Обманывая судьбу

Райан Филлипс, ещё долго сидел за рулем Nissan Qashqai, заглушив мотор. Его руки, жадно впились в кожу руля, как питбуль в шею своей жертвы. Тишина салона, пропахшего дешевой жвачкой, угнетала ещё сильнее, чем разговор с боссом. До сих ему мерещились его тёмные, высасывающие душу глаза, поблескивающие не здоровым блеском.

Райан его знал давно, ещё с тех пор, как пять лет назад устроился на фабрику "Candy Craft", простым рабочим. Ханна - его жена, тогда ещё была просто его девушкой, а жили они в Восточном Гарлеме, где выйти в магазин за водой, оказывалась не так-то просто. Под частые, ночные выстрелы, приходилось засыпать, а просыпаться под бурные скандалы соседей, в покосившейся хрущёвке.

Мужчина передернул плечами, вновь вспоминая тараканов, в своём завтраке. Теперь всё по-другому. Однажды получая очередную зарплату, он пожаловался Джонсу на свои условия. И о чудо! Он помог с деньгами. Предложил некую подработку, которая якобы, должна вывести его на другой уровень жизни. Если бы, он даже предложил есть собачий корм с его ног, он бы согласился, лишь бы вылезти из этой бедности, и вытащить оттуда Ханну.

Его чудная жена. Она не из робких. Её мать, работала на нескольких заводах, пытаясь обеспечить огромную семью из пятерых детей. Можно опустить момент, что дети эти, от разных мужчин. Ни один не задержался долго в их жизнях, некоторые даже, успевали наложить свои отпечатки воспитания: как рукоприкладство и насилие. Тем не менее, Ханна никогда не проявляла агрессию. Даже больше, она всегда дарила надежду и поддержку.

Согласившись на работу, предложенную боссом, Райан понимал, как сильно подставляет семью, но выход исчезал где-то за горизонтом: между голодной смертью или убийством в подворотне. Он хотел счастливого будущего дня себя и Ханны. Они друг у друга единственные, родные, решившие сбежать от гнёта деградации Нью-Йоркских, бедных районов.

- Чёрт, чёрт, чёрт, - зашипел мужчина, со всей силы, оставляя мощные удары кулаков по рулю. Он закопался ладонями в свои пушистые волосы и отчаянно уронил голову на гудок.

Что случилось? В какой момент, ему стало мало заработанных денег, и он пошел на обман? Очнулся Райан тогда, когда получал чуть больше метиламина от "колумбийских поставщиков" и перепродавал его, местным "варщикам". Не суетливый процесс, требующий его внимательности и осторожности. Он был безмерно благодарен Джонсу за предоставленный шанс, есть по утрам тосты с джемом, а не тараканьи следы, но чувство власти и состоятельности, затмили остатки его усталого мозга.

Он вновь посмотрел в тонированное окно на браунстоуны, стоявшие стена к стене, словно слипшиеся и издал не ясный звук, похожий на жалобное рычание. Вот, чего он добился! Лестничные, каменные ограды, величественно вздувались перед цокольными этажами. Узкие улочки, спрятавшиеся за ровно посаженные, в метре друг от друга, деревья. Здесь, 19 век так и кричит о своём дебюте. Входные двери, украшенные высокой, величавой аркой, приглашали войти в другой, более изысканный мир. Между входными дверьми, каждого браунстоуна, теплятся в клумбах кустарники и цветы. Разве не об этом, мечтает каждый человек? Свой, теплый, притягательный на вид, родной дом.

На первом таже, в нескольких окнах, горел свет. Она так и не ложилась, наверное, Лайла не даёт ей заснуть. На секунду, губы Райана растянулись в простой улыбке. Его дочь. Его наследие, маленькая звёздочка в его пороках темноты. Когда она смеётся, звонким, ангельским смехом, кажется, будто в его душе опадают все оковы и маски спокойствия. А когда маленькие, голубые глазки, окруженные пушистыми, длинными ресничками, задерживаются на его постаревшем лице, он испытывает страх. Страх потерять всё, что было важнее денег.

Он устало вышел из машины, поднимая дверь багажника. В нос, снова ударил свежий запах салона и кожи. Не много посомневавшись, стоило ли брать спортивную сумку, набитую парой миллионов долларов в дом, в обитель честности и добра, он всё же повесил её на плечо и закрыл машину. Тяжело вздохнул, будто собираясь с мыслями, и подошёл к двери. Он ощущал себя вором или мошенником, перед этими тёмно-дубовыми дверьми. Хотел было вставить ключ, но дверь оказалась открытой, что вызвало раздражение.

- Ханна, ты снова не заперлась, - крикнул он, закрывая за собой дверь, и брови его сошлись на переносице. Да, они давно не живут в опасном районе, но теперь сама его жизнь, наполнена поворотами судьбы, что могла закончиться в любой момент.

- Прости дорогой, я совсем забегалась по дому, - послышался высокий голос, где-то из глубины дома.

