12
Гойл, мерзко ухмыляясь, сделал шаг вперёд и грубо перехватил твои плечи своими огромными, тяжёлыми ладонями. Ты отчаянно пыталась вырваться, но его мёртвая хватка намертво вдавила тебя в холодный камень. Он подался вперёд и против твоей воли впился в твои губы тяжёлым, неприятным поцелуем. Ты задыхалась от отвращения, беспомощно колотя его кулаками по груди, но из твоего горла из-за заглушающего заклинания не вылетало ни звука.
Спустя несколько секунд он со смехом отстранился и грубо толкнул тебя в сторону Крэбба.
— Твоя очередь, — хохотнул Гойл.
Крэбб тут же перехватил тебя за талию, лишая малейшего пространства для маневра. Его поцелуй был ещё более грубым и требовательным. От бессилия и ужаса у тебя на глаза навернулись слёзы, но слизеринцев это только подзадоривало. Драко стоял чуть поодаль, скрестив руки на груди, и с явным наслаждением наблюдал за твоим унижением.
Как только Крэбб отпустил тебя, к стене неторопливо подошёл Теодор Нотт. Его ухмылка была тонкой и циничной. Он жёстко зафиксировал твой подбородок своими холодными пальцами, заставляя поднять голову, и поцеловал тебя — медленно, издевательски, упиваясь твоим полным безмолвным отчаянием.
Наконец, Нотт уступил место Блейзу Забини. Блейз подошёл вплотную, его тёмные глаза опасно блеснули в полумраке спальни. Он грубо прижал твоё измученное тело к стене и накрыл твои припухшие, искусанные губы своим поцелуем, завершая этот кошмарный круг.
Когда Блейз наконец отстранился, ты обессиленно сползла по каменной стене на пол, дрожа всем телом от пережитого ужаса и отвращения, в то время как парни вокруг тебя продолжали громко и глумливо смеяться.
Твоя помада была вся размазана вокруг припухших губ, смешавшись со слезами бессилия и ярости. Ты вся крупно дрожала, сжавшись на полу у стены, не в силах издать ни единого звука из-за проклятого заклинания молчания.
Напоследок к тебе медленно подошёл Драко. На его лице играло мерзкое, торжествующее выражение. Он грубо схватил тебя за волосы, заставляя поднять голову, и впился в твои измученные губы финальным, издевательским поцелуем, демонстрируя свою полную победу. Отстранившись, он с отвращением и силой кинул тебя обратно на холодный каменный пол спальни.
Они все громко, глумливо смеялись, глядя на тебя сверху вниз, как на поверженный трофей.
Но их торжествующий хохот оборвался в одно мгновение.
Раздался оглушительный, сокрушительный взрыв. Тяжёлая дубовая дверь спальни старосты Слизерина вместе с петлями и кусками каменной кладки с грохотом влетела внутрь комнаты, едва не раздавив Крэбба. В образовавшемся облаке пыли и искр на пороге появился Рон.
В его руках была намертво зажата волшебная палочка, из кончика которой всё ещё шёл густой дым. Глаза Рона были абсолютно чёрными от такой бешеной, первобытной ярости, какую эти стены подземелий не видели никогда. Лицо его побелело, а дыхание вырывалось из груди с тяжёлым, опасным хрипом. Когда его взгляд упал на тебя — дрожащую на полу, с размазанной помадой и слезами на глазах — его челюсти сжались так, что послышался хруст.
— Вы... твари... — леденящим, пугающим шёпотом произнёс Рон, и воздух в комнате мгновенно похолодел. — Я вас прямо здесь закопаю. Всех до единого.
Слизеринцы мгновенно растеряли весь свой спесивый задор и панически потянулись к палочкам, понимая, что сейчас Гриффиндор пришёл не просто драться, а уничтожать.