Глава 36. Жуткий хоррор бездны
В подвале рассеянных не было понятия времени. Был только вязкий, удушающий кошмар, который с каждым вдохом проникал Помни под кожу. Противно, липко и тошнотворно. Черная пиксельная жижа на полу оказалась живой — она медленно, с хлюпаньем заползала ей в ботинки, обвивала щиколотки и поднималась выше, к коленям. Эта грязь пахла тухлым кодом, горелым железом и старой рвотой.
Монстры не просто били её — они давили ментально. Стоило Помни поднять голову, как прямо перед её лицом из темноты соткалась колоссальная, бесформенная туша из сотен хаотично моргающих глаз. Эти глаза смотрели на неё в упор, пульсируя слизью. От этого взгляда в ушах Помни раздался оглушительный, сводящий с ума статический треск. Ей казалось, что её мозг насильно пропускают через мясорубку.
— Зачем ты борешься, маленькая шутиха? — хрипел шуршащий хор голосов прямо у нее внутри черепа. — Ты ведь тоже просто бот. Тебя сотрут. Ты сгниешь здесь.
Тело Помни уже почти не принадлежало ей. Из-за непрекращающихся ударов абстрагированных тварей её моделька покрылась уродливыми, вывернутыми наизнанку глитчами. Правая рука превратилась в бесформенный комок летающих зеленых кубов, левая половина лица сползла вниз цифровыми артефактами, обнажая пустое черное пространство кода. Беззаботная розовая футболка с Пушином порвалась, обнажая пиксельные, кровоточащие раны, из которых вместо крови лениво вываливались строки ломаных скриптов.
Помни вырвало цифровой желчью прямо на склизкий пол. Её трясло в судорогах. Горло пересохло, а легкие словно забило тяжелым, угарным дымом симуляции. Психологическое давление было настолько невыносимым, противным и грязным, что сознание геймерши начало угасать. Она теряла память: забывала про Соника, забывала про Чили-доги, забывала, кто она такая.
Единственное, что удерживало её остатки разума от окончательного превращения в безликого монстра — это испачканный, пахнущий сыростью розовый бантик Риббит, который она до судорог в глитчащих пальцах сжимала в кулаке. Она лежала в грязи, её тело ломалось и лагало на ультразвуке, а в темноте подвала раздавался только противный, мокрый шелест подбирающихся ближе тварей.