Против тебя

Harley Pierson

Мисс Жюль, мой куратор, говорила, что я чересчур зациклена на мести. Возможно, она была права. Академия сообщила ей о травле, как только произошел инцидент в столовой.

Конечно же, проигнорировав всё то, что было до. Моему отцу тоже хотели доложить, однако до него не дозвонились. По обыкновению, надо сказать.

Мисс Жюль, воспринимающая к сердцу всё слишком близко, первым делом обыскала мой шкафчик и вещи. Она искала зажигалки и спички. Она знала мой ход мыслей и боялась этого. Возможно, они все понимали, поэтому директор упомянул при мне о правилах.

Я могла лишь кивать, сдерживая ухмылку. Они предупреждали меня. Не тех, кто каждый раз толкал меня в коридоре. Не тех, кто облил меня супом и избил в туалете. А проецировали всё на меня, будто травлю устроила я.

Мне хотелось послать их к чёрту. Вытащить из бюстгальтера зажигалку и поднести к занавеске в строгом кабинете. Из всех, с кем можно было об этом поговорить и пригрозить исключением, они сделали это со мной, в сотый раз напоминая свое место.

Я уже и так поняла. Я восточный ублюдок без будущего и вам абсолютно плевать, что выкрикивают мне в спину, пока это не касается физических увечий. Я и так всё понимала.

А потом в коридоре попался он. Тот самый Джордан Грин. Тот, кто это начал.

Одним из моих преимуществ и новых талантов, приобретенных в центре, стала наблюдательность. Терпеливость в этом вопросе достигала апогея, и я могла собирать информацию, пялиться и искать глазами его русую макушку каждый день и каждый час.

Мне хватило этих трёх недель, чтобы выяснить главное. Джордан Грин являлся сыном местного политика, был капитаном школьной команды по американскому футболу и имел любовный интерес в лице нашей одноклассницы — Фиби Хантер. Конечно, отличница и такая же статусная красавица. Я была не удивлена, но заинтересована.

Также мне был известен его 367-й номер шкафчика в коридоре, пароль от него, являющийся его датой рождения — 31.03. — и что его друзья любят отдыхать в восточном районе Эль Серено. В его вещах, на одной из перемен я нашла красиво распечатанные фотки, где они стоят возле клуба "Фиолетовый шип". Там же фотокарточки с Фиби, судя по рыжим волосам, когда они были совсем детьми.

Ещё там лежала куча учебников, из которых я поняла, что он изучает углублённую программу тригонометрии, политологии и английского. Его оценки были превосходны, но я не была шокирована. Этого стоило ожидать от "золотого мальчика".

Мне было интересно своё маленькое расследование. По крайней мере, я перестала обращать внимание на цепляющих меня идиотов. Словив новый интерес, я так же поняла, что он смотрит в ответ.

Его светло-голубые глаза, напоминающие туманное утреннее небо, вечно ускользали, как только я ловила его взгляд. В голове постоянно крутились мысли, почему такая реакция. Я ему так противна? Или он меня боится?

В любом случае, всё вызывало улыбку.

Я также заметила, что он быстро бегает. Его тело было прекрасно сложено, но не из-за тяжелой жизни, как у большинства парней в моём районе, а из-за тренировок. Он был высок, но я уверенно доставала ему до плеча. Он мало ел, предпочитал ледяную воду, имел свой круг друзей и редко разговаривал.

А ещё его все знали. От младших курсов до старшеклассниц, томно облизывающихся на его пресс. Именно от них я узнала о Фиби. Громкие сплетни всегда давали свои плоды.

"Он так влюблен!". "Они вместе с детства!". "Фиби, наверное, до чёртиков ревнивая, раз он даже не смотрит налево".

Как трогательно. Мне была бы безразлична его личная жизнь, если бы не её выгода. Фиби Хантер была холодной, умной и ревнивой. По разговорам сплетниц, конечно же. Однако, Джордан действительно крутился вьюнком возле неё. Даже когда его глаза были направлены на меня. И, о да, как же этим было не воспользоваться? Ведь если мы играем, то надо бить в слабые места. Так ведь?

...

3 октября 1999 года

"Теперь мой ход"

Выписывая на клочке бумаги это незамысловатое послание, я ухмылялась на весь туалет под осуждающий взгляд Сорайи. Лулу скрылась в кабинке, а Инди прихорашивалась у зеркала, полностью игнорируя наши пререкания с подругой.

