Ангел смерти (XX)
Дверь подпольной операционной медленно открылась. Внутри оказалось не так, как представлял Ду Линь.
Никаких кровавых сцен. На удивление чисто и аккуратно.
Прозрачные контейнеры, наполненные тёмной жидкостью, хранили в себе свежие органы, выстроившиеся в ряд.
Они походили на утопленников, застывших в предсмертной агонии.
Ду Линь тщательно скрыл свой изучающий взгляд и мгновенно переключился на характер оригинального хозяина.
На лице маленького врача-красавца промелькнули растерянность и страх.тВ его прозрачных глазах появилась влажная пелена.
— Чья это отрубленная рука? — его голос звучал ошеломлённо... в нём угадывались нотки надлома.
Су Нянь опустил взгляд. На его изящном лице застыло странное, почти интимное выражение.
— Как вы думаете, чья, доктор Ду?
Казалось, маленький красавец окончательно сломался. Увидев, что Ду Линь до сих пор беспокоится о Цинь Дуаньюне, злоба в его душе вспыхнула с новой силой.
Су Нянь взял окровавленную отрубленную руку. Словно кукловод, управляющий марионеткой, он нежно провёл ею по лицу Ду Линя. Если бы не жуткая улыбка на лице юноши, его движения можно было бы принять за любовную ласку. Но это была всего лишь искалеченная рука...
Капли крови с пальцев медленно пачкали щёки Ду Линя. Словно на его бледно-серое лицо наносили слой густого, пурпурного румянца.
Это было до невероятия красиво. И всё это создал он сам.
— Нет... не приближайся ко мне. — словно наконец осознав, что происходит, маленький красавец-врач в панике попятился.
«Эта широкая, нежная ладонь... эти кровавые следы... Она может легко открыть кодовый замок подпольной операционной».
Всё указывало на одну пугающую, невыносимую правду.
«Неужели её отрубили у самого любимого директора?»
Дыхание Ду Линя участилось. Страх залил его лицо, делая его невероятно соблазнительным.
— Су Нянь... чего ты хочешь? — голос маленького красавца-врача дрожал. — Директор... что с ним?
Веки Ду Линя были такими тонкими, что от страха они окрасились в нежный розовый...
И он даже не подозревал, что именно такой испуганный вид сильнее всего пробуждает в людях самые тёмные желания. Особенно сейчас, когда психическое состояние Су Няня было крайне нестабильным.
На его мрачном лице расцвела сладкая улыбка.
Он окинул взглядом окружающую обстановку, бросил отрубленную руку на пол и задумчиво произнёс:
— Значит, наш дорогой директор всего лишь лицемер, который притворялся хорошим... а на самом деле творил вещи куда более гнусные, чем я.
Услышав этот отстранённый, высокомерный голос, который так чуждо судил о жизнях людей, маленький красавец-врач был готов сойти с ума.
Он изо всех сил попытался оттолкнуть Су Няня.
Вырваться из его хрупких, но цепких объятий.
Но всё было бесполезно. Его пальцы дрожали, как сухие осенние листья.
У юноши было изящное, почти кукольное лицо, но выражение на нём — жуткое, словно у демона. Лёгкая улыбка не сходила с губ, а взгляд был таким, каким смотрит ребёнок, смотрит на просачиваются сквозь пальцы песок. Только вот он легко утекает сквозь пальцы — чем крепче сжимаешь, тем меньше остаётся. Но что касается живого человека, ему не так уж легко вырваться из объятий.
Во время борьбы влажный от пота лоб Ду Линя случайно коснулся подбородка Су Няня. Словно маленький вихрь, пронёсшийся в душе.
Взгляд Су Няня потемнел.
— Он такой плохой... почему ты всё равно его любишь?
Гладя красные капли крови на лице Ду Линя, он без колебаний понёс маленького врача-красавца вглубь подпольной операционной.
