Просто улыбнись…

🎪

— Джекс, бляха, если ты сейчас проиграешь лягушке, я лично скормлю твои ключи Пузырьку! — Кауфмо ржал так, что его дурацкие бубенцы на колпаке звенели на весь вестибюль. Он сидел на полу, закинув ноги на цифровой пуфик, и вовсю болел за зрелище.

— Закрой пасть, клоун, я рожден для полета, — Джекс самодовольно ухмыльнулся, сдувая со лба челку. На нем еще не было этого его нынешнего взгляда «мне на всех похрен». Глаза фиолетового кролика горели азартом, живым и настоящим.

Они с Риббит угарали как могли. В Цирке было тоскливо, выходов Кейн не давал, поэтому прыжковый баттл до самого потолка стал их главным развлечением.

Риббит — длинноногая зеленая лягуха с розовым бантом — присела, пружиня лапками.
— Меньше слов, ушастый! На кону последняя пачка мармеладных червяков! Погнали!

Она оттолкнулась от пола и взмыла вверх, едва не достав головой до неонового солнца Кейна.
— Сто тридцать! Хорош! — закричал Кауфмо, фиксируя результат.

— Слабовато, детка, — Джекс подмигнул ей, присел и выдал такой мощный толчок, что улетел под самый купол, крутанув в воздухе сальтуху. Он приземлился на четвереньки, победно раскинув лапы. — Шах и мат. Червяки мои.

— Ну ты и читер, — Риббит шутливо пихнула его в бок своей длинной лапкой. Джекс в ответ только рассмеялся, валясь на спину прямо посреди зала.

Риббит устроилась рядом. Без лишних слов она потянулась к его голове и принялась аккуратно, привычным движением завязывать его длинные фиолетовые уши в смешной бантик — точно такой же, как её собственный. Между ними в этот момент летели такие дикие, уютные искры, что даже слепому было понятно: эти двое сохнут друг по другу на полную катушку. Джекс прикрыл глаза, тайно кайфуя от её прикосновений. Ему было так хорошо и спокойно, как никогда в жизни.