—Тебе же это боком выйдет, — бурчала Пью, потирая глаза, густо накрашенные черными тенями.

Я закрыла маркер, спрятав его в сумку и игнорируя её слова. Уроки почти закончились, но мы решили, что занятие физкультурой не настолько важно. Тем более, что учитель нас не особо любит.

—Мне боком выйдет это, только если поймают, — я пожала плечами, вставая с холодного пола. Отряхнув заднюю часть юбки, я постучалась в кабинку Лулу. Она тут же провернула замок, выходя.

—Тем более не помню, чтобы ты меня останавливала в понедельник, — продолжила я, и Сорайя отвела взгляд.

—Там ты отвечала, а сейчас...

—И сейчас отвечаю, — перебила я её, включив воду и брызгая на себя водой. Жара не спадала даже с наступлением октября. На моей белой рубашке проступали капли, а фиолетовый пиджак снова был испачкан подобием сока или чем-то еще, что на меня опять пролили.

—Я так и не поняла, что ты хочешь сделать, — пробубнила Инди, размазывая по губам розовую помаду.

—Завтра увидишь, — усмехнулась я, закрутив кран. Подруга закатила глаза, обрызгав себя со всех сторон приторно-сладкими духами.

Я не стала дожидаться, пока все они закончат свои дела, и выскользнула из туалета, топая по пустому коридору. К моему счастью, парковка находилась перед выходом из Академии, поэтому не была видна ученикам, находившимся на поле.

Выскочив на улицу, я быстрым шагом преодолела вымощенную камнем дорожку, спускаясь на асфальт. Потрепанные кеды шаркали по дороге неприятным звуком. Тем не менее вокруг не было ни души, поэтому я смело двинулась к машине, которую только что заприметила взглядом.

Ещё одной слабостью Джордана Грина, хоть и не такой, как Фиби, был его драгоценный автомобиль. Только о нем он мог разглагольствовать на всю улицу с такой гордостью, что аж грудь начинала выпирать вперед, а нос задираться.

Ярко-красного цвета Додж стоял в отдалении от остальных машин, скрытый от солнца за тенью зданий. Было даже жалко — красный был моим любимым цветом. Тем не менее, руки уже чесались, а дыхание утяжелилось в предвкушении.

Я вытащила из кармана пиджака старый ключ от дома с зазубренными краями и острым кончиком. По вискам будто начали стучать молоточками, когда я сжала его в руке.

Мои глаза снова вернулись к машине, а пальцы провели по гладкой поверхности двери. Направив острие вниз, я почувствовала, как дергаются уголки губ. Вот-вот и натянется улыбка.

В голове лишь мелькал образ его шокированного лица, пока я прижимала ключ к лакированной поверхности, медленно ведя вниз. Со скрежетом металл начал поддаваться.

Линия получилась неровной, но глубокой. Под красным лаком проступил тусклый серый металл. Это была месть. Естественно, по бедным законам моего общества.

Они хотели маргиналов? Они их получили.

Сердце отдавалось в висках, а пульс подпрыгнул. С каждой выведенной линией моя ухмылка росла, а глаза расширялись. Мне нравилось свое искусство, мне нравился скрежет. Я снова выпадала из реальности.

"КРЫСА" красовалось на капоте через каких-то пару минут, когда я всё доделала, отступив на шаг. Надпись выглядела грубо и резко. Буквы темнели на красной поверхности, заставляя меня издать веселый, тихий хохот. Ладони вспотели, а в груди смешались триумф и веселье.

Вытерев ключ об юбку, я сунула его обратно в карман и огляделась. Занятия не были закончены. Двор пустовал. Ветер гнал по асфальту редкие листья и пыль, иногда приподнимая мои волосы.

Я вернула ему его же издевательства. Он получил ответ. Тот самый, который заслуживал. И единственным, чего он еще пока не ждет, было продолжение.

Потому что симпатичная надпись с его гребанным обозначением, это еще не всё. Я залезу ему куда угодно, если ему так хочется поиграть.

Сунув записку, только что написанную в туалете, под дворник и на всякий случай закрепив её куском скотча, я снова отодвинулась, развернулась и быстрым шагом помчалась обратно. Азарт бился об легкие и зудел во всем теле. Я хочу, чтобы он понял. Чтобы он понял, с кем связался.

...

4 октября 1999 года.

К запаху жженой резины я привыкла, еще будучи ребенком. А вот едой у нас пахло нечасто.

