Частота падения

«В одиночестве я ищу покоя, но не уныния.»

Э.А. По

Маленькая квартира пахла вчерашним кофе, забытым на столе, да и другими кружками с недопитыми напитками, которые уже давно покоились на рабочем столе.  Сухие цветы, оставленные в вазе, в которой не менялась вода ни разу, осыпались по полу. В грязные окна, о чистоте которых вспоминали раз в год, пробивалось полуденное июльское солнце, что противно нагревало комнату, делая её душной и жаркой.

Юнги спал на диване - он часто спал на диване, потому что это была ближайшая горизонтальная поверхность, на которую он падал после долгой ночи, наполненной работой над музыкой. В свою же комнату он заходил редко, чаще всего только за вещами.  Диван уже продавился под ним в форму его тела: яма в том месте, где лежит плечо, вмятина под поясницей, сбившийся плед, который он натягивал на голову, когда Тэхён забывал выключить свет в коридоре.

Тэхён ворвался в комнату без стука. Как всегда.

- Ты собираешься вставать? У тебя через 20 минут смена. Я тебя кормить за даром не собираюсь.

Он говорил громко - слишком громко. Юнги почувствовал, как голос Тэхёна отдался тупой болью в затылке. Он не открывал глаз. Просто отвернулся к стенке дивана, утыкаясь носом в плед. Плед пах Тэхёном - почему-то всегда пах Тэхёном, даже когда стираный.

- Нет. - послышался тихий, недовольный ответ со стороны дивана.  Юнги попытался отмахнуться от собеседника, как от надоедливого насекомого.

- Что нет? - опешил Тэхён. - Юнги, ну честное слово, Намджун потом мне будет выговаривать, какого хорошего и ответственного сотрудника я привёл к нему.

Юнги представил Намджуна. Высокого, слишком собранного мужчину, хотя он всего на 3 года старше Юнги, а было такое ощущение что на все 30. Юнги всегда удивлялся, зачем такому человеку держать бар. Такие, как Намджун обычно с утра целуют жену, едут в офис, сидят там до конца, часто перерабатывают, становятся сотрудниками месяца и примером для других, ходят в рубашках с галстуком и всегда идеальной причёской. Хотя, стоит заметить, что Намджун действительно так и выглядит. Юнги не любил Намджуна. Он был для него слишком выбивающимся на фоне его жизни, каким-то неестественным. Но он платил всегда вовремя и не задавал лишних вопросов. Этого более чем достаточно.

Он всё ещё не открывал глаз. Слышал, как Тэхён ходит по комнате - так же шумно как и всё что он делает. Где-то на кухне забулькала вода - Тэхён варил кофе в турке. Он поставил её ещё до того, как зашёл будить. Это была уже традиция. Без неё Юнги наверное бы просто умер по дороге.

Тэхён вернулся и протянул Юнги кружку. Чёрный кофе. Без сахара. Юнги пил только такой. Тэхён это знал. Юнги любил кофе от Тэхёна. - На, пожри кофеин. И вставай.

 С жалобным стоном Юнги всё-таки поднялся, садясь на край дивана. Вялый вид и перманентно залёгшие синяки под глазами делали его похожим то ли на всемирного мученика, то ли на трёхнедельного трупа.

Кофе обжёг язык. Юнги поморщился, сделал глоток. Тепло разлилось по горлу. Стало чуть легче. Он посмотрел на окно. Жёлтый свет. Пылинки танцуют в воздухе. Кот Тофу сидит на подоконнике и смотрит на воробья за стеклом с той особой кошачьей ненавистью, которая граничит с обожанием.

Такое утро, точнее уже день, у обоих стало привычкой. Юнги слишком часто не спал допоздна, работая над своей музыкой, из-за чего пробуждение на работу становилось невыносимой мукой. Наверное, если бы не Тэхён с его чересчур шумной манерой будить и не необходимость скидываться на квартиру, он бы и дня не продержался ни на одном месте.

- Я тебя ненавижу, знаешь ли. - проворчал Юнги, ставя пустую кружку на журнальный столик. Там уже стояла пепельница, полная бычков, пустая банка энергетика и чей-то носок. Юнги не знал, чей.

