Грань
Глава 10.
Находясь в библиотеке жизней, я не чувствую боли. Прекрасно знаю, что сейчас может происходить, но разум словно защищается. В итоге я ничего не вижу, не слышу, не чувствую... Вокруг только книги и бесконечные лабиринты стеллажей.
Я не знаю, сколько это продлится и когда я в итоге приду в себя. Сейчас книги не шумят и ведут себя вполне обычно. Даже книга Минхека, которую я на всякий случай проверила, не выделялась. Не шумела, не пыталась привлечь внимания — просто покоилась на полке. Там, где и должна быть. Словно она уже отслужила своё и сделала именно то, что должна была.
Должно быть, эта книга уже недействительна. Судьба Минхека переписана, так как Джису осталась в живых. Во всяком случае, пока. Сейчас его будущее неизвестно, и я не желаю его знать. Если честно, то мне и моё будущее как-то неведомо.
Я снова и снова вижу эту огромную книгу с именем Ким Джису и каждый раз не решаюсь её открыть. Книга слишком большая. Её размеры ненормальны. И, если я не ошибаюсь, объём зависит от количества информации о прожитой жизни. Учитывая все остальные книги, эта очень выделяется. Хоть я и не бывала в других коридорах библиотеки. Может быть, там есть и другие подобные?
Решила побродить. Книги действительно были совершенно разные: толщина, цвет, форма... Они отражали суть прожитых лет или тех, которые ещё только предстояло прожить. Мне трудно понять, кто ухаживает за этим местом. Кто расставляет книги именно в этом порядке, а не в каком-либо ещё? Какой в этом скрыт смысл? Тут нет алфавитного порядка, да и разбивки по тематике точно ждать не следует. Но всё же какая-то система имеется.
В какой-то момент я замерла. Стоило свернуть за угол, как мне открылась весьма удивительная картина. На чёрном полу валялась книга. Вернее... то, что от неё осталось, ведь она была практически уничтожена. И не просто порвана или испачкана, а съедена. От страниц почти ничего не осталось, корешок с названием книги исчез, а сама обложка покрыта грубыми следами человеческих зубов.
Кому вообще вздумается есть книгу, да и зачем?
Сейчас даже не понять, что это была за книга и о чьей судьбе здесь говорилось. Остатки розовой обложки, белые прочные страницы... Возможно, тут была история о девушке. Ах, одна страница. Я приподняла её, пытаясь осмотреть со всех сторон.
В то же мгновение перед глазами мелькнула короткая сцена. Это был город. И не простой город, а современный — в моём понимании — город: высокие многоэтажные здания, асфальтированные дороги, проезжающие по ней автомобили и люди. Сотни или даже тысячи разнообразных людей, которые спешат по своим делам. Они одеты совсем по-другому. Выглядят по-другому, но отчего-то у меня было лёгкое чувство ностальгии.
Этот мир... Я ведь оттуда, верно? Так чья это книга? Чью судьбу решили съесть? Ответ очевиден, так как в это место могла проникнуть только Джису. Но эта библиотека содержит не только жизни из её реальности, но и жизни людей из других миров. Словно бесконечные истории, которые со всех вселенных стекаются в одну-единственную библиотеку.
Но тут мне пришла в голову мысль, которая одновременно и успокаивала, и ужасала. А что, если эта съеденная книга принадлежит мне? Что, если Джису съела мою судьбу? Возможно ли, что именно из-за этого я теперь здесь?
Однако истины не узнать. Остаётся только идти дальше. Из этих кусочков всё равно ничего больше не выйдет. Остаётся только одно — выбросить.
Предпочла пойти дальше, хотя снова и снова оборачивалась, словно это могло помочь, и цельная книга в один момент появится в том месте. Я понимала, что это невозможно, но, если честно, тут всё вокруг невозможное.
Оборачивалась каждый шаг, если не чаще, поэтому совершенно не заметила, как споткнулась об очередную книгу, лежавшую на полу. И эта книга также отличалась большими размерами. Не настолько большая, как у Джису, но всё же достаточно объёмная, чтобы ощутить удар в коленке и упасть.
Книга от удара перевернулась и раскрылась на неизвестной странице. Одно ясно: не в конце, а, скорее, ближе к началу. Я даже не успела понять, кому принадлежит эта история, но уже видела сцены прошлого.
И я видела... себя.
Вернее, Джису.