Возможно, именно поэтому я встала за час до приезда Сорайи, распахнув глаза. Простынь съехала куда-то в ноги, когда я поднялась, учуяв что-то напоминающее жареные яйца.

Натянув подобие шорт, я вышла из комнаты, идя на запах. Солнце светило из окон, заставляя щуриться, однако мне это не помешало разглядеть отца на кухне.

Он сидел за обшарпанной белой стойкой, важно куря сигарету и пересчитывая деньги. Деньги?

Я нахмурилась, подходя ближе и поворачивая голову в сторону старой плиты. На ней стояла сковородка, а в ней готовились яйца. Что блять происходило?

—Что ты продал?, — первый вопрос, который вырвался из меня, когда я снова обернулась на папу. Его голубые глаза на секунду поднялись, осматривая меня с ног до головы, а затем снова вернулись к шуршащим купюрам.

—Заработал.

—Я об этом и спрашиваю, — с нажимом уточнила я, садясь на стул напротив и отбирая у него сигарету. Сизый дым окутал маленькую кухню, когда я выдохнула.

—Не твое дело, — он буркнул себе под нос, пряча пачку денег в шорты и вставая. Пройдя к плите, он выключил газ под моё напряженное молчание, а затем поставил сковороду в центр стола.

—Ешь, — кинув вилки, папа вернулся на свое место, вводя меня еще в больший ступор.

Докурив сигарету, я потушила её в самодельной пепельнице, все еще не отрывая от него непонятливых глаз.

—Ты трезвый?, — мой взгляд упал на потрепанный календарь возле двери. Сегодня не годовщина смерти матери. Какого черта?

Папа молчал несколько минут, поедая свое месиво, в которое входило, оказывается не только яйцо. Перец и бекон виднелись на темной посуде, не внушая доверия, однако пахли неплохо.

—Ешь, — повторил он, не желая отвечать на мой вопрос.

Я устало выдохнула, беря вилку. Допытываться не хотелось, да и смысла не было. Я и правда не чуяла перегар. Это было немыслимо, но обнадеживать себя не нужно.

Да, у него бывали дни трезвости, но всегда заканчивались одинаково. Полным запоем на ближайший месяц или два. Этакое затишье перед бурей.

Еда оказалась не плохой. Терпимо, хоть немного и пережарено. Роскошь в наших стенах. Я привыкла воровать или питаться бесплатными обедами школы. Отец же, обменяв какой-нибудь мусор на деньги, предпочитал бутылки алкоголя и сигареты.

Мы сидели в странном молчании под надоедливое гудение умирающего кондиционера.

—Тебе из школы звонили, — между делом ляпнула я, зацепив перец из сковородки. Отец оторвался от посуды, подняв на меня холодный взгляд.

—Зачем?

—Меня облили супом, — пожала я плечами, но он не сдвинулся с места.

—А ты что?

—Ударила его подносом.

—Тебя исключают?, — его нудные вопросы начали выводить из себя, и я сжала вилку крепче.

—Нет, меня травят за моё происхождение.

Я не хотела ему рассказывать. Зачем, если он ничем не поможет? Мы оба привыкли, что в этом плане я сама за себя. Всегда постою и выстою. Да еще и сверху отвешу.

Отец поджал губы. На его лбу пролегла складка, и я даже удивилась, увидев что-то похожее на эмоции.

—Понятно.

Я кивнула на его ответ. В принципе, чего-то другого и не стоило ожидать. Я знала это, поэтому какой-то грусти или обиды не испытывала.

В дверь постучали, прерывая наше неловкое молчание. В одном из окон тут же показался наш сосед — Кингсли Эллис. Он подставил руку к стеклу, будто пытаясь что-то разглядеть, когда отец его заметил.

—Все, иди отсюда, — шикнул он мне, отбирая вилку. Я сжала челюсти, наблюдая, как он пытается меня выгнать и одновременно поглядывает на соседа.

Закатив глаза, я проследовала в ванную, запираясь на жалкое подобие замка. Холодная вода обожгла лицо, когда я полностью опустила голову в раковину. Стоило бы помыть волосы. Они становились пушистыми, если я долго не принимала ванны.

Голоса из передней части дома доносились глухо, но я все равно могла расслышать хотя бы интонацию. По крайней мере, не назревало драки.

Разобравшись с мыльными процедурами, я тихо выскользнула из ванной, тут же заворачивая в свою комнату. Пиджак не высох после вчерашней стирки, и я считала это важной причиной не соблюдать дресс-код. Кроме того, мы с Инди так и не перешили обратно свою форму.

