2
Последние ноты трека «Твоей болью» затихли в наушниках, оставив после себя лишь едва уловимый гул студийного оборудования. Дана стояла перед микрофоном, прикрыв глаза. Эта песня в исполнении Ксюши всегда казалась ей очень личной, но сейчас, пропустив её через себя, она почувствовала странную смесь опустошения и триумфа.
Она открыла глаза и посмотрела через стекло. Семён, звукорежиссёр, застыл, положив руки на пульт. Он даже не сразу нажал кнопку связи. Кирилл в углу дивана сжал челюсти так, что на скулах заиграли желваки. Он смотрел на Дану — ту самую Дану, которую он когда-то бросил ради «больших перспектив», и сейчас эти перспективы стояли перед ним в образе невероятно красивой, уверенной в себе девушки с дипломом в руках.
Дана сняла наушники, аккуратно повесила их на стойку и вышла из кабины.
В аппаратной стояла тишина, которую можно было потрогать руками. Свет ламп падал на Дану, подчеркивая её внешность, которая всегда притягивала взгляды: платиновая блондинка с тонкими чертами лица и глазами такого глубокого, пронзительного синего цвета, что они казались нарисованными. Настоящая мечта любого фотографа, да, что фотографа, мечта любого парня.
Гриша медленно поднялся с дивана. Он больше не выглядел сонным или раздражённым. Он подошёл к ней почти вплотную, игнорируя присутствие Кирилла.
— Знаешь, — начал Гриша, его голос звучал теперь по-другому, в нём появилось странное, хищное уважение. — Ксюха пела это мягко. У неё была грусть. А у тебя... у тебя там целая драма. И этот голос...
Он замолчал, внимательно разглядывая её лицо. Его взгляд задержался на её глазах. В этом освещении они казались почти неоновыми.
— Всё, Семён, отменяй остальных на сегодня, — бросил Гриша через плечо, не отрывая взгляда от Даны. — Мы закончили поиски.
Дана чуть приподняла бровь.
— Это значит, что я подхожу?
— Это значит, что теперь ты работаешь у меня, — отрезал Гриша. Он усмехнулся, и в его глазах промелькнул дерзкий огонёк. — Я не идиот, чтобы упускать такой голос.
Он сделал полшага назад, окидывая её фигуру ещё раз.
— Кирюха, слышал? Наша новая бэк-вокалистка. Начинай готовить материалы.
Кирилл хмуро кивнул, всё ещё не рискуя встретиться с Даной взглядом. Он выглядел так, будто мечтал провалиться сквозь землю прямо здесь, на студийном ковролине.
— Ну что, синеглазка, — Гриша снова повернулся к Дане, и это прозвище прозвучало из его уст неожиданно естественно, хотя и с долей его привычной наглости. — Готова к туру? С понедельника репетиции. График жёсткий, ныть не разрешаю. Но, судя по твоему голосу, ты не из нытиков.
Дана нахмурилась, услышав прозвище.
— Меня зовут Дана.
— Я запомнил, — Гриша прошёл мимо неё к столу, забирая свою куртку. — Но синеглазка тебе подходит больше. У тебя глаза цвета океана, в них утонуть можно. Парни в зале будут в экстазе.
Он остановился у двери и посмотрел на притихшего Кирилла, а потом снова на Дану.
— Контракт пришлём сегодня. До понедельника, Самойлова. Постарайся не потерять свой голос за выходные.
Когда дверь за Гришей закрылась, в комнате снова стало невыносимо тихо. Кирилл медленно поднялся с дивана.
— Дана... — начал он хрипло, делая шаг к ней.
— Не надо, Кирилл, — отрезала она, накидывая пальто. — Мы здесь только ради работы. Плейлист жду на почту.
Она вышла из студии в дождливую московскую осень, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Блондинка с глазами цвета океана, о которой мечтал каждый — теперь она была частью команды самого скандального рэпера страны. И она знала, что этот тур не будет просто работой. Это будет война. С прошлым, с Гришей и, возможно, с самой собой.
Продолжение следует...