Он снова прерывисто вздохнул, запираясь на несколько засовов и оставляя куртку на вешалке. Квартира, как всегда, наполнена усладительными ароматами. Кажется, сегодня она готовила мексиканскую кухню. Кесадилья, стала его любимым блюдом, ещё с их первого свидания. Ханна рассказывала, что по бабушкиной линии, она на двадцать процентов мексиканка, и они посетили именно такой ресторан. С тех пор, жена готовила ему такую кухню, стабильно раз в неделю.

Слюнки необратимо потекли изо рта, когда он добрался до кухни. Их коридор плавно соединялся с ней, без каких-либо ограждений. Ханна, что-то жарила на сковородке, от чего дым, зависал в воздухе, прежде чем уносился в вытяжку. Тусклый свет люстры, заполнял помещение, и бликами падал на их прямоугольный, кухонный стол. Кажется он из дуба, купленный на его первый, большой заработок. На столе, в извивающейся, как змея, цветастой вазе, смирно стояли розы. Ханна их любила до невозможности, и порой сама покупала в ближайшем магазинчике. Их нежный запах, сливался с ароматами жаренных лука, курицы и грибов.

- Привет, - хрипло выдохнул он, оставляя нежный поцелуй, на её пухлявых губах. Её темные, почти чёрные глаза, тут же впились в бледность лица, ища там ответы на его опоздание. - Пришлось задержаться на разговор с боссом. Она недовольно откинула свои густые, рассыпчатые, такие же чёрные локоны с плеч, дабы перемешать массу в сковородке.

- Ты же понимаешь, что я не идиотка, - чопорно заявила она, окинув его сумку, подозрительным взором. Он тут же, инстинктивно, спрятал её за спину.

- О чём ты, Ханна? - выдохнул он, но знал, уже нечего скрывать. Его руки легли на её худые плечи, и он резко прижал её к себе, в порыве утонуть в запахах и любви. Совсем маленькая и хрупкая, почти не достающая ему до груди, она всё же обняла его в ответ, и всхлипнула.

- Райан, я так беспокоюсь за тебя. Умоляю, - отодвинулась она, пытаясь поймать его потемневшие глаза от волнения. Их серость, потемнела, будто сейчас начнётся буря. - Брось ты это дело. Уж не знаю, чем ты там занимаешься, и какие задания, тебе даёт Дейв, но уходи. Уходи пока не поздно! У тебя семья!

- Ханна, - попытался он вставить хоть слово, но она крепко сжала его руки.

- Ты хочешь, оставить Лейлу без отца? Он отпрянул, как от невидимой пощечины.

- Не говори глупостей. У нас всё будет в порядке.

- Эта квартира, твоя машина, вещи, что ты приносишь в дом, - она обвела руками помещение. - Эта ваза, как ты выразился тогда, антиквариат. В нашей спальне, картина, которую нарисовал новый, современный гений. Ковёр, сделанный на заказ. Разве, это делало нас счастливыми, когда-то? Он заскрежетал зубами.

- А разве не это, облегчает теперь тебе жизнь, Ханна? - голос его превратился в сталь, а пальцы вцепились в мягкие ручки сумки, что он не выпускал. - Разве не это, делает твою жизнь комфортной? Разве не эта посудомойка, помогает тебе не отвлекаться от Лейлы? Не эта техника на кухне, где ты проводишь всё своё время, мечтая стать поровом, развивает твои таланты?

- Но Райан, - сморщилась девушка, ухватившись за ближайший стул. Она замолчала, выключая плиту, и разрывая пакет с лепешками, но тут же отбросила их в сторону. - Ты не понимаешь, - покачала она головой, от чего копны волос взъерошились. - Я ни раз показывала тебе свою благодарность за всё, что ты для нас сделал и делаешь. Я имела ввиду, что мы можем справиться дальше самостоятельно. Теперь то уж точно, больше нет смысла, учувствовать в этой незаконной деятельности. Он громко усмехнулся.

- И с чего ты взяла, что эта деятельность, не законна?

- Такие деньги, получать на фабрике конфет? - язвительно процедила жена. - А твои синяки и ссадины?

- Производственные травмы, Ханна, - вздернул он подбородок. Если он и сомневался в машине, теперь, он уверен как-никогда, что не бросит своё участие в делах Джонса. Злость наполняла лёгкие, как сигаретный дым. Как она смеет осуждать его? Особенно после всего, на что он пошёл, ради её счастья.

- Я люблю тебя, Райан, - взмолилась девушка, пытаясь подойти ближе, но муж вновь сделал шаг назад. - Ты не можешь отталкивать меня. Всё больше и больше, зарываться в свои переживания, планы, мысли. Он смотрел на неё, как на сумасшедшую, от чего девушка кивнула, облизнув губы. Именно в этот момент, послышался сильный, истеричный плач ребенка. - Прошу тебя, если ты ещё любишь меня. Заканчивай.

Ханна шмыгнула носом, и устремилась на зов дочери в спальню. Он вальяжно подошел к плите, вытащив из сковородки, смачный кусочек, жаренного гриба, и с удовольствием кинул его в рот. Голод, дал знать о себе ещё больше, скручивая внутренности в трубочку, но он не пошевелился, наслаждаясь соком продукта, его корочкой и мягкостью. Так же, он наслаждался своей актёрской игрой на работе, будто он трусливый щенок, ждущий наказания. Что ж, Дейв ждет метиламин и виновника торжества? Он будет.