Линия Зажигания

«В комнате, полной искусства, я бы по-прежнему смотрел на тебя».

Время после приёма текло иначе. Каждый день был похож на предыдущий внешне, но внутри Джихён вела свою войну.

Её первым шагом стала покорность. Она перестала спорить с отцом. Она усердно занималась с репетиторами, демонстрировала интерес к управлению благотворительным фондом семьи, даже попросила разрешения посещать успокаивающие занятия йогой в престижном клубе. Отец, увидев её покорность, ослабил бдительность. Охранники по-прежнему сопровождали её, но уже не так пристально следили за каждым шагом.

Йога-студия стала её первым нейтральным полем. Здесь, среди богатых домохозяек и уставших менеджеров, она нашла неожиданного союзника - инструктора, Соён. Женщину лет сорока с проницательными глазами и тихим, но уверенным голосом. Как-то раз после занятия, когда Джихён задержалась, Соён неожиданно сказала:

- У вас блок в грудном отделе. И не физический. Вы держите в себе слишком много гнева. Он сжимает вас изнутри.

- Как это исправить? - спросила Джихён, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

- Выпустить. Но не наружу. Превратить его в топливо, в решимость. Вы сильная, я вижу по вашей осанке, по тому, как вы держите баланс даже на одной ноге. Вы боретесь с чем-то. Не дайте этому сломать ваш стержень.

Это было точное попадание. Джихён начала видеться с Соён на индивидуальных занятиях. Постепенно, под прикрытием разговоров о чакрах и дыхании, между ними возникло странное доверие. Однажды Соён обмолвилась, что раньше работала физиотерапевтом в проблемной клинике, где лечили людей после несчастных случаев, и видела, как семьи иногда могут быть худшими тюремщиками. Джихён ничего не спросила, но поняла - это знак.

Через Соён она вышла на первого специалиста. Адвоката по корпоративному праву, который когда-то проиграл дело против Ханъгван и был разорён. Мужчина по имени Пак Чжинсок, седой, с глазами, полными ярости. Их встреча была назначена в нейтральном кафе под видом консультации по благотворительной деятельности.

- Вы хотите узнать, как легально вывести активы из-под контроля семьи? - сразу перешёл к делу Чжинсок, изучив её. - Или вас интересуют слабые места в корпоративной структуре Ханъгван?

- Второе, - чётко сказала Джихён. - И первое, но позже.

- Это самоубийство, - констатировал он. - Ваш отец - паук в центре паутины. Одно неверное движение, и он почувствует вибрацию.

- Тогда мне нужно стать тише, чем вибрация, - парировала она. - Я не хочу уничтожить компанию. Я хочу... сделать её неуязвимой для определённых решений. В частности, решений, касающихся меня.

Чжинсок долго смотрел на неё, потом медленно кивнул.

- Есть обходные пути. Уставы дочерних предприятий, условия трастов, назначение независимых директоров... Это долгая, кропотливая работа. И очень опасная.

- У меня есть время, - сказала Джихён. - И мне нечего терять.

Параллельно она работала с Тхэсиком. Он, взломав внутренние серверы компании по запчастям, связанной с кланом Бан, добыл первые крохи: список подставных фирм, через которые шли откаты, имена нескольких ключевых бухгалтеров, слабо связанных с семьёй Бан, но много знающих. Информация была сырой, но это было начало.

Однажды Тхэсик прислал ей сообщение:

«Наш друг в белом халате идёт на поправку. Говорят, даже начал тренироваться. Его охрану сменили на более лояльных лично ему. Видимо, кто-то сверху дал отмашку не давить слишком явно. Интересно, почему?»

Джихён задумалась. Значит, в клане Бан идёт своя подковёрная борьба. Возможно, сам Бан Гидон не хочет окончательно терять сына, видя в дяде большую угрозу. Или у Чана появились свои защитники. Его мать? Младший брат? Это открывало возможности.

Она рискнула. Через цепочку Соён - бывший коллега-медбрат - она передала в клинику Сонъён безымянный пакет. В нём не было записок. Только две вещи: маленький, дешёвый брелок в виде созвездия Лиры и высушенный лепесток от красной камелии, который она сорвала в приватном саду отца. Цветок, который в языке хангыль мог символизировать страсть, но также и «тоску по тому, кто ушёл». Двусмысленный, как и всё между ними сейчас.

Она не ждала ответа.

Но он пришел пришёл через неделю, и не ему. На её имя в благотворительный фонд пришёл анонимный крупный денежный перевод с пометкой «На развитие столовых для нуждающихся». В платёжке, в графе назначение, кто-то вписал от руки латинскими буквами:

«Lux in Tenebris». Свет во тьме.

Она перевела фразу и поняла. Он финансировал её тайную благотворительность, давая ей легальный предлог для движения денег и контактов. И посылал сообщение: твой свет я вижу даже отсюда.

Однажды вечером отец вызвал её в кабинет. На столе лежала папка.

- Бан Чжунхёк проявляет настойчивый интерес, - сказал он без предисловий. - Его отец предлагает рассмотреть возможность слияния некоторых наших операций в сфере логистики. Это выгодно. И он лично попросил, чтобы ты сопровождала делегацию на ознакомительную поездку на новый складской комплекс в Инчхоне. Послезавтра.

Это был не просто деловой визит, а ловушка. Чжунхёк хотел получить её в обстановке, где контроль отца будет ослаблен.

- Я не чувствую себя достаточно подготовленной для таких переговоров, - осторожно начала она.

- Ты не для переговоров. Ты - для вида. Символ нашего... взаимопонимания. - Отец закрыл папку. - Ты поедешь. С тобой будут двое охранников. Веди себя достойно. Это важно.

Она поняла, что отказаться нельзя. Это вызовет подозрения, которые сведут на нет все её приготовления. Но поездка в Инчхон, в зону влияния Банов, с Чжунхёком... это было как войти в клетку с тигром.

Вернувшись в свою комнату, она впервые за долгое время почувствовала приступ паники. Она стояла посреди комнаты, сжимая руки в кулаки, дыхание сбивалось. Она представляла его наглый взгляд, его намёки, его руки...

И тогда её взгляд упал на сообщение от Тхэсика на экране ноутбука. Он прислал схему склада в Инчхоне и расписание проверок службы безопасности. «У них там старые датчики. Есть мёртвые зоны. На всякий случай.»

Она медленно выдохнула. Она не одна. У неё есть информация. У неё есть план «Б», пусть и сырой. И где-то там, в своей клинике или уже за её стенами, есть тот, кто, возможно, тоже получил информацию об этой поездке от своего брата или матери. И который, несмотря на всё, что между ними было и чего не было, однажды уже подставил свой бок между ней и шипами.

Она подошла к окну. Ночь была ясной, и сквозь световое загрязнение города едва угадывались самые яркие звёзды. Она нашла взглядом ту точку, где должна быть Лира.

- Хорошо, - прошептала она. - Играем дальше. Только на сей раз я знаю правила и у меня есть козырь.

Поездка в Инчхон станет её первым испытанием. И первым шансом понять, на чьей стороне в этой войне на самом деле находится случай, судьба, или тот самый свет во тьме, на который они теперь оба ориентировались.