Кто бы это ни был, он находился в темнице. Я вижу сырые серые каменные стены, стальную решётку и сжимающие цепь тонкие, худощавые руки. Это ребёнок? Но почему на нём кандалы?
Всё происходит от его лица, так что я толком не знаю, кто этот ребёнок. Кажется, это мальчик, хотя не уверена. Короткая грязная рубаха едва прикрывала бёдра. Но это тело... настолько худое, что мне, скорее, стоит назвать его скелетом, обтянутым кожей.
Всё же ребёнок, сидящий в клетке, смотрел через решётку на меня. На Джису, одетую в изысканное платье, украшения, обувь, и — главное — её лицо всё такое же юное и привлекательное, как и сегодня. Она взглянула на мальчика, высокомерно приподняв подбородок. Смотрела на него, как на кучку грязи, и лишь дерзко усмехалась.
— Это он? — строго спросила у толстого мужчины рядом с ней, который всё это время кланялся Джису и не смел посмотреть девушке в глаза. Кажется, он и отвечает за тех, кто сидит в темнице.
— Да, госпожа, — робко ответил тот. — Этот раб — именно тот, кого вы ищете. Нет никаких сомнений, госпожа.
— Хм... — протянула она, после чего наклонилась вперёд, чтобы лучше разглядеть лицо ребёнка. — Что ж... глаза действительно похожи, но вот лицо... «Такое» и человеком назвать трудно.
— Уверяю вас! — затрепетал мужчина, наклонившись ещё ниже. — Клянусь своей жизнью: это именно он!
— Своей жизнью? Хах! — усмехнулась девушка. — Твоя жалкая жизнь ничего не стоит, чтобы ею клясться. Ты отброс похуже человеческих экскрементов. Так что не забывай своё место. Если в итоге выяснится, что ты меня обманул, пожалеешь о том, что родился. И даже смерть тебе покажется роскошью.
От этих слов мужчина задрожал. Пот градом скатывался с его лица, капая на пол. Кровь прилила к голове, окрашивая её в ярко-розовый цвет, но тот даже не пытался жаловаться или подняться. Замолчал и ждал ответа Джису.
— Что ж... — вздохнула она, вновь посмотрев на мальчика, — так и быть, — улыбнулась. — Я поверю тебе. Так что можешь подготовить этого ребёнка для передачи в моё поместье.
— Да, госпожа! Слушаюсь, госпожа! Непременно всё будет исполнено! — закивал он, медленно отступая от Джису. — Этот ребёнок будет великолепным слугой в вашем поместье.
— Слугой? — отозвалась Джису. — Не говори ерунды! Он мне нужен не в качестве слуги.
— А?.. — растерялся мужчина, приподняв голову. — Неужели?.. — он вновь взглянул на мальчика. — Моя госпожа, если вас привлекают юноши столь цветущего возраста, то у меня есть другие рабы, которые более развиты и привлекательны в этом плане.
— Ха... — вырвалось у девушки, после того как торговец предложил ей мальчиков для ночных утех. — Знаешь, в чём между нами с тобой различие?
— Я?.. Эм... Нет... — растерялся работорговец.
— Вот именно, — холодно произнесла Джису. — Потому что ты уродлив и туп. Даже если сделать из тебя раба и выставить на торги, то купят только для охоты как мишень, которую можно убить. Ты всё понял?
Было видно, как у мужчины на лбу вздулись вены от гнева. Он явно не привык к тому, чтобы ему подобное говорили, но в то же время ничего не мог поделать. Смиренно поклонился, пробормотав, что он всё понял, а после поспешил оформить документы о передаче раба Джису.
Не прошло и десяти минут, как Джису и мальчик сели в карету и помчались вдоль населённых улиц. Мальчик сидел напротив неё и не мог скрыть своего восхищения перед столь прекрасной девушкой. Она была старше него. Намного старше, но даже так он был очарован. Учитывая, что до этого он видел только жестокость и уродство, теперь, видя такую нежную и прекрасную леди, он мог сравнить её только с одним созданием. С ангелом.
Однако слова, которые она произнесла, были далеки от ангельских.
Джису вытянула руку из окошка кареты и поманила пальчиком сопровождавших её охранников.
— Госпожа, — прозвучал мужской голос, ожидающий указаний.
— Этот работорговец... — начала она, задумавшись. — Мне он не нравится. Разберись с ним. Сделай так, чтобы ни его, ни его людей уже к утру здесь не было.
— Слушаюсь, — отозвался охранник, после чего исчез.