- Хм, приятно слышать, что лучший друг по достоинству оценил мои старания его защитить от смерти под забором в нищете. Обращайся. - Тэхён улыбнулся и похлопал страдальца по плечу. - А теперь руки в ноги и проваливай отсюда. Ещё раз оправдывать тебя перед Намджуном я не буду, так и скажу, что дружу с лоботрясом и тунеядцем.

Тэхён вышел, снова хлопнув дверью, он никогда не заботился о сохранности тишины в этом доме, это бесило первое время, но сейчас это тоже стало привычкой, как и многое в их старой дружбе.

Юнги встал. Пол был приятно прохладным. Накинул на себя огромный белый лонгслив, чужой — когда-то он был Тэхёна, потом перекочевал к Юнги, натянул чёрные джинсы и вышмыгнул из дома, пока не получил ещё один нравоучительный разговор о том, как же холодно он оделся.

Юнги шёл к бару, благо до него было совсем недалеко, и думал только о том, как же хочется спать. Просто невероятно.

- - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - -

В баре снова было пусто, сюда вообще не так часто люди заходят, особенно по рабочим дням. Юнги любил это место, здесь тихо и спокойно. И даже полуночное время не заставляло людей заглянуть в этот закоулок. Иногда казалось, что это место держится на плаву только благодаря божьей помощи и местным музыкантам, которые облюбовали это место и пару раз в месяц устраивают здесь локальные концерты.

Юнги просидел за стойкой больше часа, прокручивая в голове обрывки бита, который писал прошлой ночью. Пальцы сами собой выстукивали ритм по столешнице — тихо, почти неслышно. Никого. Он вышел покурить.

Как назло, только сделав первую тяжку к бару подошли два парня, явно уже хорошо подвыпившие. Их двоих было слышно ещё на подходе, уж слишком громко смеялся первый, а второй охотно поддакивал. Да… День и вечер у Юнги уж точно не задался.

-О! Привет! – воскликнул первый, наконец-то отсмеявшись.

Юнги присмотрелся. Парень лет 25, одет в простую чёрную футболку, голубые джинсы и кожаную куртку. Улыбался до ушей, это добавляло ему простой обаятельности. О таких людях обычно говорят – душа компании. Второй — потише, с мягкими чертами лица, одет во что-то бесформенное и уютное, смотрит на первого с лёгкой снисходительностью.

- Привет? Мы разве виделись уже? – Юнги несколько скептически посмотрел на незнакомца. Нет, он конечно хотел немного поработать, но не так. Да и потенциальное знакомство его поставило в тупик, как он мог не запомнить человека, что так сильно выделяется из его окружения?

- Да! Не помнишь? Я уже приходил сюда когда был вечер музыки, я ещё с другом был! Мы даже с тобой тогда поговорили. – парень был крайне удивлён, и даже сделал вид, что расстроился.

Юнги затушил сигарету о край пепельницы. Он не помнил. Совсем. На вечерах музыки тут всегда было шумно, много народу, все орут, музыканты настраивают инструменты, и какой-то парень с улыбкой до ушей — просто не зафиксировался в памяти. Но вслух он сказал:

— А, да, точно. Извини. Пить будете?

- Будем, будем, пойдём, Чимин! – воскликнул незнакомый знакомый и увлёк своего друга вниз по коридору.

- Что будете? – спросил Юнги, зайдя за стойку и сразу доставая бокалы.

- Ох, у вас есть какой-нибудь вкусовое пиво, желательно ягодное? – спросил Чимин, не увидев ничего для себя интересного на меловой доске с ассортиментом, который приставлен на кранах.

-Да, конечно, есть Ипа черничная, есть Стаут с клубникой…

-Давай с черникой, – перебил Чимин. – Хосок, тебе то же самое?

«Значит, Хосок..» подумал Юнги.

- Не, я буду острую томатку. Это очень вкусно, Чимин, попробуешь моё.

Парни уселись за барной стойкой и наблюдали за тем, как им наливают напитки.

Хосок взял бокал, сделал глоток и довольно зажмурился.

— Вкусно!! Чимин, возьми, оно не сильно острое. – протянул Хосок с довольной улыбкой.

Чимин взял бокал, сделал небольшой глоток и закашлялся, сразу отставляя бокал от себя подальше.

Юнги наблюдал за ними без особого интереса, перетирая край стойки тряпкой. Свет в баре был тусклым — единственная лампа над стойкой горела, слегка мигая, можно было бы включить побольше света, но не хотелось. Где-то за стеной снова закапала вода. Этот звук преследовал Юнги уже третью неделю, и он почти перестал его замечать. Когда Намджун уже займётся ремонтом в баре? Юнги не знал, но предполагал, что никогда.