Натянув юбку, рубашку и неудобный галстук, я добавила черные гетры, чтобы не было видно синяков на коленках.

В прошлой урок физкультуры меня неплохо приложили к жесткому покрытию беговой дорожки вокруг поля. Конечно же, случайно. Темные пятна так и не сошли со светлой кожи за три дня. Скорее наоборот, налились синим, насыщенным цветом.

В дверь послышался тихий стук. Я обернулась, заправляя находу рубашку в юбку. В проеме показалась голова Лулу. Ее, как обычно, заумная прическа из нескольких косичек, сложенных в два пучка, привлекла моё внимание.

—Заходи.

Она переступила порог, аккуратно перепрыгивая через гниющий косяк. Лулу была единственной из нас, кто не трогал форму, оставляя её такой, какой она была — на два размера больше нее.

—О чем разговаривают наши папаши?, — усмехнулась я, пытаясь разбавить атмосферу. Если мы оставались с ней наедине, я чувствовала себя так, будто меня закрыли в камере с пациентом с депрессией и паранойей.

—Они вроде собираются в бар на следующих выходных, — пропищала девушка, бегая глазами по комнате.

Ее голос был всегда так тих, что половину я не могла расслышать.

—Ничего нового, — закатила я глаза, кидая в сумку ручки и тетради с невыполненными заданиями.

—Нам надо выйти покурить, пока Сора не приехала, — вновь заполнила тишину я, оглядываясь на девушку. Она мялась возле выхода так, будто находилась тут первый раз.

Уместив сумку на плече, я вышла из комнаты, потянув рукой её за собой. Лулу была настолько крошечной, что едва доставала лбом мне до носа, так что я всегда таскала её за собой, как собачку на привязи.

Выйдя в коридор, я натянула уже серые кеды, проходя мимо кухни, когда поймала взгляд Кингсли Эллиса. Он распластался за обшарпанным островком, пока они с моим отцом раскуривали по сигарете.

—Давно не виделись, Леденец, — широко улыбнулся мне мужчина, оглядывая с ног до головы.

Мой отец напрягся, угрожая мне глазами. Я почти нахмурилась, но Лулу вовремя сильнее сжала мою руку.

—Еще бы столько же, Мистер Эллис, — ответила я ему с улыбкой, на несколько секунд вводя неприятного дядьку в ступор.

Этого хватило, чтобы мы с Лулу выскочили за дверь, вставая ближе к проезжей части.

—Твой отчим настолько неприятный, что я даже с отцом не хочу его видеть рядом, — вырвалось из меня, когда я чиркнула зажигалкой по сигарете из запасов и спрятала огонь в бюстгальтере.

Лулу не курила. Поэтому просто кивнула, поджав губы и опустив взгляд. Я не хотела бы её обижать. Однако, её старик действительно вызывал во мне отвращение и ненависть. Я предполагала, что это интуиция, но Лулу никогда на него не жаловалась. Поэтому, возможно, я судила книгу по обложке.

Через пять минут возле нас остановился Шевроле Сорайи, и мы запрыгнули на заднее сиденье, угоняя от наших домов как можно быстрее.

Академия была заполнена к началу уроков досыта. Несколько сотен учеников расположились по всему двору, жужжа, как рой пчел. Сплетни и новости.

Мы вышли из машины, щурясь от солнца. Я прикрыла глаза, мельком осмотрев перед этим парковку. Красной машины не было. Неужели обиделся?

Как ни странно, автомобили его друзей стояли.

—Ты говорила, что я что-то увижу, — надула пухлые губы Инди, подходя ко мне ближе. Ее солнечные очки, напоминающие кошачий глаз раздражали.

—Видимо, мой подарок ему не понравился, — пожала плечами я, стараясь сохранить ухмылку. Если он и правда решил пропустить школу, то это просто смешно. По-детски, я бы сказала.

Лулу и Сорайя ушли вперед, пока Инди допытывала меня о том, что же я всё таки сделала. Медленный шаг не разгонял в стороны школьников, но я уже как на повторе слушала в спину одни и те же оскорбления.

Иногда становилось грустно из-за отсутствия фантазии у людей.

Дойдя до шкафчиков, я по обыкновению сорвала со своего несколько бумажек с оскорблениями. Из раза в раз клея их, я не понимала, чего они хотят добиться.

Моего гнева? Страха? Меня не волновало их отношение ко мне. Мне было всё равно, что они думали о моем прошлом. Странно, что до них не доходило.

