Проект

Кафе было маленьким, деревянные столики, мягкий свет, что-то тихое из динамиков, запах кофе и чего-то с корицей. Не ресторан, не место для деловых встреч. Просто место, куда приходят потому что здесь хорошо.

Они сели за столик в глубине у окна. Заказали, не торопясь, почти не глядя в меню. Принесли еду. Принесли вино.

И как-то само собой начался разговор.

Не деловой. Не про соцсети, не про расписание, не про то, что нужно сделать. Просто разговор, такой, когда не следишь за каждым словом.

— Ты скучаешь по Москве? — спросила Мика.

— Иногда. — Зейн подумала. — По запаху скучаю. В Москве зимой пахнет по-особенному. Снег, выхлопы, и что-то ещё, не знаю как объяснить. Просто Москва.

— И ты уехала оттуда.

— Я давно хотела уехать. Ещё со школы думала, выучу язык, найду что-нибудь за границей. Родители не одобряли особо.

— Почему?

— Они вообще мало одобряли всё что за пределами понятного, — сказала Зейн. — Мама хотела чтобы я вышла замуж и работала рядом с домом. Папа молчал, но не возражал ей.

Она немного помолчала.

— Они погибли четыре года назад. Авария. Я была на первом курсе.

Мика не сразу ответила.

— Я не знала, — произнесла она тихо.

— Ты не спрашивала, — сказала Зейн. — Это не обвинение. Просто, не спрашивала.

— Тебе было тяжело?

— Очень. — Зейн крутила стакан. — Но знаешь что странно? Мне стало легче понять что я хочу. Как будто пока они были, я всё время думала что они скажут. А потом думать стало не о чём, только о том, что хочу я.

— Это не странно, — сказала Мика.

— Ты так говоришь потому что знаешь.

— Да.

Они помолчали немного, не неловко, просто тихо.

— Ты первые мои отношения, — сказала Зейн. — Если это называть отношениями.

— А как ещё называть? — спросила Мика.

— Не знаю. Ты поначалу была моим тюремщиком.

— Я была твоим опекуном.

— Ты забрала мой паспорт.

— Для безопасности.

— Мика.

— Что?

— Ты держала меня под замком.

— Я обеспечивала режим восстановления.

Зейн засмеялась, по-настоящему.

— Ты это серьёзно говоришь?

— Полностью серьёзно.

— Боже. — Зейн покачала головой. — Ладно. Ты первые мои отношения. Это правда. Раньше были какие-то люди, но не так. Не по-настоящему.

— Чем отличается?

Зейн подумала.

— Тем что с ними мне было всё равно что они обо мне думают. А с тобой, важно. С самого начала. Даже когда я тебя ненавидела.

— Ты меня ненавидела.

— Очень.

— Хорошо буду знать.

— Это не беспокоит тебя?

— Нет, — сказала Мика. — Это значит что тебе было не всё равно.

— Расскажи про себя что-нибудь, — попросила Зейн. — Не про работу. Про что-нибудь другое.

— Например?

— Что ты хотела делать? До того как всё это.

Мика взяла бокал.

— Быть актрисой, — сказала она.

Зейн открыла рот.

— Серьёзно?

— Серьёзно. В старших классах ходила на курсы, потом снялась в паре лакорнов.

— Лакорн, это тайский сериал?

— Да.

— Мика. Ты снималась в сериалах.

— Два всего два

— ДВА…

— Зейн.

— Я хочу это посмотреть.

— Нет.

— Мика.

— Нет.

— Я найду сама.

— Найдёшь, молча посмотришь.

Зейн засмеялась снова, уже не останавливаясь.

— А до сих пор зовут?

— Периодически. Я отказываю.

— Почему?

— Потому что у меня компания.

— Жалко.

— Нет, — сказала Мика. — Не жалко.

— У меня была собака, — произнесла Мика немного позже. — Лабрадор. Бежевый. Его звали Ною.

— Ною. — Зейн улыбнулась. — Красивое имя.

— Мы с папой назвали. Я ему придумала имя, папа согласился. Мейс хотел Ашар, но его никто не слушал.

— Конечно.

— Он умер когда мне было двадцать два. Семь лет назад. — Мика смотрела в стакан. — Я тогда была на важных переговорах. Мне позвонил папа, я не взяла. Думала перезвоню. Перезвонила через три часа.

— Он ждал?

— Да. Папа говорит что ждал меня.

Зейн ничего не сказала. Просто смотрела на неё.

— Я до сих пор иногда об этом думаю, — произнесла Мика. — Это глупо.

— Это не глупо.

— Это было семь лет назад.

— Это не глупо, Мика, — повторила Зейн. — Некоторые вещи остаются.

Мика посмотрела на неё. Кивнула.

— А ещё, — сказала Зейн, — я хочу знать про парня которому ты чуть не сказала да.

— Откуда ты знаешь про это?

— Мейс проговорился однажды. Мельком. Сказал что ты «чуть не вышла замуж», и я запомнила.

— Мейс слишком много говорит.

— Мейс тебя любит. — Пауза. — Расскажи.

Мика немного помолчала.

— Мы были вместе три года. Я думала что это правильно, он из хорошей семьи, умный, нас всегда вместе видели. Папа любил его.

— Что случилось?

— Изменил. — Она произнесла это без особой боли, скорее как факт, который давно перестал болеть. — Я случайно узнала. Он не признавался, придумывал объяснения. Это было хуже самой измены.

— Почему?

— Потому что три года, и он думал что я не разберусь. Что я поверю чему угодно. — Пауза. — Это было унизительно.

— Ты злилась?

— Долго. А потом, нет. Просто поняла что он не был тем за кого я его принимала. И мне стало легче.

— Ты плакала?

— Один раз. При Джаспере. Он никому не рассказал.

— Он хороший.

— Да, — согласилась Мика. — Хороший.

Они заказали ещё кофе. За окном темнело, Бангкок зажигал огни, улица жила своим вечерним ритмом.

В какой-то момент они начали смеяться, Зейн рассказала что-то про универскую вечеринку где уснула прямо в коридоре, Мика вспомнила как Мейс в семнадцать лет угнал папину машину и доехал до соседней улицы прежде чем заглох, и Зейн смеялась, и Мика смеялась, и было как-то хорошо и легко, и никто никуда не торопился.

Потом стало тише.

Зейн смотрела на неё, через стол, в мягком свете кафе, и думала о том что ещё несколько месяцев назад она лежала в больничной палате и боялась этого человека. Боялась её взгляда, её голоса, того как она занимает пространство. А потом, сначала привыкла, потом, стало интересно, потом, важно, потом…

Она не сразу нашла слова. Просто сказала:

— Сначала ты была самое худшее что со мной случалось. — Зейн смотрела на неё. — Я никого так не ненавидела как тебя. Я мечтала уехать, убежать, вернуться в Москву и забыть. — Пауза. — А теперь ты лучшее что со мной случалось. И я никого не любила так как тебя.

За столом стало тихо.

Мика смотрела на неё. Не сразу. Несколько секунд, просто смотрела.

Потом протянула руку и взяла её руку, через стол, крепко, как берут что-то важное.

— И я тебя люблю, — произнесла она.

Просто. Без пафоса. Без долгой паузы после.

За окном горел Бангкок. В кафе тихо играла музыка. На столе стояли два стакана кофе, почти пустых.

Этим вечером. В этом городе. В этом маленьком кафе.

Первый раз.