ЦИРКОВЫЕ ДЕБИЛЫ!!!

Постепенно хаос на арене улегся. Кейну всё-таки удалось вырубить злосчастный телевизор, а Зубл силой сорвала с Гэнгл радужную маску, вернув подруге её привычный вид. Гэнгл тут же разрыдалась от неловкости, а Зубл, ворча маты себе под нос, увела её в комнату — успокаивать и отпаивать чаем. Помни, забрав свою подушку с Пушином, ушла геймить в дальний угол. Цирк наконец-то погрузился в ту самую редкую, звенящую тишину, которой так не хватало.

Джекс и Рагата сидели на самом краю арены, свесив ноги в цифровую пустоту. Джекс до сих пор выглядел немного бледным после кукурузного апокалипсиса, но его пальцы по-прежнему крепко переплетались с тонкими пальцами Рагаты.

— Ну и дурдом, — негромко нарушил молчание Джекс, криво усмехнувшись. Его уши расслабленно опустились на плечи. — Иногда мне кажется, что этот Цирк выжигает мне остатки процессора. Но… знаешь, кукла? Прямо сейчас мне впервые за все годы здесь вообще плевать на Кейна, на Гэнгл и на весь этот бред.

Рагата повернула к нему голову. В её единственном живом глазу отражались мягкие неоновые блики арены. Белая футболка с малиновой звездой слегка помялась, но сама она выглядела удивительно спокойной.

— Ты больше не пытаешься сбежать, — тихо заметила она, мягко проведя большим пальцем по тыльной стороне его ладони. — Раньше после такого шума ты бы уже сидел запершись в своей комнате и придумывал очередную пакость.

— Я же сказал, кукла, — Джекс вздохнул, и его голос стал непривычно серьезным, глубоким, лишенным всякого панк-цинизма. Он повернулся к ней всем телом. — Моя защита сгорела на том острове. Я устал притворяться, что мне похуй. Устал просыпаться по утрам и убеждать себя, что ты — просто набор пикселей, который завтра исчезнет, как Риббит. Да, я боюсь. Боюсь до чертиков. Но сидеть в четырех стенах и прятаться от того, что я люблю тебя больше жизни… это еще хуже.

Рагата замерла. Её сердце, казалось, пропустило удар. Столько глав они шли к этим словам через боль, маски и издевательства.

— Джекс… — прошептала она, чувствуя, как к глазам подступают слезы облегчения.

Джекс не дал ей договорить. Он аккуратно притянул её за талию к себе, сокращая последнее расстояние между ними. Его ладонь легла ей на затылок, бережно распутывая растрепавшуюся косичку. Рагата закрыла глаз и подалась навстречу, утыкаясь руками в его плечи.

Их поцелуй в тишине опустевшей арены был медленным, робким и невероятно нежным. В нём не было лагерной паники или трэша — только чистое, накопившееся за долгие дни доверие. Джекс целовал её так, словно пытался без слов извиниться за все свои прошлые шутки, за весь свой цинизм и за каждый раз, когда заставлял её грустить. Рагата ответила на поцелуй, крепко обнимая его за шею, полностью растворяясь в его тепле.

Когда они отстранились друг от друга, Джекс уткнулся лбом в её лоб, тяжело дыша.

— Больше никаких масок, кукла, — тихо пообещал он. — Только ты и я. До самого конца этого Цирка.

Цифровое небо над ареной сменило цвет на глубокий ночной бархат. Кейн, окончательно смирившись с тем, что его приключения сегодня никому не сдались, выключил прожекторы и улетел спать в свое админское измерение. Наверху загорелись фальшивые, пиксельные звезды, но прямо сейчас они казались самыми настоящими.

Джекс и Рагата так и остались сидеть на краю арены, укутавшись в ту самую подушку с Пушином, которую Помни благополучно забыла на диване. Шум утих, трэш закончился. Наступило время, когда маски больше не были нужны.

— Знаешь, кукла… — Джекс перебирал пальцами мягкие пряди распущенных волос Рагаты, бережно прижимая её к своему плечу. Его заячьи уши расслабленно подрагивали. — Если бы мне сорок глав назад сказали, что я буду сидеть здесь, обнимать тебя и не пытаться подложить Королёру в карман взрывающуюся кабачковую икру… Я бы сам себя назвал ебобо.

Рагата тихо, уютно рассмеялась, утыкаясь носом в его панк-футболку. На ней по-прежнему были её белые брючки в чёрную звёздочку, а малиновая звезда на груди мерно вздымалась в такт дыханию.

— Люди меняются, Джекс. Даже такие циничные ушастые дебилы, как ты, — она приподняла голову, глядя на него своим единственным живым глазом, полным бесконечного тепла. — Ты ведь больше не боишься, что я исчезну?

Джекс замер на секунду, а потом посмотрел на неё с такой глубокой, чистой психологической искренностью, какой Цирк еще никогда не видел.
— Боюсь, Рагата. До чертиков боюсь. Но теперь я знаю, что пока мы держимся за руки, никакой код Кейна нас не сотрет. Я люблю тебя. Реально, блять, люблю.

Он наклонился и поцеловал её — медленно, глубоко, закрепляя это доверие окончательно. Это был поцелуй, который ставил точку во всех их прошлых обидах, во всех сорока двух главах френдзоны, издевательств и страха. Рагата ответила с такой же отчаянной нежностью, крепко обнимая его за шею. Пиксельные звезды над ними мигнули, словно благословляя эту безумную, но такую трогательную лавстори цифровой помойки.

Это был идеальный, кинематографичный конец. Настоящий катарсис. Драма и романтика слились в едином красивом финале…

Пока из темноты зала, где у шкафчиков тускло светился экран консоли, не раздался сонный, но дико довольный голос Помни:

— А я подписалась на того блогера, он мой краш теперь.

КОНЕЦ ФАНФИКА. 🎬👑