Глава 7. Мария?! И… красные трусы?
Запах подгорелых чили-догов уступил место странной, звенящей тишине, когда Соник решил срезать путь через старый особняк на окраине города. Синий ёж, вечно ищущий приключений, заметил приоткрытую дверь дома Шэдоу. Любопытство, как обычно, победило здравый смысл.
Соник по-хозяйски заглянул внутрь, ожидая увидеть угрюмого соперника, чистящего свои реактивные ботинки. Но реальность превзошла все ожидания.
Посреди гостиной стоял грозный, непобедимый Высший Прежний Жизни. В одних ярко-красных трусах. И… он плакал. Настоящие, злые слезы катились по его черной мордочке.
— СОНИК?! ВЫЙДИ!!! Я НЕ ОДЕТ!!! — взревел Шэдоу, его голос сорвался на хриплый фальцет, а в руке мгновенно зажглось изумрудное сияние Хаос-Копья.
— Ладно, ладно, ухожу! — Соник вскинул руки, пятясь назад и изо всех сил пытаясь не заржать в голос. — Но ты же всегда ходишь голым, чувак? Ну ладно… Удачи с… примеркой!
Дверь захлопнулась. Шэдоу остался один. Сияние магии погасло, а плечи ежа бессильно опустились. Соник не знал, да и не мог знать, какая бездна отчаяния разверзлась в этой комнате всего несколько часов назад.
Прошлой ночью.
Дом тонул в густой, удушающей полуночной тьме. Шэдоу, замученный очередной порцией кошмаров, спустился на кухню, чтобы просто попить воды. Шаги его кроссовок беззвучно тонули в темноте. Одиночество было его привычной броней, его старым другом.
Он повернул за угол и замер. Стакан едва не выскользнул из онемевших пальцев.
На деревянном стуле у окна, мягко подсвеченная бледным лунным светом, сидела девочка. Золотистые волосы отливали серебром, а на плечах было знакомое синее платье. Она мирно пила чай, словно не было этих пятидесяти лет пустоты.
— Мария?… — звук собственного голоса показался Шэдоу чужим. Сердце пропустило удар, а затем забилось с сумасшедшей скоростью. — Что ты здесь… ты умерла пятьдесят лет назад!
Девочка поставила чашку. Она повернула к нему лицо, и её теплые, бездонные голубые глаза посмотрели прямо на него. Настоящая. Живая.
— Но я здесь, — тихо, но отчетливо произнесла она, и этот голос эхом отозвался в самых потаенных уголках его израненной души. — Я искала тебя, Шэдоу. И наконец-то нашла!!! ИДИ СЮДА!!!
Она поднялась и шагнула к нему, раскрывая объятия.
Разум Шэдоу, холодный и расчетливый, кричал: «Это ловушка! Розыгрыш! Иллюзия Эггмана!». Он понимал, что мертвые не возвращаются. Но пятидесятилетняя тоска, удушающее одиночество и отчаянная, детская потребность в тепле оказались сильнее логики. Высшая форма жизни сдалась.
Шэдоу поддался минутной слабости. Он сделал шаг вперед и рухнул в её объятия, утыкаясь носом в её хрупкое плечо. С его глаз покатилась одинокая, обжигающая слеза. Он почувствовал её запах — запах стерильных отсеков колонии АРК и полевых цветов. В этот миг он поверил. Шоковое облегчение затопило его разум, ломая все защитные барьеры, которые он строил полвека. Она здесь. Он больше не один.
И в этот самый момент облегчения мир рухнул во второй раз.
Плечо Марии под его головой вдруг странно замерцало. Послышался едва уловимый треск статического электричества. Ткань платья под его пальцами превратилась в холодный воздух.
Шэдоу распахнул глаза. Силуэт девочки подернулся цифровой рябью, распадаясь на неоновые пиксели. Сквозь её грудь он увидел противоположную стену кухни.
Мария оказалась голограммой.
Проекция мигнула на прощание её улыбкой и полностью растаяла, оставив Шэдоу обнимать пустоту. На полу лежал лишь крошечный, круглый передатчик, который тихо пищал, сигнализируя об окончании записи.
Эта жестокая шутка сломала его. Шэдоу упал на колени прямо там, на холодный пол, не в силах сдержать крик, перешедший в глухие, разрывающие грудь рыдания. Его обманули в самом святом.
И именно поэтому сейчас, стоя в одних красных трусах перед зашедшим Соником, он чувствовал себя не просто застигнутым врасплох. Он чувствовала себя абсолютно голым эмоционально.