Там оказалась стерильная лаборатория, оснащённая всем необходимым хирургическим оборудованием высшего класса. Очевидно, это был очень важный опорный пункт.
Здесь Цинь Дуаньюнь и его команда вскрывали тела, которые нельзя было обработать снаружи, и извлекали органы.
Он нежно уложил дрожащего маленького врача-красавца на операционный стол.
Главный герой-шоу Су Нянь смотрел на него с благоговением, его пальцы непрерывно гладили лицо Ду Линя.
Голос его снова стал мягким, как прежде, капризным:
— Доктор Ду, я так сильно, так безумно вас люблю... Знаете ли вы, что в самый первый раз, когда вы подошли ко мне с салфеткой и с этим равнодушным лицом, чтобы утешить меня, я уже хотел...
Тёплое, влажное дыхание кружило у носа Ду Линя.
— Я уже хотел проглотить вас целиком.
И теперь у него наконец появилась возможность это сделать. Овладеть маленьким красавцем-врачом прямо на рабочем месте «Цинь Дуаньюня».
При одной только мысли об этом он весь дрожал от возбуждения. Наконец он добился своего.
Он больше не был жалким, дрожащим клочком бумаги, брошенным в углу, мимо которого даже уборщик не удосужился бы пройти.
«Бесполезным отбросом».
Глядя в чёрные, полные ужаса глаза, Су Нянь чувствовал ни с чем не сравнимое удовлетворение.
«Как прекрасно, что в глазах доктора Ду теперь отражаюсь только я».
Презрительные взгляды родителей, блестящее досье старшего брата — всё это глубоко вдавилось в его сердце. С раннего детства они пробили в душе Су Няня трещину, готовую расколоть его пополам.
Отношения Ду Линя и Цинь Дуаньюня стали последней каплей, разбившей его на части, но Су Нянь знал: даже без этого он всё равно превратился бы в демона, любящего убивать и коллекционировать «кукол».
Просто из-за Ду Линя... всё случилось раньше.
Но оно того стоило.
Глаза Су Няня сияли почти до жути.
..................
Глядя на лежащего на операционном столе, дрожащего от страха человека, Рэньпичжи задумчиво произнёс:
【Хозяин, ты планируешь и в данном случае доставить удовольствие главному герою-шоу?】
【Ду Линь равнодушно: Рано.】
【Женьпичжи: О?】
【Ду Линь: Ещё не время.】
Не успел Рэньпичжи задать следующий вопрос, как случилось нечто неожиданное.
Когда Су Нянь, возбуждённый, уже собирался разобрать Ду Линя, словно подарок, за их спинами выросла огромная, искажённая тень.
Этот человек... его уже почти нельзя было назвать человеком.
На его груди расплылось кровавое пятно.
Левая рука была отрублена, и рану кое-как перевязали — но выглядела она всё равно ужасающе. Весь он был похож на догорающую свечу. Которую кто-то сжимает на ледяном ветру. Одного дуновения хватит, чтобы погасить последнее пламя жизни. Но он всё равно добрался сюда. Дополз.
Су Нянь был в состоянии патологического возбуждения. Он не слышал ничего вокруг.
И поэтому тот самый скальпель, который только что вонзился в грудь Цинь Дуаньюня... вернулся к своему хозяину.
— Это... — зрачки юноши расширились, словно весенняя гладь, разбитая на осколки.
Су Нянь медленно обернулся и посмотрел на человека позади себя.
«Цинь Дуаньюнь».
— Ты же должен был умереть...? — голос его звучал неуверенно.
«Я убил тебя собственными руками. Я своими глазами видел, как ты испустил дух».
Состояние Цинь Дуаньюня было ужасным.
Казалось, он пытался принять свой обычный свирепый вид. Его красивые брови были нахмурены. От одной этой попытки с его бледных губ снова сорвался кровавый сгусток.
— Ты убил ту личность... Но раз ты посмел покуситься на моего маленького ученика, как я мог умереть просто так? — его хриплый, прерывистый голос снова упал. — Я ещё жив... хотя, впрочем, уже почти нет.
