S. S. S.

Актовый зал академии превратился в зимнюю ярмарку. Повсюду — гирлянды, ёлки, прилавки с пряниками и горячим чаем. В центре — большая сцена, где дети водили хороводы, а по углам прятались младшеклассники, которые ждали чуда.

И чудо пришло.

Из-за кулис вышла лиса.

Яркая красно-оранжевая шубка с большими белыми меховыми вставками на рукавах, по низу и на капюшоне. Чёрные пуговицы блестели на свету. На ногах — чёрные сапоги-пимы, на руках — тёмные кожаные перчатки. А главное — маска лисы из папье-маше, с живыми, выразительными глазами, которые, казалось, смотрели прямо в душу.

Это был Соник.

Он вышел на середину зала и остановился, уперев лапы в бока. За его спиной висела корзина, полная леденцов, карамелек и шоколадных монет.

— Здравствуйте, маленькие зайчата, — сказал он высоким, почти женским голосом, немного певучим и хитрым. — А вы знаете, кто я?

— ЛИСА! — закричали дети.

— Правильно. А кто знает стишок про лисичку?

Дети загалдели. Один мальчик выбежал вперёд и выпалил:

— Лиска, лисонька, лиса! Хитрый глаз и два хвоста! Шубка рыжая, как пламя, — всех обманет, это с нами!

Соник замер. Потом склонил голову, как настоящая лиса, и протянул мальчику горсть конфет.

— Молодец, — сказал он. — Вот это я понимаю — талант!

Мальчик засиял. Дети закричали громче.

— А теперь кто знает стишок про лес и зиму? — спросила «лиса», прохаживаясь по сцене.

Дети потянули руки. И так — стишок за стишком, горсть за горстью. Соник раздавал конфеты, пританцовывая и иногда приседая, как настоящий лесной зверь. Его голос стал мягче, чуть с хрипотцой, и дети были в полном восторге.

В углу зала стоял Шедоу. В медвежьей шубе. И не мог отвести глаз.

— Он же там уже час, — сказал Тейлз, подходя к нему.

— Я знаю, — ответил Шедоу.

— И он не сорвал голос?

— Он — Соник. Он — ветер. Ветер не срывает голос.

— А ты почему стоишь тут?

— Я... — Шедоу запнулся. — Я смотрю.

Тейлз ухмыльнулся и отошёл к Руж, которая уже снимала лису на телефон.

— Это пойдёт в историю, — прошептала она.

— Всё, что он делает, идёт в историю, — ответил Тейлз.

Соник продолжал раздавать конфеты. Иногда он подходил к малышам, шептал им что-то на ухо, и они кивали. Иногда присаживался на корточки и слушал их стихи. Он был мягким. Он был добрым. Он был лисой.

Мефилес стоял у окна и смотрел на эту картину. Он не улыбался — он просто смотрел. С теплотой, которую можно спрятать только за маской, но не за глазами.

— Он умеет быть нежным, — сказал он сам себе.

— Всегда умел, — ответила Ши из тени.

После часа раздачи конфет Соник объявил перерыв. Он отошёл в угол, снял маску и выдохнул.

— Бля, — сказал он своим голосом. — Я устал, как собака.

— Ты был хорош, — сказал Шедоу, подходя.

— Я был лисой.

— Ты был собой.

Соник посмотрел на него. Улыбнулся — устало, но тепло.

— Спасибо, — сказал он.

— Не за что.

Они постояли молча. Снег падал за окном.

А в зале дети всё ещё ждали лису.

— Мне пора, — сказал Соник, надевая маску.

— Ещё стихи?

— Ещё любовь.

Он вышел обратно. И снова стал лисой.

Шедоу смотрел ему вслед.

И не знал, плакать ему или улыбаться.

Он улыбнулся.