21
Дубай встретил их ошеломляющим контрастом: после промозглой, дождливой Москвы горячий, влажный воздух Эмиратов окутал их прямо у трапа самолёта. Пятизвёздочный отель на первой линии Джумейры поражал роскошью — мраморные полы, пальмы в лобби и панорамные окна с видом на бирюзовый залив.
Разобрав вещи по номерам и едва успев принять душ, Ксюша тут же развила бурную деятельность. Она ворвалась в номер к Дане, уже будучи в солнцезащитных очках и с пляжной сумкой на плече.
— Самойлова, подъём! Никакого сна! — Ксюша стащила с неё одеяло. — Нас ждёт залив. Мальчики уже спускаются, так что быстро надевай свой лучший купальник и погнали.
Дана, решив полностью отдаться отдыху, не стала спорить. Из своего чемодана она достала новый раздельный купальник нежно-розового цвета. Он идеально сидел на её точеной фигуре, подчеркивая тонкую талию, плоский живот и изящную линию бедер. На низ она натянула свободные короткие голубые шорты. Волосы Дана собрала в небрежный высокий пучок, оставив несколько платиновых прядей обрамлять лицо, и надела солнцезащитные очки.
Когда они вышли в холл, Тёма и Гриша уже ждали их у лифтов. Оба были в свободных пляжных шортах и легких футболках. При виде Даны Тёма негромко присвистнул:
— Ого, Синеглазка, Дубай тебе явно к лицу. Выглядишь на миллион долларов.
Дана лишь вежливо улыбнулась:
— Спасибо, Тёма.
Гриша ничего не сказал. Он стоял, прислонившись к колонне, в темных очках, из-за которых невозможно было понять, куда именно направлен его взгляд. Но его челюсть едва заметно дрогнула.
*
Дорога к частному пляжу отеля пролегала через живописную зеленую территорию, засаженную экзотическими цветами и пальмами. Девчонки шли впереди. Ксюша что-то увлеченно рассказывала, активно жестикулируя, а Дана шла рядом, плавно покачивая бедрами в такт своим мыслям. Солнце нещадно палило, и Дана сняла легкую накидку, оставшись в одном розовом лифе купальника и шортах. Солнечные лучи золотили её кожу, подчеркивая безупречно очерченные, острые и выпирающие ключицы, которые делали её хрупкую фигуру еще более утонченной.
Сзади, в нескольких шагах, шли Тёма и Гриша.
Гриша молчал весь путь. Его взгляд, скрытый за черными стеклами очков, был намертво прикован к фигуре идущей впереди блондинки. Он рассматривал плавный изгиб ее спины, ровную осанку, то, как солнце играет на ее платиновых волосах. Внутри у него снова заворочалось то самое глухое, собственническое чувство, которое он безуспешно пытался подавить всю дорогу в самолете.
Он смотрел так долго и пристально, что на мгновение забыл, где находится, и едва не споткнулся о декоративный бордюр. Гриша резко тряхнул головой, осознав, что пялится на нее уже добрых пять минут без остановки, и поспешно отвел глаза в сторону залива, пытаясь вернуть лицу безразличное выражение.
Но было поздно. Тёма, шедший рядом, заметил абсолютно всё.
Майот хитро прищурился, толкнул Гришу локтем в бок и негромко, с ехидной ухмылкой, произнес:
— Бро, аккуратнее, глаза сотрешь. Ты её сейчас взглядом разденешь окончательно.
— Завали, Тём, — сквозь зубы процедил Гриша, не меняя выражения лица. — Я на море смотрю.
— Ага, конечно, на море, — тихо рассмеялся Тёма. — На розовое такое море с платиновыми волосами. Гриш, у тебя на лице написано, как тебя кроет. Ты хоть дыши иногда, а то задохнешься. Девчонка реально пушка, я тебя понимаю. Но ты же сам её «заменой» называл, а теперь взгляд оторвать не можешь.
Гриша сжал кулаки в карманах шорт. Его бесило, что Тёма видит его насквозь. Но отрицать очевидное было глупо: Дана Самойлова сводила его с ума, и этот дубайский зной только подливал масла в огонь, который он так упорно пытался потушить.
— Я сказал — отъебись, Тём, — бросил Гриша и ускорил шаг, обгоняя друга, хотя его взгляд против воли снова на секунду скользнул по изящным плечам Даны.
Продолжение следует...