Он закашлялся, и кровавый туман, вырвавшийся изо рта, окрасил единственную уцелевшую ладонь в алые брызги, похожие на морские волны.
【Рэньпичжи задумчиво: Хозяин... ты ждал именно этого?】
Действительно, он говорил, что главный герой-гун почти при смерти. Но он не ожидал, что Ду Линь так остро почувствует подвох.
【— Основная личность Ангела смерти мертва, но Цинь Дуаньюнь всё ещё жив, и благодаря редкостному чувству полного контроля над телом его израненное тело способно совершить последний подвиг. Например, убить главного героя-шоу, истинного злодея этого сценария.】
Ду Линь молчал. Он лишь спокойно смотрел на Цинь Дуаньюня.
Этот мужчина, заправлявший транснациональной сетью по торговле органами, чьи руки были перепачканы бесчисленными кровавыми преступлениями... в свой последний миг беспокоился лишь о безопасности маленького ученика, которого носил в самом сердце.
Зрение Цинь Дуаньюня уже полностью затуманилось.
Говорят, смерть гасит свет жизни, как лампу.
Получив от так называемой «основной личности» все «правды» и «воспоминания», когда последнее предназначение было выполнено — он успешно защитил Ду Линя — тот последний глоток воздуха, на котором он держался, иссяк.
— Прости... я в таком виде... я тебя напугал, паршивец?
Цинь Дуаньюнь почти не мог говорить. Только если Ду Линь наклонится к нему вплотную, можно было разобрать отдельные обрывки фраз...
Это зрелище действительно вызывало жалость.
Но если вспомнить все кровавые преступления, которые он совершил, Ду Линь думал: если жалеть главного героя-гуна, то кто пожалеет те расчленённые тела?
Цинь Дуаньюнь прошептал:
— Ты ведь говорил, что хочешь собрать все улики и отправить меня в тюрьму... такой конец, наверное, тоже неплох.
«Если я умру, многое можно будет похоронить вместе со мной... Семья Чэнь сможет захватить серый рынок всей транснациональной сети. И эта стая волков, набросившаяся на добычу, больше не обратит своего жадного внимания на моего ничтожного ученика. Паршивец будет в безопасности».
Внезапно Цинь Дуаньюнь осознал, как всё это нелепо. Прожив столько лет, только сейчас он понял: вся его огромная преступная империя в итоге оказалась ничтожнее одной-единственной слезинки его маленького ученика.
Но при жизни он ни за что не остановился бы...
Он был пьян властью, способностью легко вскрывать живых людей, смотреть, как они корчатся в мольбах, а затем, словно свиньи на бойне, оказываются на операционном столе.
Это чувство власти над жизнью было ни с чем не сравнимым.
Но теперь...На грани угасающего сознания он увидел, как Ду Линь склонился над ним.
В этих глазах, наверное, стояли слёзы...
Как тогда, когда он, покрасневший от слёз, бросился в его объятия, зная, какой он грязный и подлый, но упрямо повторял: «Я всё равно люблю директора».
Он обожал этот образ.
Но в этот миг Цинь Дуаньюнь понял: он не выносит, когда этот паршивец плачет. Слёзы разрывали ему сердце.
Цинь Дуаньюнь улыбнулся. Кровь всё текла из его губ, веки были опущены, и даже капли крови казались мягкими, словно тающими.
— Глупый ты... чего плачешь?
Он боялся, что этот вид испугает Ду Линя.
Но в конце концов не выдержал — единственной уцелевшей рукой, шершавыми пальцами, он нащупал шею юноши и притянул его голову к себе.
Губы сомкнулись в солёном от крови поцелуе.
Но маленький красавец-врач не отстранился... лишь дрожащими ресницами принял этот поцелуй. Это был поцелуй, пропитанный запахом крови. Но в нём, словно в розе после дождя, таился нежный аромат.
