Проект

Ночь прошла тихо.

Мика спала на диване урывками, час, потом снова работа, потом снова задремала. Зейн несколько раз просыпалась, резко, с тем особым дыханием которое бывает после кошмара. Мика каждый раз оказывалась рядом раньше чем та успевала окончательно испугаться. Клала руку, говорила тихо: «я здесь, всё хорошо». Зейн выдыхала и засыпала снова.

К утру, около восьми, в палате стало светлее. Зейн спала.

Мика сидела у окна с телефоном и говорила вполголоса.

— Всё нормально. Нет, не надо. — Пауза. — Папа, потом. Папа, ты меня не слышишь?

Зейн открыла глаза.

— Да, папа. Мне пора. Увидимся.

Мика убрала телефон. Обернулась. Увидела Зейн.

— Как подслушать, за секунду просыпается.

— Я не подслушивала, — сказала Зейн. — Ты разговаривала.

— Тихо разговаривала.

— Я так устроена, голос слышу, просыпаюсь.

— Это объясняет почему тебя так сложно будить по утрам, — произнесла Мика. — Ты просыпаешься только на то что интересно.

— Это несправедливо.

— Это наблюдение.

Зейн хотела возразить, но в дверь постучали. Вошёл врач, тот же, в очках, с папкой.

— Доброе утро. — Он кивнул Мике. — Можем поговорить?

— Конечно.

— Почему не при мне? — тут же произнесла Зейн.

Мика посмотрела на неё. Один взгляд, короткий, но совершенно однозначный.

Молчи.

Зейн вздохнула и уставилась в потолок.

Мика вышла с врачом в коридор.

— Результаты хорошие, — начал он, открывая папку. — Показатели нормализовались, ритм стабильный. Препарат вывелся. Я готов её выписать сегодня.

— Что нужно соблюдать?

— Несколько недель щадящий режим. Никакого кофе, совсем, хотя бы три недели.

Мика на секунду закрыла глаза.

— Никакой вредной еды, жирное, острое, тяжёлое исключить на первое время. Никакой физической нагрузки первые две недели, потом возвращать постепенно, без форсирования.

Мика молчала.

— Кхун Ратачаран. — Врач посмотрел на неё поверх очков. — Судя по вашему лицу, часть из этого уже была?

— Вчера. В палате.

— Что именно?

— Кофе. Я принесла.

— Ещё?

— Чизбургер. Ей привезли.

— Вы разрешили?

— Она только вышла из реанимации. Просила. Я разрешила.

Врач посмотрел на неё поверх очков, долго.

— Она молодая, организм справился. Но впредь, нет. — Он сделал пометку. — Постепенно возвращаем всё в норму. Главное, не торопиться.

— Через сколько она может вернуться к обычной жизни?

— Месяц, и всё как прежде. Если не форсировать.

— Понятно. — Мика кивнула. — Что ещё?

— Через неделю приехать на проверку. П Потом финальная через месяц, убедиться что всё идёт как надо. Это обязательно.

— Будем.

— Хорошо. — Он закрыл папку. — Молодой организм, всё в порядке. Вам повезло что нашли быстро.

— Да, — сказала Мика. — Повезло.

Она поблагодарила его и вернулась в палату.

Зейн смотрела на неё с тем выражением которое говорило: «ну?»

— Выписывают, — сказала Мика. — Сегодня.

— Правда?

— Да. Но. — Она взяла стул и села, не на диван, а именно напротив. Это означало разговор. — Несколько правил на ближайшие недели.

— Мика…

— Зейн. Слушай. — Голос был ровным, деловым. — Кофе, нет. Три недели минимум.

— Три недели?!

— Три. Никакой тяжёлой еды, жирное, острое, фастфуд. Физические нагрузки, исключены на две недели. Потом, постепенно.

— Это звучит как тюрьма.

— Это звучит как восстановление.

— Мика, кофе это не…

— Три недели.

— Но…

— Зейн.

— Можно хотя бы…

— Нет.

