Глава седьмая
Дост проснулся оттого, что в его окно светило солнце. Яркий свет озарял комнату. На подоконнике стояла ваза с цветами, отражаясь от вазы, по комнате скакали солнечные зайчики.
Федя проснулся с ужасной головной болью. Он часто мучается мигренями, и это ему не впервой, но сегодня саднило всё тело. Фёдор не хотел открывать глаза, но тут понял, что ему давит в груди. Он быстро распахнул очи и увидел, что на нём сидит Николай и ухмыляется.
Парень уже хотел закричать, но бес приставил палец к его рту, намекая, что визжать не обязательно.
— Что ты тут делаешь, дьявольское отродье? — Фёдор сказал это хриплым голосом и закашлялся, в горле было сухо, как в пустыне.
— Хочешь пить? — спросил Коля.
— Сначала ответь мне на вопрос, — Фёдор вновь залился кашлем, он и правда хотел пить.
— Сначала промочи горло, а потом разговаривать будем, — ответил демон.
Николай махнул рукой, и в его руке появился стакан, который он сунул в руки Феде. После чего бес слез с груди юноши на его ноги, дабы тот мог привстать, но не сбежать.
Фёдор взял стакан, но перед тем как выпить, отлил половину в вазу с цветами. Цветок моментально завял, а вода стала чёрной, как гуталин. Николай утомлённо вздохнул, явно расстроившись, что священник догадался о его замысле. После чего создал другой стакан, который Федя тоже проверил, но уже на жуке, что барахтался в вазе с чёрной водой, и та оказалась чистой.
Пока юноша жадно пил воду из стакана, которая почему-то всё не заканчивалась, Коля начал говорить:
— Итак, вчера ты сбежал, и я не смог убить тебя, но знай, что второго шанса не будет.
Фёдор кончил пить и, поставив стакан на пол, сказал:
— Так убей сейчас, вот я беззащитный.
Фёдор не знал, почему он ещё жив, но понимал, что это неспроста, и начал прощупывать почву.
— Не могу, — буркнул бес, — всё из-за этой дряни.
Коля указал на икону у изголовья кровати.
— Ах, ясно, — Федя расхрабрился и сказал уже в обычной манере: — Слезай, нечистый.
Николай что-то прорычал, но покорно слез с священника, ибо перед ликами святых выражать что-то большее, чем просто недовольство, было боязно.
Теперь парень увидел, что у Коли был хвост — типичный хвост для демонов. Но Федя опешил: лишь сейчас до него дошло осознание, что он столкнулся с чем-то новым и неизведанным.
Пока Фёдор натягивал штаны, Коля уже тянулся взять кочергу, чтобы огреть священника, но тот вовремя повернулся и приструнил беса.
— А не мог ли ты оставить меня в покое? — сказал Фёдор, поправляя одеяние.
— Нет уж, теперь я буду докучать тебе, пока ты не будешь лежать в могиле, — Николай зловеще ухмыльнулся и растворился в воздухе.
Федя тяжело вздохнул и вышел на улицу. Было влажно и тихо, часов шесть утра. Пели птицы, шуршала листва, дул приятный летний ветерок.
Фёдор взглянул на поле: колоски пшеницы развивались на ветру. Солнце только встало, но, так как стояло лето, было светло.
— Красиво, правда? — раздался голос Гоголя справа от юноши.
— Ага, — ответил Фёдор.
Тот уже не удивлялся, что бес появляется откуда не ждёшь, хотя всё ещё вздрагивал.
Николай уже замахнулся когтистой рукой, намереваясь покончить со священником, но Федя достал маленькую икону из кармана и направил на беса. Тот зашипел и утихомирился.
Федя повернулся и зашагал в сторону церкви, не выпуская икону. Николай побежал за ним. Только лишь сейчас юноша заметил, что у Коли есть маленькие рожки, которые выступают как маленькие холмики из его шевелюры.
Продолжая рассматривать беса, Дост заметил, что Николай ходит как-то криво, пошатываясь и хромая. «Видимо, неумело он человеком прикидывается», — подумал Федя.
И вот юноша и бес дошли до ворот церкви.