ЦИРКОВЫЕ ДЕБИЛЫ!!!

Шум пляжного прибоя и дикий хохот Зубл остались снаружи. Джекс, успевший на ходу сменить дурацкие розовые трусики на просторные темно-синие шорты, медленно ступал по влажному песку пещеры. С каждым шагом его уши опускались всё ниже, а пальцы в оверсайз-худи судорожно сжимались в кулаки. Здесь было невероятно тихо. Стены пещеры мягко пульсировали фосфорическим неоновым светом: Кейн утыкал весь потолок странными цифровыми грибами, которые лениво покачивались и перешептывались между собой.

— Смотри, длинноухий пришел, — пропищал один маленький неоновый гриб на стене.
— Кажется, он сейчас растает от стыда, — ехидно отозвался второй, покрутив светящейся шляпкой.

Джекс швырнул в них мелкий камешек, но промахнулся. На дальнем выступе у подземного озера, подставив лицо мягкому неоновому свечению, сидела Рагата. Без своей привычной строгости, с милой косичкой, перекинутой через плечо белого купальника со звездами, она выглядела пугающе... настоящей.

— Зашел все-таки? — тихо спросила она, не оборачиваясь. Её голос мягким эхом разнесся по пещере. Здесь не было места его дурацким шуткам.

Джекс замер. Его щеки под фиолетовой шерстью мгновенно вспыхнули пунцовым румянцем. Он безумно, до дрожи в коленях смущался. Парень, который строил из себя недосягаемого циника, сейчас чувствовал себя так, словно его код вывернули наизнанку.

— Я... — Джекс сглотнул вязкую слюну, тяжело садясь на песок в паре метров от неё. Он не стал говорить про любовь. Слишком рано. Слишком страшно. Вместо этого он решил вскрыть самую болезненную, гноящуюся рану. — Я пришел сказать про Гэнгл.

Рагата медленно повернула к нему свой пуговичный глаз, внимательно слушая. Психологическое напряжение в пещере стало осязаемым, теплым и густым.

— Я... я конченый ублюдок, Рагата, — хрипло выдохнул кролик, утыкаясь лбом в свои колени, чтобы она не видела его глаз. — Вчера, когда я прижал её к стене... когда её маска начала трещать... Я видел, как ей больно. И самое жуткое, что мне на секунду было плевать. Я так сильно испугался, что вы все полезете в мои файлы, в мои воспоминания о Риббит и Кауфмо, что просто... сорвался на самом слабом существе в этом Цирке. Мне... мне правда очень жаль. Я извиняюсь. Перед ней. И перед тобой за то, что заставил это видеть.

Пещера погрузилась в глубокое молчание. Даже светящиеся грибы затихли, уважительно притушив свои шляпки. Джекс сидел, сжавшись в комок, ожидая, что Рагата снова возьмет метлу. Но вместо этого он почувствовал мягкое, тканевое тепло. Рагата пересела ближе и ласково, без капли прежней злости, положила ладонь на его дрожащее плечо.

— Я прощаю тебя, Джекс, — тихо, но уверенно произнесла она. — Признать это — уже огромный шаг для такого упрямого кролика, как ты.

Джекс поднял голову, его взгляд встретился с её лицом. В этот чувственный миг неоновый свет грибов отразился на малиновой звезде на её груди. Рагата мягко улыбнулась, и эта улыбка окончательно уничтожила остатки его филофобии. Она потянулась вперед, и Джекс, затаив дыхание, поддался навстречу. Их губы соприкоснулись в первом, робком, но невероятно горячем и искреннем поцелуе, от которого у кролика внутри всё перевернулось, а из носа привычно брызнул крошечный фонтан алого багрового кода.

— О-о-о-о... — внезапно донесся завистливый, детский всхлип из самого темного угла пещеры. Из-за валуна высунулись огромные летающие челюсти Кейна, глаза которого были полны слез. — А можно Джекс меня тоже так поцелует?.. 😭 У меня в коде вообще нет функции романтики, мне тоже одиноко!

Этот абсурдный крик Кейна мгновенно разрушил всю магию момента. Джекс резко отпрянул от Рагаты. Нахлынувшая близость, тепло её губ и внезапное появление зубастого ИИ вызвали у шестнадцатилетнего подростка внутри кролика дикую, паническую атаку. Парень просто испугался того, насколько сильно он открылся.

Вскочив на ноги и путаясь в собственных длинных лапах, Джекс пулей вылетел из пещеры обратно на пляж, зажимая окровавленный нос и позорно сбегая от собственных чувств.