Зейн посмотрела на потолок. Потом на Мику.

— Ты рада что тебе дали повод.

— Я следую рекомендациям врача.

— С удовольствием.

— С необходимостью, — произнесла Мика. — И через неделю мы приедем на проверку.

— «Мы».

— Да. Мы.

Зейн смотрела на неё. Потом что-то в ней сдвинулось.

— Мика, это снова начинается. — В голосе появилась усталость, не злая, но настоящая. — Кофе нельзя, еда нельзя, нагрузки нельзя. Это опять клетка.

— Зейн.

— Я только что из больницы, и уже снова список запретов…

— Ты только что из реанимации, — произнесла Мика. Голос остался ровным, но что-то в нём стало тяжелее. — Ты была без сознания. У тебя останавливалось сердце. Я сидела в скорой и смотрела как тебя запускают.

Зейн замолчала.

— И теперь ты говоришь мне про клетку, — продолжила Мика. — Потому что я прошу тебя три недели не пить кофе. — Пауза. — Как мне не контролировать, когда даже на рекомендации врача ты ведёшь себя как ребёнок?

Тишина.

— Это нечестно, — сказала Зейн тихо.

— Может быть. Но это правда. — Мика посмотрела на неё. — Три недели без кофе. Это всё что я прошу прямо сейчас.

Зейн вздохнула, долго, с чувством.

— Ладно, извини

— Хорошо. — Мика встала. — Собирайся. Позову медсестру.

— Мне собирать нечего — сказала Зейн.

Мика остановилась.

— Верно. — Она обернулась. — Тогда просто вставай. Я разберусь с документами.

И вышла оформлять документы.

Дорога домой заняла минут сорок.

Зейн сидела на заднем сиденье и листала ленту, молча, методично, как листают когда голова ещё немного ватная и хочется просто смотреть на картинки. Мика ехала на переднем и дважды уходила на звонки, короткие, рабочие, с той интонацией которая означала «не отвлекайся, я разбираюсь».

Зейн не отвлекалась. Листала.

Машина остановилась. Зейн машинально вышла, телефон в руке, взгляд в экран, сделала шаг и натолкнулась на Мику которая стояла перед ней.

— Стоп. — Зейн подняла голову. Огляделась. — Это новый дом?

— Да.

— Ты… когда успела?

— Пока ты лежала в больнице.

Зейн смотрела на дом, двухэтажный, современный, светлый. Большой. С садом, видно было сразу.

— Мика, он огромный.

— Нормальный.

— Это огромный дом.

Мика протянула руку и одним движением забрала телефон.

— Настолько в нём растворяешься, аж злишь.

— Эй…

— Потом, — сказала Мика. — Идём.

Они вошли.

В прихожей уже ждала Чарун, в новом доме, с тем же спокойным видом.

Мике снова позвонили, она посмотрела на экран и взяла.

— Чарун, покажи Зейн дом. — И пошла в кабинет, уже говоря в телефон.

Зейн смотрела ей вслед. Потом повернулась к Чарун.

— Ну, — сказала она, — показывай.

Чарун показывала методично, без лишних слов, просто открывала двери. Внизу: гостиная, большая, светлая, с высокими окнами. Кухня, лучше предыдущей. Столовая. Два санузла, ещё какие-то комнаты, одна под хранение, одна, кажется, под тренажёры или что-то похожее.

Наверху: четыре спальни, в каждой свой санузел. Библиотека с полками до потолка. Кабинет Мики, закрыт, понятное дело. Балконы, два, с видом на сад.

Сад был хорошим. И бассейн, чуть меньше прежнего, но всё равно. Качели как приятный бонус.

— Хорошо, — произнесла Зейн, стоя на балконе. — Мне нравится.

— Кхун Мика выбирала сама, — сказала Чарун.

— Конечно выбирала.

Зейн выбрала себе комнату, вторую от лестницы, с балконом и светлыми стенами. Формально она уже давно спала с Микой, но свой угол всё равно хотелось. Просто чтобы был.

