Дополнение. "Завтра" не умрёт, но их там уже не будет.
Никоми открыл один глаз, вставая с земли. Перед лицом всё плыло, лапы сделались тяжёлыми и предательски дрожали. Тяжело помотав головой, он стряхнул рубиновые капли с рассечённого лба. Он сел, давая глазу время вернуть зоркость и чёткость. С ушах мерзко пищало, но зрение начило потихоньку возвращаться. Вокруг стелились низкие, хрупкие берёзки, соседствующие с травой. В небе приятно светило солнце, ветер обдувал слипшуюся от кровь и глязи шерсть. Когда чувства вернулись, садины защипало. Он, поморщившись, посмотрел вниз, под лапы. Сердце ровно колотилось и не болело. Оглядевшись, он заметил комок всклоченой, разноцветной шерсти, лежавшей у берёзы. Этот комок поднял голову, непонимающе сверкнув янтарными глазами. Вспоротый живот затянулся и болише не приносил тех ужасных мучений. Оттоман, пусть и не легко, но встал. Он с недоумением посметрел сначало местность, потом Никоми. Тихо выругавшись, он, отряхивая шерсть от мусора, как во сне приблизился к серому
-Во имя всего святого, где мы!?- выпалил Оттоман- насколько я помню, мы умерли.
Никоми безрадостно усмехнулся
-Понятия не имею- он принюхался, затем выдохнул- зато ты пахнешь берёзой, как тогда, в первый раз.
Он медленно подошёл к Оттоману и лизнул его в щёку, убирая засохшую кровь
-Где бы мы не были, это не надолго- грустно вдруг мурлыкнул Никоми
-Что ты имеешь в виду?
-Посмотри на нас.
Оттоман поднял взгляд на Никоми, подняв дыбом шерсть. Затем посмотрел на свои лапы. Они таяли, как туман тает на утреннем солнце; как роса тает под ярким светом начала дня; как жизнь, предрешённая ещё до рождения и расписанная до самой смерти.
Он вскинул взгляд на Никоми и ужаснулся. Его, некогда глубокий, синий глаз стал светло голубым. И без того светлая шерсть стала похожа на облако, которое растворялось от горячих лучей.
-Что с нами?
-Я не знаю. Но я люблю тебя.
Никоми мурлыкнул, влюблённо прикрыл глаза.
И исчез.
Оттоман с неверением уставился на пустоту, где только что стоял его возлюбленный. Искрящиеся бусины выкатились из его глаз, скатились на землю и распались на миллиарды кристаллов. Палящая боль в теле вспыхнула вновь, только причина была уже не в ранах, столь густо окутавших его тело ежевичными плетями. В лапах завозились ростки ландышей и ромашек, а из шерсти вылетили светлячки. Трёхгранные лотосы и кувшинки запутались в шерсти, а в пустых глазницах поселились жуку-плавунцы, щекоча своими лапками.
Но стоило лишь моргнуть, и вся магия исчезла. "А была ли она вовсе?" в сотый раз спросил сам себя кот, всё тая и тая. Но сейчас было не время для печали, тревог и всего прочего. Все битвы, обиды, злые слова и убийства сделались просто мелочами, дурным сном. Усталость навалилась на плечи, склонила к земле. "Это трава тянет тебя к себе" сказал бы Никоми и рассмеялся, а его смех был похож на звон капелли ранней весной. Обязательно сказал бы. Но уже не скажет. Оттоман, впервые за долгое время, расцвёл в улыбке, как подснежник расцветает в начале апреля, проглядываясь сквозь снег, к лучам живого, мягкого солнца. Оттоман расцвёл в улыбке и закрыл глаза.
И больше их не открыл.
И не откроет их не завтра, ни послезавтра. Но завтра наступит, обязательно. Наступит и окрасит мир новыми, невиданными раньше красками. "Завтра" не умрёт, но их там уже не будет.
Мир медленно меркнет.
Я меркну в ответ.
Вопросы забыты, ответов там нет.
Стерается память,
Звуки мира стихают.
Но я не жалею,
Я просто стихаю.
Воспоминанья стерутся,
Забудутся лица.
Боль и любовь лишь не больше крупицы.
Души погибших уходят в покой.
Души живые вздохнут тишиной.
Мы всё потеряли, забыли любовь,
Нас всех покарают, забыв нашу боль.
Мир медленно меркнет.
Я меркну в ответ.
И ангелы падших дают свой обет.