—Рой звал нас к себе на выходные, — произнесла рядом Сорайя, со скрипом захлопывая дверцу своего шкафчика.

—Его родители уезжают?, — загорелись глаза Инди, пока она пялилась в зеркало, которое повесила на внутреннюю часть своей двери еще в самом начале учебы.

—Да, какой-то поход или по типу того, — без энтузиазма ответила Сора, прижавшись плечом к стене и ожидая, пока девочки соберутся.

—Я не против лишний раз выпить, — усмехнулась я, бросая взгляды на шепчущихся учеников. Ни одного дня без лишнего внимания.

—Я прослежу, чтобы тебе не налили, — закатила глаза Сорайя, вынуждая меня цокнуть языком, — Лулу, ты в деле?

Ее глаза упали на нашу притихшую подругу, надевающую наушники. Лулу подняла взгляд, выглядя, как загнанный в угол заяц.

—Я попробую отпроситься, — пискнула она, кивая.

—Просто сбеги через сетку ко мне, мышонок, — подмигнула я ей, и на её губах расцвела слабая улыбка. Все мы прекрасно понимали, что никто её не отпустит.

—Тогда, я хочу позвать нескольких своих ребят, — развернулась к нам Инди, наконец отлипая от своего отражения.

—Это каких еще?, — нахмурилась Сорайя, складывая руки на груди.

—Хороших, — расплылась в игривой улыбке Инди, подходя ближе к нашей подруге.

Мы закончили с приготовлениями в тот же момент, как прозвенел звонок. Сора в сотый раз скорчила недовольную мину, бурча себе под нос:

—Я узнаю насчет этого у Роя.

Переглянувшись с веселой Инди, я поняла, что тусовка должна была выйти на славу. Ее друзья из приюта были такими отбитыми, что дом должен был взорваться. Было бы интересно.

Дверь в научный класс была заперта. Я никогда не стремилась пройти первой, поэтому её распахнула Лулу.

И на секунду мы все замерли. Инди издала возглас, прикрывая открывшийся рот ладошками, а глаза Сорайи чуть не вылетели.

На нашу бедную Лулу в тот же момент вылилось ведро красной краски. Ее рубашка промокла, а лицо выглядело так, будто она только что зарубила человека.

Я наклонила голову, высматривая виновника в классе. И конечно же мой взгляд упал на него. Джордан Грин сидел с недоумевающим лицом, оглядывая мою подругу, пока наши глаза не встретились.

Конечно, это ответ от него. От кого еще? Красная краска на голову. Всё в духе элитной собаки.

Только он не попал. Не ту облил.

Лулу замерла в ступоре, как и весь класс, застывший в тишине. Никто не мог произнести и слова, не то, что пошутить.

—Да вы совсем ахренели, — одними губами прошипела Сорайя, подлетая к нашей подруге.

Она схватила её за трясущиеся плечи, уводя подальше от лужи, растекающейся под ней. Инди ринулась за ними, агрессивно махая руками, будто пытаясь привлечь внимание преподавателей или просто впадая в панику.

Я в последний раз взглянула на Джордана, желая, чтобы он прочитал мои мысли. Тебе конец, ублюдок.

Лулу не была такой же стрессоустойчивой, как я. Такие вещи давались ей с трудом, а травля меня и вовсе загоняла её в меланхолию.

Я развернулась, игнорируя идущего на меня учителя. Мне было плевать на их чертово образование. Пальцы моментально сжались в кулаки, а глаза налились кровью.

Проскользнув между нескольких коридоров этого гребанного огромного здания, я дошла до туалетов. Всхлип и шум воды навели меня очень быстро на моих подруг.

Сорайя стояла возле раковины, пытаясь то ли отстирать, то ли просто привести в порядок ранее белую рубашку Лулу. Инди крутилась возле одной из кабинок, будто ища слова поддержки для Лулу. Нашей маленькой Лулу, засевшей за дверью и всхлипывающей.

Ее рука показалась сверху с юбкой в пальцах. Та тоже была испорчена.

—Сейчас мы найдем тебе форму, не переживай, — через злость шипела Сорайя, затирая эту рубашку так, что на ней вот-вот появятся дырки.

—Я-я домой п-поеду, — заикаясь, произнесла Лулу, периодически давясь собственными слезами. Я могла себе представить, в каком она состоянии.

