ВАРУ, ЗАЕБАЛ!!! [ВРЕМЕННО ЗАМОРОЖЕНО!]

В хрущёвке Фёдора впервые за несколько месяцев воцарилась оглушительная, почти осязаемая тишина. Слышно было только, как за окном лениво шумит ростовский летний полдень, да тикают дешёвые пластиковые часы на кухне. Все клоны — с криками, спорами и баулами — наконец-то уехали в санаторий.

Пик сидел на стуле, блаженно вытянув длинные ноги. Перед ним стояла огромная керамическая кружка. Чёрный чай, заваренный до состояния чистого дегтя, ещё исходил паром. Пик сделал первый глоток, прикрыл глаза и мысленно поблагодарил все высшие силы за то, что в ближайшую неделю ему не придётся выслушивать лекции Куромаку или спасать Зонтика от очередного нервного срыва. Он был абсолютно, монументально спокоен.

Ровно три секунды.

Пока дверь кухни не вылетела от пинка ноги, и в проёме не показалась зелёная макушка.

— Ахахахаха! Рогатый, скучал?! Лови душ для неудачников! — заорал Вару, влетая в комнату.

В его руках был огромный, ядовито-жёлтый водяной автомат. Вару с диким хохотом нажал на курок. Мощная, липкая, шипящая струя оригинальной кока-колы ударила Пику точно в переносицу, заливая глаза, стекая по подбородку прямо на любимую чёрную футболку и — что было самым страшным грехом — с тихим шипением плюхнулась прямо в кружку с девственно чистым чаем.

Пик замер. Кока-кола медленно, с тихим шлепком стекала с его подбородка прямо в испорченную чашку. В воздухе отчетливо запахло дешевой карамелью и неминуемой смертью. Восьмой клон медленно поднял руку, вытер ладонью глаза и посмотрел на Вару. В его желтых глазах загорелся первобытный, чистый гнев.

— Сдохни, рогатый! Сдохни от диабета! — заходясь в истерическом хохоте, Вару дал еще одну короткую очередь колой по стенам и, сообразив, что пахнет жареным, резко дал деру из кухни.

— Я из тебя кишки выпущу, зеленая мразь! — взревел Пик так, что в серванте зазвенели хрустальные стаканы.

Он рванул следом, как разъяренный бык. Вару с визгом и хохотом пролетел по узкому коридору, скользя носками по линолеуму, и понял, что бежать-то особо некуда — квартира Фёдора не резиновая. Не придумав ничего умнее, пятый клон рыбкой нырнул обратно на кухню и забился под старый, скрипучий деревянный стол, выставив вперед дуло автомата.

Пик влетел на кухню через секунду. Липкий, злой, с волосами, вставшими дыбом. Осмотревшись, он понял, где прячется этот мелкий паразит. Жажда расправы затуманила мозг каноничного лидера настолько, что он вообще перестал соображать.

Пик подошел к старому, гудящему советскому холодильнику, который стоял в углу. Схватившись за него обеими руками, он с диким рыком, превозмогая законы физики, оторвал тяжеленный агрегат от пола и поднял над головой, собираясь со всей дури обрушить его прямо на стол, под которым сидел Вару. Из холодильника с грохотом полетели кастрюли с недоеденным супом Феликса и старые майонезные банки.

Вару снизу за секунду растерял весь свой победный хохот. Сквозь зеленые очки он уставился на летящее сверху брюхо холодильника. У него внутри всё сжалось.
— Э-э-э, хорош, рогатый! Ты че, совсем дурак?! — прикрикнул Вару, резко сжавшись в комок и инстинктивно зажмурившись.

Но удара не последовало. Что-то заставило Пика остановиться в самый последний момент. Холодильник замер в его мощных руках буквально в полуметре от стола. То ли Пик сообразил, что Фёдор за убийство клона и сломанную технику сотрет его из реальности, то ли в глубине его темной, суровой души что-то екнет при виде испуганного (хоть и скрытого очками) лица Вару...

Пик тяжело дышал, удерживая тонну металла на весу, а его вены на руках вздулись от дикого напряжения.