Было ясно, что к утру этого работорговца вообще нигде не будет. Тем не менее мальчик не успел это обдумать, так как его внимание привлекли.
— У тебя уникальный цвет глаз, — улыбалась девушка. — Настолько уникальный, что его можно сравнить с одним сокровищем империи. Скажи, как тебя зовут?
— ... — мальчик не решался ответить. Ему было не по себе. Ещё никто не интересовался его именем.
— Ты понимаешь, что я говорю? Или тебе отрезали язык? Может, ты немой?
— Я... Я не немой... — дрожащим голосом произнёс ребёнок, нервно сжимая руки перед собой. — Моё имя... Имя Чонгук...
— Чонгук, значит... — довольно улыбнулась девушка, после чего добавила: — Можешь звать меня Джису, Чонгук.
— Как я могу?! — занервничал мальчик. — Такой презренный раб, как я...
— Нам с тобой предстоит пройти долгий путь, Чонгук, — продолжала Джису. — Так что ничего — со временем привыкнешь.
Мальчик больше не осмелился ничего сказать. Лишь молча посмотрел в сторону, где от стеклянной поверхности окна отражался он сам. Грязный, худой, но с яркими сапфировыми глазами, в которых бушевало пламя.
Чон Чонгук...
От переполнявших разум эмоций я вновь проснулась и оказалась не в библиотеке жизней, а в поместье герцога. В своей комнате. Всё тело томило, словно его сжало судорогой и не отпускало.
Больно... Очень больно, но то, что я видела, отодвигало боль на задний план. Чонгук был рабом? Чонгук был ребёнком, когда я его нашла?
Господи, что же творится?! Как это может быть правдой?!
Нет, это уже слишком. Я просто сойду с ума здесь. Это невозможно. Невозможно! Я должна убежать. Убежать отсюда!
Маккей, должно быть, уже закончил со своими пытками. Я ничего не помню, так как была без сознания, но уверена, что он ещё помучает меня. А что же будет дальше? Я даже на час не могу расслабиться. Тут нет гарантии ни в чём.
Нужно бежать... Нужно срочно убегать, пока я жива. Хотя о своём разуме такого же сказать не могу. Я сошла с ума. Тут весь мир безумен.
Вскакиваю на ноги и направляюсь в коридор, даже не заботясь о своём внешнем виде и об одежде. Облокачиваюсь руками на стены, чтобы сохранить равновесие, но тело всё равно болит. Они влили в меня целебный эликсир, но теперь всё не так, как в прошлый раз. Наружных ран нет, но эта боль не притупляется...
Чёртов садист!
Шла по коридору, направляясь к выходу. На мне не было зимней одежды. Не было зимней обуви. Не было ничего, что помогло бы справиться с лютыми морозами. Но это ничего. Неважно. Главное — просто выбраться из особняка, а там... Там всё видно будет.
— Госпожа?.. — услышала растерянный женский голос за спиной. — Что вы делаете, госпожа? Это...
Служанка. Та самая, которая прислуживает доктору. Чёрт! Нужно поторопиться. Быстрее. Не останавливайся. Шаг... Ещё один... И ещё...
— Госпожа, прошу, давайте вернёмся в вашу спальню. Вам необходим постельный режим, — с этими словами женщина резко схватила меня за руку, и тут я услышала шелест перелистывающихся страниц. Словно кто-то читал книгу.
В голове возникла сцена, в которой я видела ту самую служанку. Она стояла возле Джису с обнажённой спиной, в то время как девушка наказывала её плетью. Снова, снова и снова, пока служанка, в свою очередь, кричала от боли.
Это было всего мгновение, но теперь я прекрасно знаю, за что она так ненавидит Джису.
— Пусти, — приказала я, пытаясь вырваться.
— Госпожа, не упрямьтесь, — неожиданно повысила тон горничная, ещё сильнее сжав мою руку. — Ваше поведение не достойно статуса герцогини. Пойдёмте в комнату, а то...
— Закрой свой рот и отпусти меня! Совсем забыла своё место? Мне напомнить? — крикнула я на служанку, отчего та неосознанно разжала руки и отошла на шаг. Теперь в её глазах, помимо ненависти, читался страх.
Я воспользовалась её растерянностью и поспешила дальше. Эти видения теперь ещё и наяву. Странно, но я сразу смогла объяснить тому причину — электричество маны... Этот ток каким-то образом усилил мои способности, и теперь я вижу жизни людей от прикосновения к ним. Хотя это только теория, но это единственное, что пришло мне на ум.