-И это для тебя не остро? Я сейчас желудок выплюну! И это друг называется! – всё возмущался Чимин пытаясь перебить вкус своим черничным пивом, но это не сильно помогало. Наоборот, раздражённые перцем рецепторы реагировали на послевкусие помидора, смешанное с кислым ягодным привкусом. У Чимина было желание выплюнуть всё, что выпил за день. В голове промелькнула мысль больше никогда не доверять извращённым вкусам друга и не вестись на подобные провокации.

-Так это же и вправду не остро…- то ли взаправду, то ли притворяясь, разыгрывал сцену, не понимающий Хосок. – Вот скажи, ээээ, как тебя зовут? - обратился он к бармену.

- Юнги.

Он не поднял голову. Тряпка скользила по стойке, смывая невидимую пыль. Ему хотелось, чтобы они ушли. И в то же время — чтобы не уходили. Наверное, сегодня особенно скучно, что он не против такой компании.

- Так вот, Юнги, скажи же, что оно не острое! – с искренней надеждой Хосок смотрел на него, будто от ответа зависела его жизнь.

- Я не пробовал. – голос ровный, отстранённый. Он наконец поднял глаза.

- Так попробуй!

Теперь Хосок протягивал бокал Юнги. Это сцена со стороны могла показаться забавной, Хосок уж через чур самозабвенно пытался отбелить своё имя и доказать, что все его действия были без злого умысла.

Хосок протянул бокал через стойку. Юнги посмотрел на пиво — тёмно-красное, почти бордовое, с плотной пеной. Запах ударил в нос: томаты, перец, что-то дымное. Он не хотел пробовать. Не потому, что пиво было отвратительным, хотя это тоже, а просто потому, что он не хотел делать то, что от него просят.

- Не пью.

- Как это? Ой, да не ври! – скептичным взглядом посмотрел на него Хосок отставляя бокал. – Как это, бармен и не пьёт. Вообще что-ли?

- Вообще.

Юнги вернулся к протиранию стойки. Тряпка была влажной, холодной, пахла хлоркой. Руки впитали этот запах, стали сухими, в некоторых местах потрескались из-за постоянного контакта с моющими средствами.

Юнги не любил опьянение, не любил не контролировать ситуацию, не любил утренние головные боли. Он вообще не понимал, почему людям так нравится это состояние. Когда Юнги выпьет, он чувствует себя как всегда, только спать хочется сильнее, и голова трещит, ну а если сильно выпить там вообще не до веселья, не те мысли в голову лезут, не для радости.

- А чего тогда работаешь в баре?

Юнги посмотрел на него. Устало, но без раздражения, как будто это уже не первый подобный разговор, как будто он уже привык.

- Платят.

Чимин фыркнул в свой бокал. Хосок усмехнулся, но не обиделся на данную немногословность. Он вообще, кажется, не умел обижаться.

- Ладно, — сказал Чимин, останавливая своего друга в порыве его любви к допытыванию людей. Иногда казалось, что он хочет знать о всех всё. — Отстань от него, не твоё дело.

Он отпил ещё и поставил бокал на стойку. Глухой удар стекла о дерево. Юнги машинально отметил, что пора бы поменять подставки — старые уже рассохлись.

Они помолчали, пока Хосок не переключился на Чимина и не начал рассказывать ему о том, какую классную собаку он увидел у общаги, прибилась дворняжка, наверное, или потерялась чья-то. Юнги протёр стойку тряпкой, протёр бокалы, пока думал о чём-то своём. В баре играла какая-то песня из его плей листа, он иногда и свою музыку включает, но только когда никого нет..

- Слушай, - Хосок вдруг снова отвлёкся на него и подался вперёд, опираясь локтями на стойку. - А у вас тут вообще люди бывают? Или мы первые за месяц?

- Бывают, - ответил Юнги. — Редко.

- Ммм, наверное скучно тогда тут работать, не завидую…

Юнги поднял глаза и посмотрел на Хосока.

- Мне всё нравится, иначе меня бы здесь не было, не люблю столпотворения. Мне больше по душе когда приходит несколько человек, или не приходят совсем.

- Ой, ну, прости, что испортили твою смену. – хихикнул Хосок, пытаясь подшутить над Юнги.

