23
После яростного водного побоища солнце клонилось к закату, окрашивая дубайское небо в невероятные персиковые и багровые тона. Вернувшись в отель, девчонки привели себя в порядок. Сидя на просторном балконе своего номера и подставив лица тёплому вечернему бризу, они наконец-то расслабились.
— Ксюнь, — Дана лениво потянулась, чувствуя приятную усталость в теле после купания. — А давай откроем вина? Нам в номер при заселении принесли бутылку отличного холодного розе. Посидим, расслабимся перед ужином.
— О-о-о, Самойлова, ты читаешь мои мысли! — Ксюша радостно зааплодировала. — Наливай! Заслужили.
Они пили вино, смеялись, вспоминая, как Тёма и Гриша отчаянно пытались защитить свои лица от девичьих ногтей в воде. К моменту, когда нужно было спускаться вниз к парням, бутылка была пуста, а в головах у обеих шумел лёгкий, приятный хмель. Алкоголь мягко снял остатки внутренней брони Даны, сделав её движения ещё более расслабленными, а взгляд — томным.
Вечер прошёл в роскошном ресторане на крыше с видом на сияющую огнями Бурдж-Халифу. Вино лилось рекой, Тёма без умолку шутил, Ксюша громко хохотала, а Гриша... Гриша почти весь вечер молча наблюдал за Даной. Без своих привычных солнцезащитных очков, в расстёгнутой на верхние пуговицы лёгкой рубашке, он выглядел чертовски притягательно. И Дана ловила себя на том, что её взгляд то и дело соскальзывает на его губы, а затем — на шею, где засосы уже начали бледнеть.
*
Около двух часов ночи они наконец решили расходиться. Коридоры отеля, застеленные мягкими толстыми коврами, приглушали шаги. Воздух здесь был прохладным от кондиционеров, пахло дорогим парфюмом и деревом.
Компания разделилась сама собой. Тёма, закинув руку на плечо весело щебечущей Ксюши, увёл её в сторону их крыла.
Дана шла медленно, слегка покачиваясь от выпитого. Шаги Гриши позади неё звучали ровно и уверенно. Он вызвался проводить её, и Дана не стала спорить — в голове слишком приятно шумело.
Они остановились у двери её номера. Дана достала из кармана шорт пластиковую карту-ключ, но пальцы слегка дрожали, и она никак не могла попасть в паз замка.
— Дай сюда, — негромко раздался над её ухом хрипловатый голос.
Гриша аккуратно забрал карту из её рук. Его пальцы на секунду коснулись её ладони, и этот мимолётный контакт обжёг её сильнее дубайского солнца. Раздался тихий щелчок, на панели загорелся зелёный огонёк. Гриша приоткрыл дверь, за которой царил полумрак, нарушаемый лишь светом ночного города из панорамного окна.
Он протянул ей карту:
— Держи, Синеглазка. Спокойной...
Он не успел договорить.
На Дану снова нахлынуло то самое дикое, неконтролируемое чувство, которое она подавляла в себе неделями. Тепло вина, запах его тела, тёмный коридор и эта невыносимая недосказанность между ними просто взорвали её самообладание.
Дана сделала резкий шаг вперёд, хватая Гришу за воротник его рубашки, и буквально втянула его за собой в полумрак номера. Дверь за их спинами захлопнулась с глухим стуком, отрезая их от всего мира.
Она прижалась к нему всем телом и уверенно, почти отчаянно впилась в его губы поцелуем.
Гриша опешил всего на долю секунды. Его дыхание перехватило, но реакция была мгновенной. Он глухо зарычал, перехватывая инициативу. Его тяжелые, горячие ладони легли на её талию под лёгкой накидкой, с силой прижимая Дану к себе, почти вжимая её спиной в закрытую дверь.
Этот поцелуй не был похож на тот, что был на веранде в Москве. Он был жарким, собственническим, со вкусом дорогого вина и дубайской ночи. Гриша целовал её глубоко, властно, сминая её губы, словно пытался забрать себе всю её гордость и ледяное спокойствие, которыми она от него отгораживалась. Дана тихо застонала ему в губы, запуская пальцы в его короткие волосы, полностью растворяясь в этих ощущениях и теряя связь с реальностью.
Гриша, не теряя ни минуты, подхватил Дану под бёдра и понёс на кровать. Он начал целовать её в губы, но после перешёл на шею. Дальше шли ключицы. А после он посмотрел на блондинку в немом вопросе: «Можно?» Девушка кивнула, и тот стал снимать с неё верх купальника. Парню открылся вид на аккуратную грудь девушки. Ляхов смотрел на неё так, будто пытаясь запомнить то, что видел сейчас. Он стал целовать её грудь, девушка запустила руки в его волосы и застонала. Парень снял всю оставшуюся одежду с девушки и полез опять её целовать в губы. Когда Дана отстранилась, она сказала:
— Так нечестно, почему ты ещё в этой дурацкой одежде? — Девушка потянулась её снять, но Гриша её опередил и снял одежду, но он остался в трусах. Девушка повалила его на спину и сама с него их сняла. Увидев его член, Дана взяла его в руку.
— Синеглазая, — простонал Гриша, когда девушка провела рукой вверх и вниз. А после она вообще взяла его в рот. Парень взял волосы девушки в руки и стал сам задавать темп. — Дана, я сейчас… — Ляхов не договорил, как девушка отстранилась. Она стала целовать шею парня, переходя опять к его губам, думая, что теперь контролирует процесс. Но Гриша перевернул её на спину и аккуратно вошёл в неё. Самойлова застонала, Гриша заглушил её стон в поцелуе.
Он стал двигаться быстрее. Его дыхание участилось. Сделав последние жёсткие рывки, он вышел из девушки и кончил ей на живот.
Парень встал и взял с тумбы салфетки, вытер всё. После он стал целовать плечи, щёки, нос и губы девушки в благодарность.
— Синеглазая, не знал, что ты такая охуенная, — сказал Гриша и, притягивая к себе, обнял её за талию. Девушка лишь посмеялась и ударила его по плечу, но обняла его в ответ.
Продолжение следует...