1
Библиотека Хогвартса в полночь напоминала склеп, заставленный исполинскими шкафами. Ты сидела в самом дальнем углу Запретной секции, освещая старинный фолиант по продвинутым зельям тусклым огоньком на конце палочки. Тебе позарез нужно было дописать эссе для Снейпа, но строчки расплывались перед глазами от усталости. Риск был огромным: если бы тебя поймал староста твоего факультета, Драко Малфой, он бы с удовольствием донёс Снейпу или закатил скандал прямо посреди ночи.
Вдруг тихий, вкрадчивый шорох заставил тебя вздрогнуть. Из густой тени соседнего стеллажа неторопливо вышел Теодор Нотт.
На нём не было школьной мантии — только чёрная шелковая рубашка с небрежно расстёгнутым воротом и закатанными по локоть рукавами. Его бледное, аристократичное лицо выглядело отрешённым, а тёмные глаза смотрели на мир со скучающим, холодным пренебрежением. Нотт всегда держался особняком даже среди своих, на родном Слизерине, напоминая опасную, молчаливую змею, которая никогда не нападает без предупреждения.
— Слизеринка в Запретной секции после отбоя? — его голос прозвучал тихо, как шелест страниц, но в нём отчётливо слышалась насмешка. — Какое вопиющее нарушение правил, Т/И. Не боишься, что Малфой застукает тебя на месте преступления? Наш дорогой староста как раз рыщет по коридорам.
— Шёл бы ты мимо, Нотт, — буркнула ты, упрямо утыкаясь в пергамент и стараясь игнорировать то, как бешено забилось сердце. Теодор обладал пугающей способностью выбивать тебя из колеи одним своим присутствием.
Вместо того чтобы уйти, Теодор бесшумно подошёл ближе. Он опёрся ладонями о край твоего стола, слегка наклоняясь вперед. В полумраке его глаза казались абсолютно чёрными.
— Неужели ты думаешь, что Снейп оценит твои ночные страдания? — протянул он, и его тонкие губы тронула циничная ухмылка. — Твоя формула противоядия отрезвляющего зелья неверна. Ошибка в третьем компоненте. Ты добавила златоглазку вместо толчёных лунных камней. Чистокровная, а делаешь такие глупые ошибки.
Ты резко подняла голову, разозлившись на его высокомерие.
— Я сама разберусь, что мне добавлять!
— Какая ты упрямая, — тихо рассмеялся Нотт, качая головой. Этот смех не был добрым — он пробирал до костей. — Боги, какая же ты упрямая, Т/И. Тебе это когда-нибудь выйдет боком.
Вдруг его движения потеряли ленивую неторопливость. Теодор резко протянул руку, перехватил твоё запястье и одним точным, властным движением рывком поднял тебя со стула. Ты даже охнуть не успела, как оказалась жёстко прижата спиной к массивному дубовому шкафу. Нотт навалился сверху, полностью блокируя тебе пути к отступлению. Его сильные предплечья зажали твою голову в тиски, упираясь в дерево по обе стороны от твоих ушей.
Ты оказалась в горячей, опасной ловушке. От него пахло дорогим табаком, горьким полыневым зельем и леденящим ночным воздухом.
— Пусти меня, Нотт! — прошептала ты, упираясь ладонями в его грудь. Ткань его рубашки была мягкой, но под ней чувствовались твёрдые, напряжённые мускулы.
— И не подумаю, — его голос упал до опасного, обжигающего шёпота у самого твоего уха. — Ты слишком громко думаешь, Т/И. И слишком часто смотришь на меня в нашей гостиной. Думала, я не замечаю?
Теодор скользнул взглядом по твоим губам, и его глаза потемнели. В его хватке не было робкой неловкости, свойственной парням с других факультетов. Он действовал уверенно, грубо и собственнически, как истинный змей. Свободной ладонью он жёстко, но аккуратно перехватил твой подбородок, заставляя смотреть только на него.
— Ты играешь с огнём, заходя на мою территорию, — прошептал он прямо в твои губы и, не давая тебе вставить ни слова, властно впился в них глубоким, тягучим и пугающе горячим поцелуем.
Ты судорожно выдохнула, полностью теряя связь с реальностью. Весь твой слизеринский самоконтроль капитулировал в одно мгновение. Вместо того чтобы оттолкнуть его, твои руки сами собой взлетели вверх, и ты запустила пальцы в его идеальные, мягкие тёмные волосы, крепко притягивая Теодора к себе.
Нотт гортанно рыкнул от твоей внезапной отзывчивости. Его поцелуй стал ещё более требовательным, забирающим всё твоё дыхание без остатка, а его тело буквально вжимало тебя в старый шкаф, словно он пытался растворить тебя в себе.