И, как по мне, это просто ужасно. Даже хуже, чем просто видеть жизни людей в своих снах.
Я видела парящие в воздухе разноцветные огоньки, но на этот раз не обращала на них внимания. Я не понимала, что это такое, и старалась игнорировать. Спустилась по лестнице, добралась до холла и практически дошла до входных дверей, но меня вновь остановили.
— Джису? — прозвучал мужской голос. На этот раз это был Чонгук, который стоял неподалёку. — Джису, что ты?..
— Не приближайся! — приказала я, и, к моему удивлению, Чонгук в тот же момент замер, словно его пригвоздили к полу.
— Джису, прошу, ты только проснулась, — осторожно начал герцог. — Давай поговорим.
— Не хочу! — вновь крикнула. — Я не хочу тебя слушать! Не хочу с тобой разговаривать! Почему ты не можешь просто отпустить меня? Что тебе от меня нужно?
— Джису, пожалуйста, позволь мне помочь, — осторожно просил Чонгук, при этом в холл так же вышли местные слуги. Мужчины, женщины и даже наши дети. — Приведите доктора. Немедленно, — строго приказал Чонгук своим охранникам, на что те с поклоном куда-то быстро умчались.
— Доктора... Ха-ха-ха... — засмеялась я, понимая, что выгляжу, как сумасшедшая, оттого он вновь хочет меня лечить у этого садиста. — Доктора... Ну, конечно... Ха-ха-ха!
— Джису, я же вижу, что тебе сейчас тяжело, так что...
— Заткнись! — гневно крикнула в его сторону, отчего его губы быстро сомкнулись и Чонгук не мог произнести ни слова. — Тебе ничего не ясно! Ты ничего не знаешь! Как слепой дурак, видишь только то, что тебе удобно! Я не Джису! Я не твоя жена! Я вообще не знаю, как оказалась в этом чёртовом мире с этим телом. Оставь меня в покое! Дай мне развод и позволь жить так, как я хочу! Ты и так долго одиноким не будешь, так что можешь не плакаться. Я же... просто начну с чистого листа. Ясно тебе?
Чонгук не отвечал. Он стоял на месте и просто смотрел на меня таким взглядом, словно я причиняла ему адскую боль. Даже в его глазах появились слёзы, но мне было всё равно. Я не могла на него смотреть. Не могла ни на кого смотреть. Эти образы прошлого, эти видения... Они словно пронзали мозг длинной спицей.
— Пха-ха-ха! А я о чём говорил? — прозвучал гневный смех.
Маккей... Его притащили сюда, и он... был до смерти избит. До такой степени, что даже ходить сам не мог. Его тащили под руки охранники. Всё лицо в синяках и вспухло. Губы разбиты, а один глаз распух так сильно, что даже Маккей вряд мог им видеть. И всё же доктор-садист, наблюдая за мной, смеялся.
— Я ведь говорил! Она безумная! Сумасшедшая! Ей нужна моя помощь! Моя! Я её доктор! — кричал он, не прекращая улыбаться.
Что? Он уверяет, что я ненормальная, хотя и сам одной ногой за гранью разумного? Чонгук не смотрел на Маккея. Он вообще его игнорировал. Смотрел только на меня. Словно верил этому чокнутому доктору. Верил его словам. И, несмотря на то, что сейчас Маккей был избит, я почему-то забеспокоилась. Неужели всё снова повторится?
В это мгновение перед глазами вновь замелькали огоньки. Прямо передо мной, словно танцуя.
— Смотри, — воскликнула я, вытянув перед собой ладонь, и эти огоньки начали кружить над ней, создавая небольшой вихрь. — Ты же это видишь, да? Скажи мне, ты видишь эти огни? Видишь их? Ответь честно!
— Джису... — наконец-то заговорил он, после чего устало закрыл глаза и с выдохом произнёс: — Я ничего не вижу.
На это Маккей вновь громогласно засмеялся, словно одержал победу и вопрос о моём будущем был решён. Меня подобное разозлило. Что? Что же в прошлом совершила Джису, что теперь мне приходится подобное терпеть? Что именно сделала Джису этому доктору?
Не выдержав подобного хохота, я сорвалась с места, добралась до охранников с доктором и схватила его за горло.
В то же мгновение в сознании вспыхнули образы. Прошлое. Я видела прошлое. Маккей улыбался какому-то мальчишке, которому от силы лет девятнадцать. Молодой, привлекательный и эмоциональный.
