Проект

Скорая приехала через четыре минуты.

Мика стояла у стены и смотрела как работают медики, быстро, профессионально, без лишних слов. Капельница, давление, пульс. Зейн не приходила в себя, лежала тихо, лицо бледное, дыхание неровное.

— Что ей вкололи? — спросил врач. — Знаете?

— Нет. Предположительно седативные. Несколько раз.

— Сколько времени прошло с первого раза?

— Около пяти часов.

Врач кивнул, что-то сказал коллеге, Мика не успела расслышать. Носилки. Зейн подняли. Повезли к выходу.

Мейс шёл рядом и не отставал.

— Едем с ней, — сказал он Мике.

— Едем.

В машине скорой Мика сидела у изголовья. Джаспер и Мейс ехали следом. Арс занимался складом, полиция уже была там, нужно было давать показания, работать с документами.

Мика смотрела на Зейн.

В движущейся машине, при неровном свете, она выглядела маленькой. Не такой как обычно, обычно в ней было что-то живое и упрямое даже когда она молчала. Сейчас, просто лежала.

Это моя вина, — думала Мика. — Я знала что за нами следят. Я не сказала ей. Я не усилила охрану достаточно. Я ушла утром посреди ссоры.

Врач что-то проверял, датчики, пульс. Потом замер.

— Давление падает, — произнёс он. — Быстро.

Мика выпрямилась.

— Что происходит?

— Реакция на препарат. — Он уже что-то делал, быстро, без объяснений. — Отойдите, пожалуйста.

— Я остаюсь.

— Кхун, пожалуйста…

— Я остаюсь.

Он не стал спорить. Работал.

Потом, сигнал монитора. Длинный, ровный.

Мика знала этот звук.

— Остановка, — произнёс врач. — Начинаем.

Следующие несколько минут Мика стояла у стены и смотрела. Она не мешала. Не кричала. Не делала ничего, потому что от неё сейчас ничего не зависело, и она понимала это.

Это было хуже всего, ничего не зависело.

Первый разряд. Второй.

Тишина.

Потом, другой сигнал монитора. Неровный, слабый, но, есть.

— Есть ритм, — произнёс врач. — Слабый, но есть. Везём срочно.

Мика выдохнула.

Один раз.

Потом снова взяла себя в руки.

В больнице их разделили сразу, Зейн увезли в реанимацию, Мику остановили у двери.

— Вы родственница?

— Нет.

— Тогда я прошу вас подождать…

— Я несу ответственность за этого человека, — произнесла Мика. — Юридически и фактически. Свяжитесь с главным врачом.

На неё посмотрели. Потом позвонили.

Через десять минут к ней вышел врач, немолодой, в очках, с усталым видом человека у которого был длинный день до того как появилась Мика.

— Кхун Ратачаран.

— Да. Что с ней?

— Присядьте, пожалуйста.

— Говорите стоя. Быстро.

Он посмотрел на неё поверх очков. Сел сам, открыл папку.

— Передозировка седативных препаратов, судя по симптоматике, мидазолам или что-то аналогичное. Несколько введений на протяжении нескольких часов. Это дало нагрузку на сердце. — Он говорил ровно, по-медицински точно. — Была кратковременная остановка, в скорой запустили. Сейчас ритм восстановлен, но нестабильный. Она в реанимации, под наблюдением.

— Прогноз?

— Осторожно оптимистичный. Молодой организм, препарат выводится. Если следующие несколько часов пройдут стабильно, переведём в обычную палату.

— Когда она придёт в себя?

— Сложно сказать точно. Может, через несколько часов. Может, к утру.

— Я хочу быть рядом.

— В реанимацию не пускаем. Исключений нет.

— Я понимаю, — произнесла Мика. — Как только переведут в палату, я первая об этом знаю. Лично.

— Договорились.

Она отошла. Села в кресло у стены.

Мейс сидел напротив, с Джаспером, в тишине. Увидел её лицо.

— Как? — тихо спросил он.

— Стабилизируют. Прогноз хороший.

— Она очнётся?

— Да.

Мейс кивнул. Откинулся на спинку. Закрыл глаза.

Джаспер смотрел на Мику.

— Ты ела сегодня? — спросил он тихо.

— Нет.

— Я принесу что-нибудь.

— Не нужно.

— Мика.

— Джаспер. Не нужно. — Пауза. — Спасибо.

Он встал и всё равно пошёл.

Мика сидела в больничном коридоре, прямая спина, руки на коленях, и ждала.

За окном темнело. Бангкок зажигал огни.

Она ждала.