она под защитой Майкалсона

Смех постепенно стих.
Даже Деймон перестал ворчать о штанах, хотя время от времени всё ещё поглядывал на обугленные края ткани так, будто переживал личную трагедию.
Кухня снова вернулась к тому, чем должна была быть с самого начала — местом, где обсуждают опасность.

Стефан первым стал серьёзным.
— Клаус не отступит, — сказал он, опираясь руками о стол. — Теперь точно.

Лиса медленно выдохнула.
— Отлично. Значит, поджог штанов был сегодня самым безопасным событием.

Елена села рядом и положила перед собой карту города, какие-то записи и телефон.
— Он знает, где ты живёшь. Знает, что твоя сила изменилась. И знает, что Элайджа вмешался.

Деймон усмехнулся.
— То есть у него плохое настроение по всем фронтам.

Элайджа стоял у стены, как обычно слишком спокойно для человека, чья семья разрушала чужие жизни веками.
— Клаус действует тогда, когда чувствует преимущество, — сказал он. — Сейчас он будет наблюдать.

— То есть у нас есть время? — спросила Елена.

— Немного.

Лиса слушала вполуха.
Голова всё ещё была тяжёлой. Силы то вспыхивали внутри, то исчезали, оставляя после себя странную пустоту.
Она сидела чуть боком к Элайдже.
Достаточно близко, чтобы чувствовать его присутствие.
И именно это почему-то успокаивало больше всех слов.
Она украдкой посмотрела на него.
Спокойный профиль. Безупречно ровная осанка. Сосредоточенный взгляд.
И очень внезапно Лисе захотелось просто закрыть глаза…
И положить голову ему на плечо.
Без разговоров.
Без Клауса.
Без магии.
Просто на секунду перестать держаться.
Она даже чуть сдвинулась в его сторону.
И тут же остановилась.

Ты серьёзно?

Елена сидит рядом.
Стефан напротив.
Деймон вообще потом будет вспоминать это до конца века.
Нет.
Ни за что.
Она резко выпрямилась и сделала вид, будто просто меняла позу.

Элайджа едва заметно перевёл на неё взгляд.
Слишком внимательный.
— Тебе плохо? — тихо спросил он.

— Нет, — быстро ответила Лиса.
Пауза.
— Мне скучно.

Деймон фыркнул.
— Мы обсуждаем древнего психопата, а ей скучно.

— Мы обсуждаем его уже двадцать минут и до сих пор не придумали ничего полезного, — парировала она.

Стефан нахмурился.
— Мы пытаемся.

— Я знаю.
Она потёрла висок.
На самом деле ей просто хотелось тишины.
И сна.
И этого идиотского плеча рядом.
Что было ещё хуже.

Елена посмотрела на неё внимательнее.
— Ты устала.

— Нет.

— Лиса.

— Да.

Деймон ухмыльнулся.
— Она сейчас свалится прямо в тарелку.

— А ты сейчас свалишься в окно, если не замолчишь, — спокойно ответила она.

Элайджа сделал шаг ближе к столу.
— Ей нужно восстановиться.

— Опять началось, — пробормотала Лиса. — Первородный режим заботливой сиделки.

— Это называется здравый смысл.

— Это называется занудство.

Он слегка наклонил голову.
— Встань.

Она моргнула.
— Это приказ?

— Это просьба.

Деймон простонал.
— Боже, вы двое невыносимы.

Лиса медленно поднялась со стула.
Ноги предательски дрогнули.
И прежде чем она успела сделать вид, что всё нормально, Элайджа уже поймал её за локоть.
Крепко.
Уверенно.
Будто заранее знал.
Она подняла на него взгляд.
— Я бы справилась.

— Конечно.

— Ты даже не скрываешь, что не веришь мне.

— Я скрываю плохо.

Лиса вздохнула.
И на секунду — только на секунду — всё же позволила себе чуть сильнее опереться на него.
Пока никто не заметил.
Кроме, конечно, Деймона.

— О, нет, я всё видел, — лениво сказал он.

Лиса закрыла глаза.
— Можно я всё-таки сожгу его полностью?

Элайджа, не отпуская её руку, спокойно ответил:
— Позже.

Когда они поднялись наверх, Лиса уже почти не чувствовала ног.
Каждый шаг давался с усилием, и только упрямство не позволяло ей это признать вслух. Элайджа шёл рядом молча, не торопя и не комментируя, что было для него почти проявлением нежности.
Комната встретила их тишиной.
Лиса сразу подошла к кровати и села на край, тяжело выдыхая.
— Если кто-то внизу снова начнёт обсуждать Клауса, я официально превращусь в призрака, — пробормотала она.

Элайджа остался стоять у двери.
— Им нужно понимать угрозу.

— А мне нужно перестать существовать хотя бы на час.

Он чуть склонил голову.
— Это драматично.

— Это честно.

Она подняла на него взгляд.
— Ты так и будешь стоять там, как дорогая статуя?

— Я ждал, когда ты снова начнёшь приказывать.

— Я не приказываю.

— Конечно.

Лиса закатила глаза.
— Иди сюда.

Он сделал паузу.
— Это приказ?

— Это… просьба.

— Замаскированная?

— Очень тонко.

Элайджа всё же подошёл ближе и остановился рядом с кроватью.
Лиса смотрела на него снизу вверх несколько секунд, будто сама не верила, что собирается сделать.

Потом устало выдохнула.
— Не двигайся.

И, прежде чем передумать, наклонилась вперёд, уткнувшись лбом ему в плечо.
Ткань его пиджака была прохладной. Сам он — неподвижный.
На секунду Лиса замерла.

— Если ты сейчас скажешь что-то умное, я укушу тебя, — пробормотала она в ткань.

Элайджа молчал.
Потом очень спокойно ответил:
— Я не собирался.

Она закрыла глаза.
Напряжение, которое держало её весь день, начало понемногу отпускать.
— Это ничего не значит, — тихо сказала она.

— Разумеется.

— Я просто устала.

— Я знаю.

— И мне было лень тянуться до подушки.

— Очень убедительно.

Она слабо усмехнулась, всё ещё не поднимая головы.
Его плечо оказалось неожиданно удобным.
И это почему-то раздражало.
Элайджа всё ещё не двигался.
— Ты можешь сесть, если хочешь, — сказала она спустя минуту.

— Ты уверена?

— Нет. Но у меня шея затечёт.

Он аккуратно сел рядом.
Лиса не отстранилась.
Наоборот — лишь удобнее устроилась, уткнувшись теперь уже не лбом, а виском.
Тишина в комнате стала мягкой.
Без угроз.
Без планов.
Без Клауса.
Просто тишина.

— Если кто-то зайдёт, — пробормотала Лиса сонно, — я всё отрицать буду.

— Я ожидал этого.

— Особенно перед Деймоном.

— Это разумно.

Она улыбнулась с закрытыми глазами.
— Щеночек.

Элайджа чуть повернул голову.
— Ты сейчас в одном слове от того, чтобы оказаться на кровати.

— Обещаешь?

Пауза.

Потом он очень спокойно произнёс:
— Спи, Лиса.

И впервые за долгое время она уснула быстро. Не от усталости.
А потому что рядом было спокойно.