Традиция
Бери, что хочешь
Бери, что можешь
Бери, что нравится
Наплевать
Это в крови
Это традиция
О, самую одинокую девушку в городе
Купили за кругленькую сумму
Её увенчают
Золотыми венцами
Его улыбка скрывает ложь
Она улыбается в ответ
Но её страх точно
Сожрёт её заживо
- the tradition - HALSEY-
***
Алисента стояла в своих покоях с поджатыми губами и пряча руки за спиной, сдирала кожу на пальцах.
С того момента как сир Ройс и принцесса Мэринелла появились здесь, она поняла, что дело плохо и вот спустя некоторое время, на ее попечении появился еще один ребенок, и не абы кто, а дочь Деймона Таргариена, которая, к счастью, вовсе не была похожа на него внешне, и раз она будет расти подле нее и ее детей, то и характер у нее будет совершенно не такой, как у Деймона, от этого становилось радостнее.
К тому же, Мэринелла прекрасно поладила с Хелейной, а потому той не будет больше так одиноко.
Огорчало только одно, Алисенте снова не дали никакого выбора, просто поставили перед фактом: или берешь на воспитание чужое дитя, или становишься плохой женой, королевой, матерью и женщиной, а ей всего 23, не слишком ли она молода, для этого всего, особенно для четверых детей?
Служанка, принесшая вино, опустила взгляд, молча опуская графин на столике, и также тихо покинула покои королевы.
Мужчины обсуждали ее будущее, ее жизнь так, словно ее самой не существовало, так, словно она безмолвная кукла с короной на голове.
Сначала отец.
Теперь король и совет
Они все что-то решали за неё. И каждый раз это называлось заботой.
Алисента горько усмехнулась. Когда-то она мечтала о другом. Но Семеро, должно быть, посмеялись над её мечтами.
Никто не спросил согласна ли она и никогда не спрашивал.
Потому что хорошие жёны не спорят.
Хорошие дочери не отказывают.
Хорошие матери не устают.
Хорошие королевы не плачут.
И никто не спрашивал, хочет ли сама Алисента быть хорошей.
Алисента подошла к окну. Внизу шумел Красный замок, слуги спешили по своим делам, рыцари тренировались во дворе и ей вдруг вспомнилось, как отец впервые сказал, что король желает её видеть.
Она была ребёнком.
И всё же её нарядили, научили улыбаться и отправили выполнять долг.
Как будто её тело и её жизнь уже тогда принадлежали не ей.
Её глаза защипало.
— Ваша милость? — послышался тихий и осторожный голос, отвлекший ее от размышлений и Алисента вздрогнула.
В дверях стояла служанка, пришедшая сообщить, что дети ожидают её.
Дети.
Всегда дети.
Всегда обязанности.
Всегда кто-то нуждался в ней.
И лишь самой Алисенте не позволялось нуждаться ни в ком.
Она расправила плечи, поправила зелёное платье и надела привычную улыбку.
Ту самую, которой научилась много лет назад.
Улыбку, скрывавшую усталость.
Страх.
Одиночество.
И глухую, тщательно спрятанную обиду.
Потому что королевам не позволено быть несчастными.
Даже если внутри они давно перестали чувствовать себя живыми.