- Всё в порядке, тем более вы же когда-нибудь уйдёте, так что всё хорошо.

Юнги даже слегка улыбнулся, подыгрывая шутке.

Чимин поперхнулся воздухом. Юнги он показался хорошим человеком за их недолгий разговор, он не хохотал на весь бар, а лишь издавал тихие смешки, да и в целом вёл себя довольно сдержанно в отличии от его товарища.

Хосок опешил на секунду — а потом расхохотался. Громко, на весь пустой бар, так, что где-то в подсобке что-то звякнуло.

- Ахахахаха, а ты хорош, может мы бы даже смогли подружиться. – совершенно искренне сказал Хосок. Интересно, у него всегда что на уме, то на языке, или только когда он пьян?

Юнги взял тряпку и начал оттирать пятно, которого не было. Свет лампы падал на его руки — бледные, с тонкими пальцами, с еле заметными пятнами грифеля на кончиках пальцах. Ноты.

— Мы не подружимся, — сказал он. Просто констатация, как будто это самое естественное что может быть, как будто по другому не получится, он был уверен.

— Это почему? — не понял Хосок.

— Потому что я не дружу с теми, кто пьёт томатное пиво. – снова улыбнулся Юнги.

Чимин снова хихикнул. Да, всё таки хороший парень Хосок снова рассмеялся — ещё громче, ещё искреннее. Даже Юнги почувствовал, как в груди что-то едва заметно оттаяло.

- Так вот с кого надо было брать пример два года назад, может и не мучился бы сейчас... – посетовал Чимин смотря задорными глазами на Хосока.

- Эй! Вообще-то ты первый подошёл попросить конспект. Тебя никто не заставлял. – возмущенно хмыкнул Хосок, складывая руки на груди.

- Да кто же знал, что ты потом ко мне привяжешься? Да и ты как-то не ходил с табличкой на груди «Берегитесь, я люблю пить томатное пиво, бегите». Так что я считаю, что меня ввели в заблуждение.

Хосок ничего не ответил, лишь слегка улыбнулся на шутку друга.

Чимин допил своё пиво, отодвинул бокал и посмотрел на часы. Лицо его сделалось чуть более серьёзным после чего он дёрнул друга за рукав.

- Ладно, время. Пошли. Завтра мне к первой паре.

— Ээээх, блин, а так хорошо было… — Хосок потянулся, хрустнул спиной. — Сколько с нас?

Юнги назвал сумму. Хосок полез в карман довольно большой кожаной сумки, вытащил деньги — мятые, перемешанные с чеками, обёрткой от какого-то шоколадного батончика и мятой бумажкой — отсчитал и положил на стойку.

- Сдачи не надо. –гордо выпятив грудь, проговорил Хосок.

- Я не беру чаевые.

- А это не чаевые. — Хосок усмехнулся. — Это за то, что ты нас не выгнал.

Юнги посмотрел на деньги. Потом - на Хосока. Тот стоял, застёгивая сумку, и улыбался - той самой улыбкой до ушей, наверное представляя себя героем этого вечера.

— Мы ещё придём, — бросил он уже от двери.

Юнги не ответил. Он смотрел на монетку, оставшуюся на стойке. Десять вон. Мелочь. Он должен был убрать её в кассу вместе с остальными деньгами, но просто оставил на стойке.

Дверь хлопнула. Сразу после этого снова донёсся смех Хосока — громкий, удаляющийся, заглушаемый шумом улицы.

Юнги стоял за стойкой один. Пиво в бокалах закончилось, оставив на стекле мутные разводы. В баре снова было тихо. Только музыка всё ещё играла, капала вода за стеной, и холодильник гудел, и где-то далеко послышался раскат грома, наверное, начинался дождь.

Он убрал деньги в кассу. А десять вон так и лежали на стойке, тускло проблёскивая в жёлтом свете лампы.

Юнги не знал, почему оставил её. Может, потому, что этот вечер не был похож на другие. А может, просто забыл.

Он взял тряпку и стёр со стойки невидимую пыль.

Потом выключил свет и вышел под дождь. До конца смены осталось ещё часа два, но он решил закрыться пораньше, всё равно никто не придёт.

Когда Юнги вышел из бара уже начинало светать, летнее солнце ещё не успело прогреть воздух, но яркие лучи уже виднелись из-за горизонта.