—Давай я попрошу кого-нибудь отвезти тебя, — трясущимися руками тыкала в свой мобильный Инди, параллельно забирая протянутую юбку.

—Не надо никого просить, — огрызнулась Сорайя, кидая рубашку в раковину, — Я сама её отвезу.

Я стояла возле косяка двери, отчаянно пытаясь придумать, как успокоить и ее, и себя. Сорайя не дала мне возможности.

Ее ореховые гневные глаза нашли меня, и она приблизилась, толкая меня в плечо.

—Обязательно было тебе мстить?, — ее голос сочился ненавистью, и я нахмурилась, — Что ты с этого получила?

—Не толкай меня, — зашипела я, не настроенная сейчас это выслушивать, — Краска не ей предназначалась, чтобы мне сейчас высказывать обиды.

—Да, но досталась она Лулу, — повысила голос Сора, пока Инди кому-то пыталась дозвониться, — И так будет продолжаться, если вы не закончите свои игры начальной школы.

—Это не твое дело, — зарычала я, пытаясь пройти в туалет, но девушка преградила мне путь.

—Нет, это моё дело, когда оно касается моих подруг.

—И это касалось меня, или я больше не в списке?

—Я помогла тебе, когда тебя обижали, — парировала она, нависая надо мной, — А сейчас это следствие твоей жажды мести.

—И это все еще моё дело, — уперлась я, стараясь высмотреть, чем занимаются девушки за спиной Пью, — А Лулу не должна была отхватить, так что перестань на меня гнать и дай пройти.

Я знала, что виновата. Хватит.

Я предприняла еще одну попытку проскочить мимо нее, но Сорайя снова толкнула меня в плечо, отодвигая от туалета.

—Иди решай это с обидчиком, — ее голос снова вернулся в нормальную громкость, однако не потерял нотки злости, — А с Лулу мы сами решим.

И она закрыла передо мной дверь, даже на всякий случай провернув замок. В горле пересохло.

Глухой толчок ударил где-то под рёбрами. Я застыла, чувствуя, как изнутри меня бьют и бьют всё жестче. Сила толчков росла и давила — давила — давила на стенки груди, на горло, на виски.

Звенящий гул тишины разрезал слух. Мне захотелось прикрыть уши, но я услышала смех. Такой громкий, что барабанные перепонки были готовы разорваться.

Тише. Тише. Тише.

Заткнитесь. Блять.

Но они не слышали. Никто не слышал, как во мне всё трещало по швам.

Перед глазами замелькали красные пятна. Они пульсировали в такт сердцу, разрастались и сливались в сплошную пелену.

Мир терял чёткость. Дверь размылась, а руки дрожали, будто я видела сквозь горячую воду.

Замолчите. Уйдите.

Я старалась дышать, но воздуха не хватало. Он не проходил в легкие.

Я причинила вред Лулу. Я виновата в этом.

А голоса росли. Они орали, игнорируя мои ладони, которыми я закрывала уши.

Уничтожь их. Уничтожь их всех.

Они все виноваты.

Уничтожь гребанного выскочку. Это его вина.

Я выпрямилась, закусив губу. Металический привкус крови тут же появился на языке.

Я ненавидела их. Это их вина.

Взгляд бегал из стороны в сторону, стараясь разглядеть хоть что-то помимо красных пятен.

Дыхание сбилось окончательно. Рваные выдохи раздались на весь коридор.

В ушах стоял вибрирующий гул. Пальцы дрожали, сжимая ушную раковину до красных пятен.

Хотелось ворваться в класс и разнести всё вокруг в клочья.

Просто, чтобы это прекратилось.

Я вцепилась ногтями в уши, пока не смогла сделать последний вдох.

Умрите.

Убей. Подожги...

Ноги понесли сами собой. Я рванула между коридорами, ища любой силуэт, который смогу.

Я убью его.

Голоса рычали и орали, будто сотня человек сопровождали меня. Пустота сжимала так, что я еле дышала, не разбирая дороги.

Голова раскалывалась. Крики не прекращались, смех не затихал, а боль нарастала. Всё становилось только хуже.

—Харли!

Кто-то дернул за руку, и я тут же занесла кулак, ударив наотмашь куда-то в район головы. Я не могла видеть куда.

Надо было просто уничтожить.

Потянувшись к бюстгальтеру, я выхватила зажигалку.

Подожги.

Силуэт попытался подняться, но я выставила руку, стараясь сфокусироваться.

—Это я, Харли, — знакомый голос пробился сквозь пелену криков, — Это Лулу.

