— Сегодня — что выберешь ты.
— Опасная ошибка.
Через пару минут заказ был оформлен.
— Суши будут через сорок минут, — сообщила она.
— Ты выглядишь недовольной.
— Я голодная. Это хуже.
Она бросила телефон на стол и опёрлась бедром о столешницу.
Элайджа стоял напротив, наблюдая за ней так спокойно, будто время вообще не имело значения.
Лиса прищурилась.
— Что?
— Ты становишься особенно раздражительной, когда голодна.
— А ты особенно самоуверенный, когда молчишь.
Он сделал шаг ближе.
— Возможно.
— Это не “возможно”, это диагноз.
Она хотела отойти, но осталась на месте.
Ошибка.
Он подошёл ещё ближе.
Теперь между ними почти не осталось расстояния.
Лиса подняла взгляд.
— Ты опять мешаешь мне существовать.
— Я заметил, что тебе это не мешает.
— Очень самонадеянно.
Элайджа чуть наклонился.
— Опровергни.
Она собиралась сказать что-то язвительное.
Не успела.
Он поцеловал её первым.
На этот раз без той осторожности, что была раньше.
Более настойчиво.
Будто уже не спрашивал, можно ли, а знал ответ заранее.
Лиса выдохнула от неожиданности, но почти сразу ответила, пальцами вцепившись в ткань его рубашки.
Поцелуй стал глубже.
Тише.
Опаснее для её самообладания.
Она даже не поняла, как всё произошло.
Только секунду назад стояла у стола.
А теперь уже сидела на столешнице, и Элайджа стоял прямо между её коленями, не давая ей шанса сделать вид, будто ничего не происходит.
Лиса отстранилась лишь на вдох.
— Ты… очень наглый.
— Мне остановиться?
Он произнёс это почти у её губ.
Она попыталась собраться с мыслями.
— Да.
Пауза.
— Возможно.
Элайджа едва заметно усмехнулся.
— Неубедительно.
И снова поцеловал её.
Лиса тихо простонала от раздражения на саму себя и потянула его ближе.
Её руки легли ему на плечи.
Его ладони — по обе стороны от неё на столешнице.
Она чувствовала себя слишком уязвимо.
И слишком спокойно одновременно.
Когда он снова отстранился, Лиса тяжело дышала и смотрела на него так, будто собиралась либо поцеловать снова, либо ударить.
— Ты пользуешься тем, что я голодная и слабая.
— Я бы не назвал тебя слабой.
— Это потому что ты умный.
Раздался звонок в дверь.
Они оба замерли.
Лиса закрыла глаза.
— Только не говори, что суши пришли именно сейчас.
Элайджа спокойно посмотрел в сторону прихожей.
— Похоже, у нас плохой тайминг.
— Нет, — пробормотала она, слезая со стола. — У нас ужасный тайминг.
Элайджа без лишних слов направился к двери.
— Я сам заберу, — спокойно сказал он, будто несколько секунд назад ничего не происходило.
Лиса осталась сидеть на столешнице, всё ещё пытаясь прийти в себя.
Когда дверь закрылась, она медленно выдохнула и провела ладонями по лицу.
— Невыносимый… — пробормотала она.
Сердце всё ещё билось слишком быстро.
А по телу расходилось странное, тёплое напряжение, от которого хотелось одновременно закричать и снова притянуть его обратно.
Она сжала пальцами край столешницы и тяжело вздохнула.
— Этот древний вампир точно сведёт меня с ума.
Через минуту Элайджа вернулся с пакетом еды так, будто не замечал её состояния вовсе.
Что, конечно, было ложью.
Он всё замечал.
— Ты долго, — буркнула Лиса, спрыгивая со стола.
— Лифт был медленным.
— Ужасное преступление.У меня нет лифта.
***
Они ели уже спокойнее.
Лиса сидела на кровати с коробочкой суши, поджав ноги, а Элайджа — рядом в кресле, с той же безупречной осанкой, будто даже ужинал аристократично.
— Ты вообще умеешь сидеть криво? — спросила она.
— Зачем?
— Чтобы раздражать меня меньше.
Он чуть усмехнулся.
— Это невозможно.
Лиса кинула в него палочкой.
Он поймал её одной рукой.
— Выпендрёжник.
***
Позже, когда коробки были убраны, а дом снова стих, они легли спать.
Точнее, попытались.
Лиса лежала у стены, глядя в потолок.
— Ты не спишь, — сказала она в темноту.
— Нет.
— Отлично. Я тоже.
Пауза.
Потом она повернулась к нему.
И этого оказалось достаточно.
Элайджа сразу оказался ближе, ладонь легла ей на талию, мягко притягивая к себе.
Поцелуй начался медленно, сонно, но быстро стал глубже.
Лиса запустила пальцы в его волосы, чувствуя, как снова теряет остатки спокойствия.
Он отстранился совсем чуть-чуть, коснувшись губами уголка её рта.
И тихо сказал:
— Мой самый вкусный ужин — это ты.
Лиса замерла на секунду.
Потом уткнулась лбом ему в плечо и рассмеялась.
— Это самая ужасная и самая хорошая фраза, которую я слышала.
— Я стараюсь.
Она подняла взгляд.
— Молчи лучше.
— Как прикажешь.
И она сама поцеловала его снова.
Ночь была тихой.
Слишком тихой для их жизни, полной хаоса, крови, магии и внезапных угроз. Но именно поэтому она казалась почти нереальной.
Лиса лежала рядом с Элайджей, чувствуя его руку у себя на талии и ровное дыхание возле виска.
Ей стоило бы спать.
Но мысли не давали.
— Ты не спишь?, — тихо сказала она.
— Нет, — так же тихо ответил он.
— Ты вообще когда-нибудь спишь нормально?
— Редко.
Лиса повернулась к нему лицом.
В темноте его черты были мягче, спокойнее.
Не тот холодный первородный, которого боялись все вокруг.
Просто… он.
— Почему ты остался? — спросила она неожиданно даже для себя.
— Здесь?
— Со мной.
Пауза затянулась.
Она уже подумала, что он не ответит.
Но потом Элайджа провёл пальцами по её щеке и спокойно сказал:
— Потому что рядом с тобой я впервые за долгое время чувствую тишину.
Лиса замерла.
— Это очень красивый ответ.
— Он правдивый.
Она отвела взгляд, пытаясь скрыть улыбку.
— Ты становишься опасно милым.
— Только ночью?
— Особенно ночью.
Он чуть усмехнулся и притянул её ближе.
Лиса устроила голову у него на груди, слушая размеренный стук сердца.
— Завтра всё снова будет сложно, да? — тихо спросила она.
— Вероятно.
— Клаус, магия, школа, Деймон со своими комментариями…
— Всё это останется.
Она подняла голову.
— А ты?
Элайджа посмотрел на неё так, будто вопрос был странным.
— Я тоже.
Лиса долго молчала.
Потом едва слышно сказала:
— Хорошо.
Он поцеловал её в лоб.
Спокойно. Нежно.
И впервые за много дней она закрыла глаза не от усталости, а от чувства безопасности.
Утро могло принести всё что угодно.
Но сейчас была только эта ночь.
И он рядом.