Приняла душ. Долгий, первый нормальный после больницы.

Вышла в полотенце, и чуть не столкнулась с Микой в дверях.

— Ужин через двадцать минут, — произнесла Мика. — И парни приехали. Я их не звала.

— Конечно не звала, — улыбнулась Зейн.

— Тем не менее.

Она стояла у двери, в костюме, собранная, и смотрела на Зейн. Зейн смотрела в ответ.

Потом шагнула к ней и притянула за лацкан.

Мика ответила на поцелуй, секунду, может две. Потом мягко взяла её за плечи.

— Нет.

— Почему? — Зейн смотрела на неё.

— Потому что сердце, — произнесла Мика. — Врач сказал никаких нагрузок.

— Это не нагрузка.

— Зейн.

— Это точно не нагрузка.

— Это самое сложное ограничение, — сказала Мика. — И расстраивает оно не только тебя, поверь. — Пауза. — Одевайся. Пошли.

Зейн смотрела на неё ещё секунду.

— Неделя?

— Посмотрим, — сказала Мика. — Одевайся.

Зейн вздохнула и пошла к шкафу.

За столом уже сидели Мейс и Джаспер, с видом людей, которые давно здесь и очень голодны.

— О! — Мейс увидел Зейн. — Живая, дома, хорошо выглядит. Это успех.

— Спасибо за оценку.

— Всегда пожалуйста.

Чарун начала накрывать. Всем, обычные блюда: рис, курица, что-то с овощами. Зейн поставили отдельную тарелку, овощи на пару и мясо, тоже на пару, без соуса, без ничего.

Зейн посмотрела на свою тарелку. Потом на тарелки остальных.

— Ну уж нет.

— Зейн, — произнесла Мика.

— Мика. Это невкусно.

— Это полезно.

— Это невкусно и полезно. Я не буду это есть.

— Будешь.

— Мика, я только из больницы!

— Именно поэтому.

— Можно хотя бы соус?

— Нет.

— Немного соли?

— Там есть соль.

— Там нет соли!

— Там достаточно соли для человека с твоей историей последних суток.

Зейн положила вилку на стол. Потом передумала и швырнула её рядом с тарелкой.

Мика тяжело выдохнула.

За столом стало тихо.

Зейн сидела с прямой спиной и смотрела в сторону, с видом человека, который сделал заявление и ждёт реакции.

Реакции не последовало.

Мейс изучал свою тарелку. Джаспер смотрел в окно. Мика молчала.

Секунда. Две. Три.

Зейн медленно взяла вилку обратно.

Мейс кашлянул.

Зейн посмотрела на Мейса. Тот изучал свою тарелку с показательной увлечённостью.

— Мейс.

— Не смотри на меня, — сказал он. — Я на её стороне. Мне тоже нельзя вмешиваться в эти дела.

— Джаспер.

— Зейн, — произнёс тот мягко. — Ешь овощи.

— Предатели.

— Мы на стороне твоего здоровья, — сказал Мейс. — Это не предательство. Это забота.

— Это невкусные овощи на пару.

— Зейн, — произнесла Мика. — Ешь. Или сразу хочешь пойти поговорить наедине о выходке за столом?

Зейн посмотрела на тарелку. Взяла вилку. Попробовала.

Это было именно так невкусно, как она и думала.

— Я переучу, — сказала Мика.

— Ты уже говорила это про бобы, — заметила Зейн.

— И как бобы?

— Всё ещё ужасны.

— Но ты их ешь.

Зейн не нашлась с ответом. Мейс беззвучно засмеялся.

Дальше разговор пошёл сам, про дом, про то какая комната у кого, про то что Мейс уже успел найти лучшее место у бассейна. Джаспер рассказал что-то про работу, Зейн спросила, они обсудили. Мика была тихой но присутствующей, вставляла реплики в нужный момент, иногда останавливала Мейса взглядом, иногда не останавливала и слушала с тем выражением которое у неё заменяло улыбку.