Он ознаменовал последние мгновения жизни Цинь Дуаньюня, которая угасала, словно увядающий цветок. Это было украденное время. Это была украденная любовь бродяги.
Но в конце он всё равно получил её, и она была сладка.
Грудь мужчины перестала вздыматься — он застыл неподвижно.
【Динь — Обнаружение — Обнаружение —】
【Главный герой-гун, крутой мужик Цинь Дуаньюнь: уровень симпатии: 100% — уровень искажения: 100% —】
【Внутренний монолог персонажа: Как же хорошо... Тот, чьи руки перепачканы кровью, кого ты, маленький засранец, всё грозился посадить в тюрьму... в конце концов умирает, защищая тебя. Не зря прожил. Паршивец... я люблю тебя.】
..................
Главный герой-гун был окончательно мёртв.
Ду Линь равнодушно смотрел на лужу грязной крови на полу.
Подпольная операционная, ещё недавно пугающе чистая, мгновенно превратилась в пустое кладбище.
【Динь — Обнаружение — Обнаружение —】
【Основное задание 2: Степень завершённости дополнительного сценария: 99% —】
【Рэньпичжи похлопал: Хозяин, ты хорошо использовал этот момент. В оригинальном сюжете действительно была такая сцена. Внезапная атака главного героя-шоу не удалась полностью... главный герой-гун Цинь Дуаньюнь в последний миг, когда его жизнь почти угасла, сумел нанести ответный удар. Какой прекрасный финал. Человеческая природа настолько извращена, что даже те, кто когда-то спал с тобой в одной постели, готовы ударить ножом в спину, лишь бы сохранить своё право убивать.】
Голос Рэньпичжи странно затих.
【Но, столкнувшись с тобой, хозяин, всё изменилось. Эти иллюзорные, гнилые, вонючие чувства, глубоко вбитые в душу, как гвозди, превратились в желание защищать и не отпускать. Цинь Дуаньюнь напал на Су Няня на пороге смерти — но чтобы защитить Ду Линя. В некотором смысле это стало альтернативным «убийством из-за любви» главного злодея этого сценария.】
— Но этого недостаточно, — медленно произнёс Ду Линь. — Убийство – тяжкий грех. Души умерших не обрели покоя... Цинь Дуаньюнь мёртв, но цепочка транснациональной торговли органами ещё не уничтожена.
На лице маленького красавца-врача застыло спокойное выражение. Он медленно подошёл к одному из устройств в подпольной операционной.
Цинь Дуаньюнь был очень осторожным и хладнокровным мужчиной; достигнув такого высокого положения, он наверняка оставил запасной план на случай провала.
Ду Линь нащупал кнопку.
Холодный металл под пальцами — она тоже требовала отпечатка пальца.
Он взял отрубленную руку Цинь Дуаньюня, валявшуюся на полу, и медленно приложил её к кнопке.
【Рэньпичжи внезапно понял: Хозяин, вот чего ты ждал... Ты просто безумец.】
Ду Линь рассеянно отозвался: «Мм».
【Он полушутя добавил: Жаль только, что оригинальный хозяин умер от внезапного сердечного приступа, и я не могу повторить его смерть в точности, поэтому приходится использовать это.】
Воздух наполнился густым запахом крови...
Раздался оглушительный взрыв!
Дверь подпольной лаборатории была разрушена, открыв огромную брешь.
С первыми лучами рассвета эта жестокая, преступная тайна... разверзлась перед глазами всех.
Далеко в столице, узнав о смерти Цинь Дуаньюня и маленького красавца-врача, Чэнь Чжунлинь почти сошёл с ума.
Но всё это было только началом.
---
Примечания:
• «Человеческая природа извращена» — общий философский комментарий системы о двойственности человеческой натуры.
• «Украденное время», «украденная любовь» — метафора, подчёркивающая, что отношения Цинь Дуаньюня и Ду Линя были обречены с самого начала из-за прошлого мужчины.