Лулу?

Ушат холодной воды окатил меня, заставляя резко вздохнуть. Я выронила зажигалку, закашлявшись. Поток воздуха внезапно наполнил мои легкие, переполняя их.

Чуть не упав на колени, я приземлилась в руки Лулу. Зрение никак не возвращалось в нормальное состояние, когда истерика подкатывала к горлу.

Блять. Блять. Блять.

Во рту пересохло, а на глазах постепенно стала проходить пелена. Я слышала ровное дыхание Лулу рядом с собой, пытаясь под него подстроиться. От нее пахло машинным маслом, подобно Сорайи, и краской.

—Прости, — захрипела я, стараясь встать с её рук.

Девушка была в пиджаке Сорайи. Он доставал ей почти до колен из-за их разницы в росте. Ее лицо было мокрым, на щеке краснел след моей руки, а прическа распалась, приклеивая густую челку ко лбу.

—Все хорошо, — прошептала она, будто боясь говорить громче. Мы поднялись на ноги, но мои все еще дрожали.

Это было ужасно. Полное дерьмо.

Из-за угла показались остальные девушки. Инди опасливо поглядывала на меня, держа в руках мокрую одежду Лулу. Сорайя же воинственно подошла ближе, осматривая меня, будто диковинную игрушку.

Хватит!

Я мотнула головой, стараясь не смотреть на нее.

—Кажется, мы сегодня все пропустим учебу.

Слова Соры подтвердили все. Мы одновременно кивнули, уходя. Коридоры были пустыми. Никого не было. Я потерла виски, стараясь перестать думать о наваждении. Не хочу больше этого испытывать.

...

Через пятнадцать минут мы уже забились за крайним столиком в «Sunny Boyle» — самой популярной закусочной среди подростков нашего района.

Стены в ней были выкрашены в оранжевый с синей окантовкой, кое-где краска облупилась, но всем было плевать. Внутри пахло луком, чили и жареным маслом.

Водя пальцем по пластиковому столику, я молчала, пока девочки заказывали двойные такос с говядиной и газировку.

Радио орало латино поп, иногда переключаясь на хип хоп. Мужчина мексиканец, принимающий у нас заказ, пошутил какую-то шутку, от чего Инди расхохоталась на все заведение, привлекая к себе внимания.

Когда хозяин оставил нас, повисла удушающая тишина. По пути мы заехали в приют, где жила Инди и переодели бедную Лулу.

Правда лучше не стало — в коротком голубом топе и черных шортах она чувствовала себя не лучше, ловя сальные взгляды старых мужиков.

—Я, наверное, отойду в туалет, — между делом ляпнула Инди, поднимаясь со своего места.

—Я с тобой, — тут же подорвалась Лулу, стараясь не смотреть на мужчин за соседним столиком, которых явно волновали худые женские бедра.

Черт, она выглядела, как ребенок. Извращенцы.

Мы остались с Сорайей наедине. Ее молчание ещё в машине напрягало больше всех. Я замечала, как она сжимает руль, держа себя в руках.

—Ну, и как это называет Мисс Жюль?, — наконец подала она голос, заставляя меня поднять голову.

Подруга не смотрела на меня, но я видела, как на её лице играют желваки. Я не могла понять злиться она или беспокоится.

—Психозы, вызванные проблемами с агрессией, — повторила я заученную фразу, которая черным жирным шрифтом была написана в моей карте здоровья, чуть ли не на первой странице.

Сорайя заинтересовано приподняла бровь, но все еще делала вид, что рассматривает свой убитый маникюр.

—И давно это началось?

—Это с детства.

Она наконец развернулась лицом ко мне, буравя своими карими глазами.

—Как понять с детства? Что тебе говорили психиатры в центре?

—Что я нестабильная психопатка, — раздражено выдохнула я, вспоминая все часовые сессии с каждым из этих идиотов, — Триггеры вызывают неконтролируемую агрессию, превращающуюся в острый психоз и так далее.

—А таблетки? Тебе что-то прописали?, — ее глаза уже не горели ненавистью, и я стала отчетливо видеть беспокойство.

—Они чем-то поили меня, пока я была там, но вскоре решили, что я здорова, так как не проявляю агрессию, — пожала я плечами.

В самом деле им было плевать. Либо я была потрясающей актрисой, контролирующей себя до мозга костей.

—И когда был последний приступ, не считая сегодняшнего?

