Реакция на приготовленное печенье
Пьеро
Пьеро сидел в своём закулисье, как обычно, один. Он рассматривал вязаного зайца и молчал — он всегда молчал, когда думал о Т/и. Вдруг дверь скрипнула, и вошла она — с тарелкой в руках.
— Привет, — сказала Т/и. — Я принесла тебе кое-что.
— Моя леди, — он встал, его глаза за маской расширились. — Вы не должны беспокоиться обо мне. Я… я не привык к такому вниманию.
— Я хочу беспокоиться. Держи.
Она протянула ему печенье — одно, в форме сердечка, чуть подгоревшее по краям. Пьеро взял его с такой осторожностью, будто оно было хрустальным.
— Вы… Вы сами испекли?
— Сама. Не суди строго.
Он поднёс печенье к лицу, понюхал. Запах ванили и масла ударил в нос, и он вдруг почувствовал, как к горлу подступает ком.
— Моя леди, — его голос дрогнул. — Мне никто никогда не готовил. Даже в детстве. Я не знаю, что сказать.
— Ничего не говори. Просто попробуй.
Он откусил маленький кусочек, и его глаза за маской увлажнились. Это было не просто печенье. Это было тепло, вложенное в муку и сахар. Это было доказательство того, что кто-то думал о нём.
— Вкусно, — выдохнул он. — Очень вкусно.
— Правда? — улыбнулась Т/и.
— Правда. Я бы съел всё, что Вы испекли, даже если бы это было несъедобно. Но это… это лучшее, что я пробовал в своей жизни.
Он бережно положил печенье на сундук, рядом с зайцем.
— Я сохраню его. Буду смотреть на него и вспоминать, что кто-то на свете сделал для меня что-то тёплое.
— Оно испортится.
— Тогда я съем его завтра, — он взял её руку и поцеловал пальцы. — Но этот вкус я запомню навсегда. Спасибо, моя леди.
Она хотела уйти, но он остановил её:
— Подождите. Можно… можно я обниму Вас? За это печенье?
— Можно, — ответила она.
Он обнял её — долго, благодарно, и в этом объятии было больше слов, чем он мог сказать.
Арлекин
Арлекин лежал на подушках в своей палатке, перебирая кинжалы. Он скучал — скучал по Т/и, по её голосу, по её дерзости. И вдруг она вошла без стука.
— Мадам, Вы опять врываетесь без разрешения, — лениво усмехнулся он. — Что на этот раз? Опять кошачьи ушки?
— Нет, — она села рядом и протянула тарелку. — Я принесла тебе печенье.
Арлекин приподнял бровь.
— Печенье? Я не ем сладкое. Это портит зубы и притупляет рефлексы.
— Попробуй, — настаивала она.
Он нехотя взял печенье — в форме звезды, с сахарной глазурью — и откусил. И замер. Вкус был нежным, тающим на языке, с ноткой корицы. Он не ожидал, что это будет так… по-домашнему.
— Мадам, — его голос стал хриплым. — Вы меня убили. Это печенье — оружие массового поражения.
— Это комплимент?
— Это предупреждение, — он отложил остатки печенья и притянул её к себе. — Теперь я буду хотеть Вас каждую минуту. И Ваше печенье.
— Я могу испечь ещё.
— Не надо, — он прижался губами к её виску. — Если Вы испечёте ещё, я не смогу думать ни о чём, кроме Вас.
— Ты и так не можешь.
— Это правда, — он усмехнулся. — Но теперь у меня есть веское доказательство. Я сохраню крошки от этого печенья, как талисман.
Он доел печенье и взял второе.
— Вы знаете, мадам, если бы я был обычным человеком, я бы попросил Вас выйти за меня замуж только ради Вашей выпечки.
— А сейчас?
— Сейчас я прошу ради Вас, — он поцеловал её в щёку. — Но печенье — это бонус.
Он съел всё, что она принесла, не оставив ни крошки. И даже облизал пальцы, не стесняясь.
— Вы колдунья, — сказал он серьёзно. — Это не печенье. Это магия.
— Вкусно?
— Больше, чем вкусно. Это — счастье. Спасибо, мадам. Я запомню этот день.