13
Прошел месяц после того грандиозного скандала в Большом зале, когда твой отец, профессор Снейп, застукал вас с Драко. С тех пор твоя жизнь превратилась в молчаливый ад. Отец полностью перестал с тобой разговаривать. На уроках он общался с тобой подчеркнуто официально, называя только по фамилии: «мисс Снейп», а дома, в их личных комнатах в подземельях, между вами воцарилась удушающая, леденящая тишина. Он игнорировал любые твои попытки заговорить, и это ранило тебя сильнее любых криков.
Единственным спасением для тебя оставался Драко, но последнюю неделю и с ним началось что-то странное.
Твой парень изменился до неузнаваемости. Наглый, уверенный в себе слизеринский принц, который еще недавно дерзко ухмылялся в лицо твоему отцу, теперь выглядел смертельно уставшим, бледным и измученным. Под его серыми глазами залегли глубокие темные тени, платиновые волосы часто были растрепаны, а взгляд стал отрешенным и задумчивым. Он часами мог сидеть в гостиной Слизерина, уставившись в одну точку на пламя камина, и не замечать ничего вокруг. Он почти перестал спать и есть.
Каждый раз, когда ты подсаживалась к нему, брала за руку и с тревогой в голосе спрашивала:
— Драко, умоляю, скажи мне, что происходит? На тебе лица нет. У тебя проблемы с Люциусом? Или мой отец что-то сделал?
Малфой лишь тяжело вздыхал, мягко высвобождал свою руку и выдавливал из себя слабую, совершенно не похожую на его прежнюю ухмылку улыбку. Он смотрел на тебя с такой щемящей тоской и нежностью, от которой у тебя сжималось сердце, и сухо отвечал:
— Всё нормально, Т/И. Правда. Просто завалили учебой перед экзаменами. Не забивай себе голову.
Но ты прекрасно понимала: ничего не нормально. Он явно что-то скрывал от тебя, и эта тайная ноша буквально ломала его изнутри. Ты замечала, как он вздрагивал от каждого шороха, и как тайно, с явным страхом и безысходностью, переглядывался с твоим отцом на уроках — Снейп смотрел на Драко уже не с яростью, а с какой-то мрачной, тяжелой жалостью. Ты чувствовала, что вокруг Драко затягивается какая-то опасная петля, но он упорно пытался оградить тебя от этого, запершись в своем одиночестве.
На следующий день ты твердо решила во что бы то ни стало поговорить с отцом. Молчание Снейпа и пугающие изменения в Драко больше невозможно было терпеть. Ты караулила его у кабинета, но когда дверь распахнулась, Северус Снейп стремительно вышел наружу. Лицо его было бледным, а полы черной мантии резко взметались от непривычно быстрой, почти панической ходьбы. Он куда-то очень сильно спешил.
— Папа! Подожди, нам нужно поговорить! — окликнула ты его, бросаясь следом по темному коридору.
Отец даже не обернулся, словно вообще не слышал твоего голоса. Из-за шума собственной мантии и тяжелых мыслей он был полностью погружен в себя. Ты бежала за ним по лестницам на самый верхний этаж, пока он резко не свернул к пустой стене. Снейп трижды прошел мимо нее, и на каменной поверхности проступила тяжелая деревянная дверь. Выручай-комната.
Ты скользнула внутрь через секунду после него, стараясь не шуметь. Но комната в этот раз приняла странный вид — в ней не было стеллажей или вещей, только огромный, старинный каменный камин, в котором ярко полыхало изумрудное пламя Летучего пороха.
Отец, не колеблясь ни секунды, шагнул прямо в зеленый огонь. Воздух зашумел, и его силуэт мгновенно растворился в едком дыму.
Страх за него и за Драко окончательно вытеснил из твоей головы всякий здравый смысл. Ты подбежала к камину, схватила из стоявшей рядом чаши горсть пороха, бросила его под ноги и, зажмурившись, громко выкрикнула: «За ним!»
Пространство вокруг тебя бешено закрутилось, камины Хогвартса замелькали перед глазами на бешеной скорости, а в ушах завыл ветер. Через мгновение тебя с силой выбросило вперед. Ты больно упала на колени, закашлявшись от летящей в лицо сажи.
Когда ты открыла глаза и поднялась, то обнаружила, что оказалась в каком-то старом, заброшенном и очень темном доме. Окна здесь были наглухо заколочены досками, сквозь щели которых едва пробивался тусклый дневной свет. Вокруг пахло сыростью, старой бумагой и застоявшейся пылью. На стенах висели мрачные портреты в потемневших рамах, а под ногами скрипели старые гнилые половицы. Из глубины длинного коридора этого жуткого места донеслись приглушенные, суровые голоса, среди которых ты отчетливо узнала холодный тон своего отца. Ты оказалась в самом эпицентре чужих и очень опасных тайн.
Ты в панике выбежала из комнаты, где находился камин, и оказалась в главном коридоре этого мрачного дома. Сердце колотилось в самые уши от жуткой атмосферы. Твой отец резко обернулся на звук шагов. Увидев тебя здесь, он впервые на твоей памяти полностью потерял свое ледяное самообладание — его лицо смертельно побледнело, а в черных глазах вспыхнул первобытный, дикий ужас.
Снейп в один прыжок подлетел к тебе, больно схватил за плечи и зашипел прямо в лицо, пытаясь развернуть обратно к камину:
— Т/И?! Что ты наделала, глупая девчонка?! Уходи! Уходи отсюда сейчас же, пока еще не поздно!..
Но он не успел договорить.
Из глубины темной залы, шурша полами черной, как сама ночь, мантии, медленно соткался высокий, жуткий силуэт. Белая, как мел, кожа, вместо носа — змеиные щели, и леденящие душу красные глаза, которые мгновенно зафиксировались на тебе. Волан-де-Морт.
— Северус... — раздался тихий, свистящий голос, от которого по твоей спине пробежал смертельный холод. Лорд зловеще ухмыльнулся, разглядывая твое застывшее от ужаса лицо. — Ты привел к нам новую Пожирательницу смерти? Какая приятная неожиданность. Твая родная кровь решила служить мне?
Отец замер, его руки на твоих плечах задрожали. Он opened рот, собираясь сказать, что ты попала сюда случайно, выгородить тебя, соврать — но не успел произнести ни звука.
Волан-де-Морт молниеносным, змеиным движением оказался рядом. Его длинные, костлявые пальцы с ледяной силой обхватили твою левую руку, намертво выворачивая её ладонью вверх. Ты попыталась вырваться, но хватка была железной. Твой отец дернулся вперед, но Темный Лорд лишь предостерегающе поднял бровь, и Снейп вынужден был застыть, сжимая кулаки от невыносимого бессилия и боли за своего ребенка.
Лорд медленно достал свою тисовую волшебную палочку и прижал ее острый конец прямо к нежной коже твоего запястья, чуть выше ладони.
— Давай же скрепим твою верность, дитя, — прошептал он.
В ту же секунду твоё запястье пронзила такая адская, нечеловеческая боль, будто в вены залили кипящий металл. Тонкая кожа под кончиком палочки начала чернеть и дымиться. Из твоих глаз брызнули слезы, ты громко, навзрыд заплакала, не в силах сдержать крик страдания, и твое тело начало оседать на пол. На твоем тонком запястье, выжигая плоть изнутри, медленно проявлялся жуткий черный рисунок — череп с выползающей из рта змеей. Черная метка. Твоя жизнь была сломана в одно мгновение на глазах у твоего безмолвно кричащего от горя отца.