Пересечь черту

  Всё это время Хёнджин спокойно работал. Постепенно семья начала выбираться из долгов и понемногу вставать на ноги.

  После университета Хван решил прогуляться. Ему хотелось побыть одному, без чужих голосов и бесконечных мыслей вокруг. Сам не заметил, как ноги привели его к тому самому полю.

  Парень медленно вдохнул и прикрыл глаза. Воздух после недавнего дождя был свежим и прохладным, совсем не таким, как обычно. Где-то вдалеке шумел ветер, колыхая мокрую траву.

  Хёнджин чувствовал усталость. Не ту, что проходит после сна, а ту, что копится внутри месяцами. Он устал каждый день слышать одно и то же от родителей и тёти. Устал от колких замечаний одногруппников из кружка, которые постоянно твердили, что у него нет таланта. Даже слова преподавателя уже не приносили облегчения.

  А Джэхён... Он старался поддержать его, правда старался. Но Хёнджину всё чаще казалось, что тот просто не понимает, через что ему приходится проходить.

— И долго ты тут собираешься изображать главного героя драмы? — раздался знакомый голос за спиной.

  Хёнджин узнал его сразу. Такой тон невозможно было перепутать ни с чьим другим.
Минхо подошёл ближе и остановился рядом.

— Наслаждаюсь тишиной, — спокойно ответил Хван. — А ты что здесь забыл?

  Минхо усмехнулся.

— Представляешь, мир не крутится вокруг тебя. Я вообще-то тренироваться пришёл.

— Правда? Тогда где твоя машина?

  Усмешка на лице Минхо дрогнула.

— Так-так. И откуда такие подробности?

— Видел тебя.

— Серьёзно? — Он повернул голову к Хёнджину. — И много интересного увидел?

— Нет. Не переживай.

  Минхо несколько секунд смотрел на него, будто пытаясь понять, врёт тот или нет.

— Ну и ладно, — наконец бросил он уже спокойнее. — Всё равно ничего особенного там не было.

  После этого разговор затих сам собой.
Они стояли рядом, глядя на поле. Лишь где-то вдали тихо шумели деревья.

  Удивительно, но присутствие Минхо не раздражало. По крайней мере сейчас.

  Сам Минхо тоже больше не отпускал колких замечаний. Будто оставил привычную маску где-то по дороге сюда.

  Несколько минут они просто молчали. И эта тишина неожиданно оказалась комфортнее большинства разговоров, которые у них когда-либо были.

— Ты рисуешь только людей и пейзажи?

— Нет, — хмыкнул Хван.

— Тогда что?

— То, что хочется запомнить.

  Минхо переключил взгляд.

— И что же ты хочешь запомнить?

— А тебе вообще какое дело?

— Да так... — пожал плечами Минхо. — Просто однажды видел твоё лицо, когда ты рисовал.

  Хёнджин нахмурился.

— И много интересного увидел?

  На губах Минхо появилась довольная улыбка.

— Повторяешь за мной? Не ожидал. Вообще-то воровать чужие фразы некрасиво.

— А подглядывать за чужими рисунками красиво?

— Если они лежат прямо перед глазами – это уже не подглядывать.

— Нашёл оправдание.

— Нашёл, — без тени смущения согласился Минхо.

  На мгновение между ними снова повисла тишина.

  Потом Минхо чуть повернул голову к Хёнджину и неожиданно спокойно спросил:
— Тогда для кого ты рисуешь?

  Хван замер. Вот же… Попал. Да и прямо в то место, о котором он сам старался не думать.

  Внутри неприятно дёрнулось.

  И правда, для кого? Для преподавателя, который говорил не сдаваться? Для родителей, которые давно перестали понимать его увлечение?
Для самого себя? Или для людей, которые однажды посмотрят на его работы и скажут, что в них всё равно нет таланта?

  Хёнджин отвёл взгляд в сторону поля.

— Слишком много вопросов для человека, которого я терпеть не могу.

  Минхо тихо усмехнулся.

— Не уходи от ответа.

  Хёнджин недовольно цокнул языком.

— А ты всегда такой приставучий?

— Только когда мне интересно.

— Нашёл кем интересоваться…

  Минхо фыркнул.

— Не меняй тему.

  Хван тяжело вздохнул и провёл рукой по волосам.

— Не знаю.

— Уверен?

— Не знаю, для кого рисую.

  На этот раз Минхо не стал шутить.

— Врёшь.

  Хёнджин нахмурился.

— Что?

— Люди не тратят столько времени на то, что им безразлично.

  Хван на пару секунд посмотрел на Минхо.

— Ты многого обо мне не знаешь.

— Зато вижу больше, чем ты думаешь.

  От этих слов стало не по себе.
Минхо говорил спокойно, без привычной насмешки, и именно поэтому его слова цепляли сильнее.

— Когда ты рисуешь, у тебя лицо меняется.

— Что за бред?

— Не бред.

  Хёнджин немного развернулся к нему.

— И каким же оно становится?

  Минхо задумался на пару секунд.
 
— Живым.

  Ответ прозвучал слишком быстро, чтобы быть заготовленным.
Хван замер. Ветер вновь качнул высокую траву вокруг них.

— Обычно ты выглядишь так, будто весь мир тебя достал, — продолжил Минхо. — А когда рисуешь, забываешь обо всём. Поэтому я и не верю, что ты не знаешь ответ.

  На этот раз молчание затянулось.
Хёнджин смотрел куда-то вперёд, но перед глазами стояло не поле. Листы бумаги.
Следы карандаша. Ночи без сна.
Чужие слова о том, что таланта у него нет.
И чувство, которое всё равно заставляло брать карандаш снова и снова.

— Может, я просто не умею остановиться, — тихо сказал он.

  Минхо усмехнулся.

— Или просто любишь это больше, чем признаёшь.

  Хёнджин хотел огрызнуться, но не смог.
Потому что впервые за долгое время кто-то сказал это так просто. Без жалости. Без нравоучений. Без попыток вдохновить.
Будто это была самая очевидная вещь на свете.