Глава 3. Злая принцесса по имени Джекс
Выгнать Кауфмо не получилось. Этот жизнерадостный придурок уже разложил коробку прямо на полу в комнате Риббит, под неоновыми зелёными звёздами. Джекс сидел, скрестив ноги, и сверлил клоуна таким взглядом, словно мысленно заталкивал эти пиксельные кубики ему в глотку.
Но Риббит только рассмеялась. Она подползла ближе к Джексу, хитро прищурилась и... высыпала на пол целую гору своих фирменных розовых бантиков на заколках.
— Так, ушастый, правила игры «Кто лучше пошутит» от Кейна: если твоя шутка отстой — получаешь бантик на ухо. Проиграешь Кауфмо — я завяжу тебе весь хвост, — заявила лягушка, победно скрестив лапки.
— Да я король юмора, вы о чём вообще? — фыркнул Джекс, вальяжно откидываясь назад.
Через час Джекс сидел с самым мрачным и несчастным лицом в истории цифрового пространства. Потому что король юмора с треском продул. Кауфмо умудрялся генерировать такой лютый абсурд, от которого даже суровые алгоритмы Кейна зависали. На Джексе не осталось живого места: оба его длинных фиолетовых уха были сверху донизу увешаны розовыми бантиками, пара заколок красовалась на челке, а одна особенно огромная была нацеплена прямо на комбинезон на груди. Он выглядел как очень злая фиолетовая принцесса.
— Мой ход! — Кауфмо бодро потряс кубики в ладонях и выкинул их на ковёр. На кубиках выпали картинки «Зубы» и «Шляпа». — О, изи! Короче: почему Кейн никогда не носит кепки? Потому что у него от этого... зубы жмёт! ХА-ХА-ХА-ХА!
Кауфмо сам заржал со своей шутки так, что повалился на спину, дрыгая ногами в воздухе, а его бубенцы устроили настоящий оркестр.
— Кауфмо, это самый плоский юмор, который я слышал, — Джекс закатил глаза, но уголки его губ предательски поползли вверх. —Ладно, моя очередь. Слушай сюда, картошкоголовый. Приходит как-то клоун к доктору, а доктор ему говорит: «У вас явные проблемы с головой». А клоун отвечает: «Доктор, вы не понимаете, это не проблемы, это канон!»
— Эй! — Кауфмо подскочил, прижав руки к колпаку. — Это намёк на то, что я сумасшедший?!
В этот момент Риббит, которая сидела между ними и уплетала притащенные Джексом кислые яблочные мармеладки, со всего размаху дала обоим парням по шапке своими длинными ладонями. ШЛЁП! ШЛЁП!
— Ай! За что, лягуха?! — выкрикнул Джекс, хватаясь за ухо, отчего бантики на нём смешно зазвенели.
— За то, что вы оба дебилы! — Риббит весело расхохоталась, прижимая лапки к животу. — У Кауфмо шутки из каменного века, а ты, Джекс, просто токсик! Хватит обижать нашего клоуна, а то он откажется делиться цифровой пиццей, которую Кейн обещал подкинуть за прохождение игры.
Джекс посмотрел на смеющуюся Риббит, на Кауфмо, который уже забыл про обиду и строил рожи, и внутри у него разлилось такое непривычное, горячее тепло. Он поймал себя на мысли, что эта комната, залитая неоновым зелёным светом, эти дурацкие розовые заколки в его шерсти и этот глупый смех друзей — лучшее, что случалось с ним за всю его жизнь. Здесь, в этой банде, его наконец-то принимали любым. Ему не нужно было защищаться. Ему было... безопасно.
Риббит вдруг потянулась вперед и аккуратно поправила один из бантиков на его левом ухе, мимолётно коснувшись лапкой его щеки. Джекс замер, его фиолетовая морда мгновенно залилась густым румянцем до самых кончиков ушей. Искры между ними снова затрещали на полную мощность.
— Ладно, принцесса, — подмигнула ему Риббит, тепло улыбаясь. — Сдавай кубики. Посмотрим, сможешь ли ты отыграться.