—Около полугода назад, — я уткнулась глазами в стол, пытаясь отодрать краску, — Подралась с соседкой по комнате, выбила ей зубы и вырвала клок волос.

Сорайя тяжело вдохнула, отворачиваясь к окну. Да, я знала, что это надо переварить. Сама я уже принимала это, привыкла, хоть и пыталась контролировать. Но вот остальным было сложно.

Правда это вообще мало, кого волновало.

—Лулу знала, так ведь?, — Сорайя поправила волосы, все же позволив себе взглянуть на меня.

—Она видела такое, поэтому да, — я кивнула, складывая руки на коленях, когда еду принесли. Добрый мужчина улыбнулся, еще не зная, что платить у меня нечем.

—Тебе необязательно это принимать, — отпив холодной газировки, я попробовала чуть-чуть себя остудить.

—Это не вопрос принятия, — буркнула она, откусывая такос, — Меня больше интересует, почему ты не пьешь таблетки.

—Потому что это прямой билет в дурку, — хмыкнула я, как будто говорила очевидную вещь.

—Лучше ты будешь там, чем в тюрьме за убийство на фоне психоза, — зыркнула девушка на меня, пережевывая пищу, — Лулу испугалась, потому что подумала, что ты кого-то убьешь.

И Лулу была права. Я была на грани, балансируя между здравым смыслом и чудовищем.

—Лулу преувеличивает, — ложь сорвалась с губ, когда я сделала еще один глоток. Холод разливался по горлу, спасая от головной боли.

—Ни черта, — огрызнулась Сорайя, — Это ненормально Харли. Ты выглядела, как гребанная акула, учуявшая запах крови.

Сравнение меня позабавило, и едкая улыбка расплылась на лице. Сора закатила глаза, в то время как девочки уже вернулись, садясь напротив нас.

Глаза Лулу все еще опасливо поглядывали на меня, но она молчала. Как и всегда.

—Может обсудим выходные ?, — предложила Инди, откусывая кусок своей еды. Соус чуть не потек по её подбородку, почему-то привлекая внимание мужчин. Твою мать это настоящее извращение.

—Что тут обсуждать?, — без настроения проворчала Сорайя, снова отводя от меня взгляд.

—Ну давай обсудим, кто облил нашу мышку, если другая тема тебе не нравится, — цокнула языком Холлис, облизывая пухлые губы и хмуря бровки.

Рядом сидящая Лулу сжалась, вжав голову в плечи, а взгляд Сорайи ожесточился.

—Это был Джордан Грин, — подала голос я, привлекая к себе внимание, — Я поцарапала его машину вчера за то, что он рассказал всем, кто я и начал эту травлю.

Повисло секундное молчание, пока Инди громко не сглотнула, пялясь на меня во все свои зеленые глаза. Сорайя не была удивлена — она уже знала, что это он.

—И что с ним теперь делать?, — осторожно спросила Холлис, переводя взгляд с одной из нас на другую.

—Ничего, — буркнула Сорайя, кидая мне предупреждающий взгляд. Но я не была бы собой, если бы не возразила:

—Он тронул Лулу. Это уже другое.

—Нет, Харли. Ты мстишь за себя, а не за Лулу. И чтобы ты уже не придумала, он сделает в два раза хуже, — ее пальцы сжались в кулаки, а мои брови сошлись на переносице.

—Я тоже хочу отомстить, — мы все резко обернулись на Лулу, которая тут же залилась краской.

—В смысле?, — я даже не знала, что сказать. Инди чуть не раскрыла рот от удивления, а Сорайя и вовсе потеряла в нас веру.

—Ты же знаешь, что делать, — начала медленно подруга, приковывая мое внимание, — Я помогу, если тебе нужна помощь.

От неверия я даже обернулась на Сорайю. Мне же не послышалось? Мышка Лулу хочет участвовать в моих шалостях?

—Не надо ей помогать, — вклинилась Сора, тут же разбивая мои мечты вдребезги, — Она и сама неплохо справляется.

Ее острый взгляд прошелся по мне, создавая, между нами, напряжение.

—Делай, что хочешь, но, если это еще раз повлияет на кого-то из нас — я придушу голыми руками и тебя, и твоего ненаглядного.

Улыбка на моих губах расплылась быстрее, чем я успела проконтролировать свою тактильность. Схватив Сорайю за предплечье, я прижалась к ней, вызывая её ворчание.

Я отомщу за Лулу. Я знаю, куда его бить. Джордан Грин выбрал не того соперника.