Тайна среди альф[ОМЕГАВЕРС]

На следующее утро Кирилл проснулся раньше обычного. Сообщение матери не выходило из головы. Слишком серьёзно оно звучало. Слишком тревожно. Именно поэтому после завтрака он сразу вышел во двор академии и набрал её номер. Гудок.
Ещё один. Потом знакомый голос.

— Кирилл?

— Привет, мам.

— Как ты?

— Нормально.

Она тихо вздохнула. И Кирилл сразу понял. Что-то случилось.

— Мам?

— Мне нужно рассказать тебе кое-что важное.

Сердце неприятно сжалось.

— Что именно?

На несколько секунд повисла тишина.

— Мне предложили работу.

— Это же хорошо?

— В другой стране.

Кирилл замер.

— Что?

— Контракт на несколько лет.

Очень хорошая работа. Очень хорошие условия. Он почувствовал, как внутри всё холодеет.

— И когда?

— Летом.

Несколько секунд Кирилл не мог ничего сказать.

— Летом?

— Да.

— После окончания академии?

— Да.

Теперь он начал понимать, почему мать звучала так странно. Но настоящий удар ждал впереди.

— Я хочу, чтобы ты поехал со мной.

Эти слова прозвучали почти шёпотом. Но Кирилл услышал их слишком хорошо.

— Что?

— Кирилл...

— Нет, подожди.

Он провёл рукой по волосам. Пытаясь осознать услышанное.

— Ты хочешь, чтобы я уехал?

— Я хочу, чтобы мы были вместе.

— Но моя жизнь здесь.

— Я знаю.

— Мои друзья здесь.

— Я знаю.

— Академия здесь.

— Знаю.

Кирилл закрыл глаза. Потому что оставалось ещё кое-что. Самое важное. Но произнести это вслух он пока не мог.

Разговор закончился через несколько минут. Ни к чему конкретному они не пришли. Мама попросила подумать. Не принимать решение сразу. И пообещала позвонить через несколько дней.

Кирилл ещё долго сидел на скамейке. Смотря на заснеженный двор. Пока рядом не появился Даниил.

— Что случилось?

Конечно. Он заметил сразу.

— Звонила мама.

— И?

— Она получила работу.

— Это хорошо.

— Не совсем.

Даниил сел рядом.

— Объясни.

Кирилл некоторое время молчал. Потом всё-таки сказал:

— После выпуска она хочет уехать.

— Куда?

— Далеко.

— И?

Сердце снова болезненно сжалось.

— И хочет, чтобы я поехал с ней.

Повисла тишина. Очень долгая. Кирилл смотрел на снег. Даниил — куда-то перед собой. Никто не знал, что сказать.

— Понятно.

Только и произнёс Даниил. И почему-то именно этот спокойный ответ оказался самым тяжёлым.

— Ты ничего не скажешь?

— А что я должен сказать?

— Не знаю.

— Ты ещё ничего не решил.

— Да.

— Тогда и обсуждать пока нечего.

Логично. Очень логично. Но от этого не становилось легче. 

Весь день прошёл как в тумане. На уроках Кирилл почти ничего не слышал. В столовой почти ничего не ел. Даже Андрей заметил неладное.

— Всё настолько плохо?

Тихо спросил он вечером.

— Хуже.

— Из-за Даниила?

— Не только.

— Тогда рассказывай.

И впервые за долгое время Кирилл рассказал всё. Про звонок. Про переезд.
Про выбор. Про страх.

— Сложно.

Сказал Андрей после долгого молчания.

— Очень полезный совет.

— Я серьёзно.

Кирилл вздохнул.

— Знаю.

— Но решать всё равно тебе.

— Вот именно.

Поздно вечером он поднялся на крышу.
Один. Ему нужно было подумать. Разобраться в себе. Понять, чего он хочет.
По-настоящему. Не чего хочет мама. Не чего ждут окружающие. А чего хочет именно он.

Через несколько минут дверь открылась.
На крышу вышел Даниил. Конечно же. Кто ещё.

— Я так и знал.

Тихо сказал Кирилл.

— Что?

— Что ты меня найдёшь.

— Всегда нахожу.

Они стояли рядом. Смотря на ночной город.

— Кирилл.

— Да?

— Что бы ты ни решил...

Он замолчал. На секунду. Будто слова давались непривычно тяжело.

— Я не буду тебя удерживать.

Кирилл резко повернулся.

— Что?

— Потому что это твоя жизнь.

— Даниил...

— Но я хочу, чтобы ты принял решение сам.
Не ради меня. Не ради кого-то ещё. Ради себя.

Эти слова оказались неожиданно важными.
Наверное, потому что никто раньше не говорил ему ничего подобного. Все чего-то хотели от него. Все чего-то ожидали. А Даниил просто хотел, чтобы он был счастлив.

В тот вечер они ещё долго стояли на крыше.
Но впервые между ними появилась новая тревога. Не из-за академии. Не из-за Егора.
Не из-за чужих угроз. А из-за будущего.
Которое вдруг оказалось гораздо ближе, чем им хотелось. И которое могло разделить их намного сильнее, чем любой конфликт.