— Сын, — обращался к нему Маккей, — ты же понимаешь, что спасение людей — это наш долг. Мы даём клятву. Ты как мой единственный наследник обязан помнить об этом. Что бы ни случилось, помни: жизнь священна.
— Конечно, отец, — отвечал парень, продолжая читать медицинские книги.
Дальше образы сменились, и я увидела, как парень сидит на полу с бутылкой алкоголя в руках. Он плакал и пил не переставая. В комнату ворвался Маккей, словно за ним гнались черти.
— Что ты творишь? — кричал Маккей. — До чего ты опустился? Ты хоть понимаешь, о чём сейчас будут говорить люди?
— Мне всё равно, отец, — бросил парень, горько улыбнувшись. — Я люблю её и ничего не могу с собой поделать.
— Идиот! — крикнул Маккей, нанеся удар по лицу сына. — Она замужняя женщина! О чём ты только думаешь?!
— Мне всё равно... Я готов на всё ради её внимания. На всё, понимаешь? Я... Я должен доказать свою любовь. Должен что-то сделать, чтобы она хотя бы вспомнила обо мне.
— Не могу поверить, что именно ты мой сын! — продолжал кричать доктор. — Протрезвей и возьмись наконец-то за ум! Герцогиня Ким не та, кто может стать твоей!
Сцена покрылась туманом, а после, словно кто-то перелистнул несколько страниц, я вижу новую сцену. Маккей сам сидит с бутылкой алкоголя, стремительно её опустошая, в то время как в другой руке он сжимал письмо.
Вернее, это была предсмертная записка его сына, в которой говорилось, что он пойдёт доказывать свою «любовь» к герцогине. А именно: юноша сбросился со скалы с именем возлюбленной на устах. В тот миг Маккей потерял всё, что он так долго ценил, берёг и любил. Он потерял своего единственного сына и единственного члена семьи.
Однако самое ужасное было потом, когда мужчина рассказал об этом Джису. Рассказал, что сделал его сын во имя любви к ней.
— Что? — удивлённо протянула Джису, после чего засмеялась. — Ну и дурак же ваш сын. Может, оно и к лучшему, что его больше нет? Одним дураком меньше!
И наконец-то образы исчезли.
Я вновь вернулась в реальность, где держала Маккея за горло. Он потерял своего ребёнка и решил отомстить мне за то, что его единственный сын, его надежда и опора, теперь мёртв. И в любой другой день я бы поддержала его и даже попыталась бы понять, но... не сегодня.
Стиснула шею мужчины ещё сильнее, наклонившись к его уху. До последнего Маккей смеялся, пока не услышал мой шёпот:
— Твой сын сам виноват в том, что умер. Никто не толкал его с обрыва. Он идиот, так что, если и хочешь кого-то винить, вини только его, Маккей.
От моих слов единственный целый глаз мужчины широко распахнулся и задрожал. Доктор-садист понял, что я вспомнила его, если это можно так назвать. Теперь мужчина не смеялся. Он пытался вырваться из рук охранников и наброситься на меня. Но его держали крепко, так что единственное, что он мог, — это кричать.
Что мужчина и делал.
В конце концов, охранникам пришлось увести его, так как говорить Маккей просто не мог. В нём бушевала лютая ярость. Но мне было всё равно. Всё равно, почему Маккей в таком состоянии. Всё равно, что теперь будет с прислугой. Всё равно, что теперь будет с герцогом и его детьми.
Я просто хочу покинуть это место как можно быстрее.
— Хорошо, — неожиданно произнёс Чонгук. — Я дам тебе развод и всё, что ты хочешь. И не буду останавливать, если захочешь покинуть особняк. Даже дам денег на первое время и обещаю спонсировать дальше, чтобы ты ни в чём не нуждалась. Только... дай мне время. День. Нет... до утра. Я подготовлю документы. Да и выходить на улицу в этом... — Чонгук окинул меня взглядом. — Чистое самоубийство.
Останься здесь — самоубийство. Уйти — самоубийство. Выбор у меня, если честно, так себе. Но ведь «до утра»... это всего несколько часов. Не так уж и много, верно? В любом случае, я чувствовала себя так, словно ещё немного и потеряю здесь сознание. Так что у меня и выбора нет.
— Хорошо... — спокойнее добавила я, принимая условия Чонгука.
Возникло лёгкое чувство перемирия, но надолго ли?