Запах после дождя

Ночь была тихой. Слишком тихой.

Чимин лежал, смотря в потолок палаты, и не мог уснуть. Аппараты рядом мерно пищали, за окном шёл дождь, а голова всё ещё неприятно ныла.

Но хуже всего было другое.

Странное чувство тревоги рядом с собственным мужем.

Он медленно повернул голову.

Юнги сидел в кресле у окна, почти в полной темноте. Только свет фонаря с улицы иногда скользил по его лицу, выхватывая острые скулы и уставшие глаза.

Альфа не спал. Вообще. Он просто сидел, сцепив пальцы в замок, и смотрел куда-то в пол.

Чимин сглотнул.

— Ты… давно здесь?

Юнги поднял взгляд. Несколько секунд молчал, будто не сразу понял вопрос.

— Третий день.

— Всё это время?

Короткий кивок.

Чимин нахмурился. Он не понимал этого мужчину. Если они женаты… почему между ними такое напряжение? Почему сердце начинает биться быстрее каждый раз, когда Юнги подходит слишком близко? И почему сам альфа выглядит так, будто постоянно ждёт удара?

— Можно спросить кое-что?.. — тихо произнёс Чимин.

— Мм.

— Мы… хорошо жили?

После этих слов в палате будто похолодало.

Юнги замер. А потом медленно отвёл взгляд к окну. Слишком долго молчал. И этого молчания хватило, чтобы внутри Чимина что-то неприятно сжалось.

— Юнги?

— По-разному, — наконец ответил альфа хрипло.

Неправда.

Чимин почему-то сразу это понял. Потому что счастливые люди не выглядят так. Счастливые мужья не смотрят на своих омег так, словно каждый вдох причиняет боль.

За окном громко ударил гром.

Чимин вздрогнул от неожиданности. И в ту же секунду Юнги резко поднялся со своего места. Слишком резко.

Чимин инстинктивно вжался в подушки.

Повисла тишина. Тяжёлая. Ужасная.

Юнги застыл посреди палаты. А Чимин вдруг понял, что испугался. По-настоящему. Даже не самого движения.

Его.

Альфа медленно опустил взгляд на дрогнувшие пальцы омеги. И что-то в его лице надломилось.

— Я не трону тебя, — глухо сказал он.

Эти слова прозвучали так странно, будто он говорил это не Чимину.

Себе.

Юнги медленно сел обратно в кресло, проводя ладонью по лицу.

Чимин смотрел на него и чувствовал всё большее беспокойство.

— Я тебя боюсь?.. — внезапно вырвалось у него.

Альфа замер.

Дождь за окном стал сильнее.

Юнги долго ничего не отвечал. А потом тихо спросил:

— Ты помнишь что-то?

— Нет… просто… чувство такое…

Губы Юнги дрогнули в какой-то болезненной усмешке. Но радости в ней не было. Совсем.

— Правильно, — едва слышно произнёс он. — Должен бояться.

Чимин непонимающе нахмурился.

— Что?

— Ничего.

В этот момент дверь палаты открылась, и вошла медсестра с лекарствами. Напряжение немного рассеялось.

— Нужно поменять капельницу, — мягко сказала она, подходя к кровати.

Чимин кивнул, стараясь отвлечься. Но когда медсестра случайно коснулась синяка на его запястье, он болезненно поморщился.

Женщина нахмурилась.

— Странно… — тихо пробормотала она. — Следы старые.

Юнги резко поднял голову. Медсестра перевела взгляд с синяков на напряжённого альфу у окна. И в палате снова стало слишком тихо.

— Я позову врача, — быстро сказала она и почти сразу вышла.

Чимин опустил взгляд на собственные руки, только сейчас замечая бледные следы пальцев на коже. Будто кто-то когда-то сжимал его слишком сильно. В груди стало холодно.

— Юнги…

Альфа медленно закрыл глаза. И впервые за всё время Чимин увидел в нём не пугающего человека. А человека, который ненавидит самого себя.