Зейн ела свои овощи.

Они были невкусными.

Но это был первый ужин в новом доме. И за столом были все нужные люди.

В общем, нормально.

Парни уехали около десяти, попрощались, Мейс обнял Зейн дольше обычного, ничего не говоря, просто держал секунду. Джаспер пожал руку Мике и кивнул Зейн, с тем тёплым взглядом который заменял у него длинные слова.

Дверь закрылась. В доме стало тихо.

Зейн приняла душ и устроилась в гостиной, телефон, диван, ноги под себя. Мика ушла наверх. Время шло к одиннадцати.

Потом Мика спустилась, в пижаме, с убранными волосами.

— Зейн. Пошли спать.

— Не хочу.

— Это не вопрос.

— Мика, я только села…

— Зейн.

Зейн не ответила. Снова уткнулась в телефон.

Потом сказала что-то тихо, себе под нос, почти беззвучно.

Надоело.

Мика услышала.

Она подошла. Взяла телефон, спокойно, как берут то что уже решили забрать. Зейн дёрнулась, но не успела.

— Что происходит? — произнесла Мика. Голос был ровным, но не тёплым. — Что это за поведение весь вечер?

— Ничего.

— Зейн. Смотри на меня.

Зейн подняла взгляд. Мика смотрела на неё, внимательно, без злости, но без мягкости.

— Мне кажется, ты начала забываться. — Пауза. — Если ты так реагируешь на нормальное обращение, я могу вернуть всё как было. Это несложно. — Ещё пауза. — Не испытывай моё терпение.

Зейн смотрела на неё.

Потом встала. Молча. Без слов, без хлопанья дверью, просто встала и ушла наверх.

Мика стояла в гостиной с её телефоном в руке.

В спальне Зейн легла и отвернулась к стене.

Мика вошла через несколько минут, тихо, без разговоров. Выключила верхний свет, оставила лампу у кровати. Взяла планшет.

Зейн не двигалась. Мика читала, что-то рабочее, дописывала, листала.

Время шло.

Половина первого. Час. Полвторого.

Мика уже откладывала планшет когда Зейн вскрикнула.

Не громко, скорее резко. Потом ещё раз. Она сжалась под одеялом, дыхание сбившееся, и что-то говорила, неразборчиво, быстро.

Мика отложила планшет. Придвинулась.

— Зейн. — Рука на плечо, легко, чтобы не напугать ещё больше. — Зейн, это сон. Просыпайся.

Зейн дёрнулась. Открыла глаза, не сразу сфокусировалась.

— Всё хорошо, — сказала Мика тихо. — Это был сон. Ты дома. Всё хорошо.

Зейн несколько секунд лежала и просто дышала, восстанавливалась. Потом опустила веки.

— Извини, — пробормотала она.

— Не за что извиняться.

Мика не убрала руку. Так и держала, пока дыхание не выровнялось, пока Зейн не провалилась обратно в сон.

На следующую ночь всё повторилось.

И через ночь, снова.

Каждый раз примерно в одно время, под утро, когда сон самый глубокий. Каждый раз одно и то же: резкое движение, сбившееся дыхание, слова которые трудно разобрать.

Мика перестала ложиться спать раньше двух.

Она смотрела на Зейн, на её дерзость за столом, на огрызания, на психи из-за телефона и овощей, и думала. Соединяла.

Она выходит на улицу, и оглядывается. Она не садится у окна в машине. Она плохо спит и не говорит об этом.

Это не характер. Это не избалованность.

Похищение не прошло бесследно.

Мика лежала рядом в темноте и смотрела как Зейн спит, неспокойно, но спит. И думала о том что нужно было понять это раньше. Что дерзость, это не дерзость. Что психи, это не психи.

Что человеку просто страшно, и он не знает как об этом сказать.

Поговорим, — решила она. — Когда будет нужный момент. Не сейчас.

Сейчас она просто была рядом.

Этого пока было достаточно.