На улице было свежо. Моросил лёгкий дождь и где-то вдалеке раздавались раскаты грома, он становился всё дальше. Асфальт блестел под ногами. Кроссовки Юнги промочил неосторожно наступив в одну из луж, фонари ещё светили и отражались в лужах длинными жёлтыми языками. Воздух пах озоном и мокрой листвой и цветами, которые росли у бара, Юнги не знал их название, но они ему нравились. Каждый раз, проходя мимо, он делал вдох глубже.

Он шёл медленно, наслаждаясь таким приятным, нежным утром. Юнги любил дождь. Юнги любил утро. Юнги любил гулять один. Домой не хотелось, нужно было, но не хотелось.  

Вдруг Юнги вспомнил что и не ел сегодня ничего, кроме утреннего кофе, поэтому решил сначала зайти в ближайший круглосуточный магазин.

Завернув за угол он дошёл до здания, которое светилось холодным белым светом. Внутри была пусто, только одна молоденькая девушка стояла за кассой. Она смотрела в телефон, и подняла голову только после звона колокольчиков над дверью.

Юнги прошёл между стеллажами, не глядя по сторонам, он был здесь не в первый раз, и брал всегда одно и то же, даже не задумываясь о чём-то новом. Он дошёл до холодильника с напитками и сразу, почти не глядя, взял энергетик с виноградом, он был холодный, с капельками конденсата на металле. После подошёл к полке с чипсами, но ничего не взял, передумал

Подойдя к кассе молча положил его на ленту. Юнги, отсчитывая нужную сумму из мелочёвки, увидел 10 вон от Хосока, и сам удивился когда успел их захватить. Положил их вместе с остальными деньгами.

- Сдачу не надо было, - вдруг сказала продавщица, когда он уже взялся за дверную ручку.

- Это всего лишь десятка, — ответил Юнги, не оборачиваясь.

Колокольчик звякнул. Он вышел.

Юнги зашёл в парк, по которому частенько сокращал путь до дома. Дорожки были старыми, на них лежало много мелких камушков и опавшей листвы. Где-то в кустах зашуршал кто-то, наверное ёж. Улица была пустая, а скамейки всё ещё мокрыми.

В парк проступало не так много солнца, из-за густо разросшейся листвы, из-за чего было прохладно. Юнги обнял себя руками, пытаясь сохранить побольше тепла, и сел на лавочку, на которой сидел всегда. Наверное, это было его любимое место.

Юнги всегда так жил, заходил в один и тот же магазин, брал одну и ту же еду, пил одно и тоже кофе, курил одни и те же сигареты, сидел на одной и той же лавочке. Он не любил спонтанности, не хотел выбирать, не хотел разочаровываться в новом вкусе на который потратил деньги. Ему так было спокойней, и его это устраивало.

Достав пачку сигарет, она слегка помялась в кармане джинс, юнги достал одну. Вишнёвые. Дешёвые. Зажигалка щёлкнула, и воздух пропитался сладковатым запахом табака с ароматизатором. Этот запах давно въелся в одежду и его не получалось вывести даже стиркой.

Он затянулся, выдохнул, посмотрел вверх. Небо было чистым, тучи рассеялись, и утреннее солнце всё уверенней заливало горизонт, окрашивая его в нежные розовые цвета. Раньше Юнги редко оказывался на улице с утра, сейчас всё чаще. Раньше, он выходил только заполночь, когда всё небо в звёздах, и тогда он мог просто подолгу стоять на улице и смотреть на них никуда не спеша.

Сигарета тлела между пальцами. Мимо прошёл высокий мужчина с большой собакой, похожей на дога. Они прошли быстро, и Юнги посмотрел на них, спрашивая себя сколько же сейчас времени, что уже и собачники вышли, посмотреть не получилось - телефон сел ещё в баре. Было 5 утра.

Юнги докурил сигарету, затушил её о край скамейки и выкинул бычок в урну.

В голове было пусто. Не хотелось думать ни о чём. Только пальцы на автомате выстукивали что-то своё по коленке. Сейчас ему было достаточно просто посидеть и послушать птиц, что уже проснулись и ёжика, это всё таки был ёжик, что вышел из кустов и сейчас забавно перебирал лапками по траве.

Минут через 20 он наконец поднялся, отряхнул джинсы и пошёл дальше. Пора было домой. Он планировал закончить работу над мелодией.