слово держи. | турбо

Ноябрьская Казань тонула в густом, размокшем тумане. Серая взвесь висела в воздухе, оседая на лобовых стеклах «Волг» и тяжелых воротниках пальто. Город казался сонным, но под этой сонной коркой бурлило нешуточное напряжение.

В кабинете финансового директора «Прогресса» свет не гас третьи сутки. Рита сидела за столом, обложенная папками так, что из-за них была видна только ее аккуратная темная макушка. Перед ней остывал уже третий по счету стакан теплой воды с лимоном — единственное, что помогало сдерживать упрямую утреннюю тошноту.

Ей было семнадцать. Точнее, ее внутренний календарь сейчас полностью состоял из дат налоговых отчетов, сроков подачи исков и графиков проверок. Шакиров, казалось, решил пойти ва-банк. Поняв, что прямой наезд на счета не сработал, он включил бюрократическую машину на полную мощность. Каждый день в «Прогресс» прилетали новые запросы: то пожарная инспекция требовала опечатать склады, то санэпидемстанция находила нарушения на строящихся спортивных объектах.

Но самым страшным был ультиматум, который Шакиров передал через своих посредников вчера вечером: если до пятницы, пятнадцатого ноября, «Прогресс» не подпишет соглашение о передаче тридцати процентов субподрядов компании «Восток-Строй», прокуратура начнет комплексную проверку личных активов учредителей. А это означало, что под удар попадали все — Валера, Вова, Зима.

— Пятница, — прошептала Рита, ведя пальцем по календарной сетке. — Крайний срок — пятница, пятнадцатое. Нам нужно продержаться до пятницы.

Она судорожно вчитывалась в кредитные обязательства «Восток-Строя», которые Дима чудом достал через свои связи. Рита искала уязвимость, дыру, финансовый след, который позволит прижать Шакирова к стене так, чтобы он больше не смог подняться. Она полностью растворилась в этой войне. Она забыла, когда нормально спала, забыла вкус нормальной еды.

И она абсолютно, напрочь забыла, что в эту самую пятницу, пятнадцатого ноября, ей исполняется восемнадцать лет.

Для нее эта дата была просто «днем Д». Днем, когда решится судьба их дела. Днем, когда они либо победят, либо потеряют всё.

——————————

В это же время внизу, в полуподвальном помещении спорткомплекса, где пахло кожей боксерских груш и свежим лаком, шло совсем другое совещание. Здесь собрался весь «костяк»: Валера, Вова Адидас, Зима, Марат и приехавшие чуть позже Наташа и Лера.

На столе лежала та же дата — пятница, пятнадцатое. Но контекст был совершенно иным.

— Она не помнит, — Валера потер усталые глаза, но на его губах блуждала мягкая, заговорщическая улыбка. — Я сегодня утром специально спросил ее, помнит ли она, какой день в пятницу. Она на меня посмотрела как на сумасшедшего и говорит: «Конечно помню, Валер, это день, когда Шакиров попытается отобрать у нас лицензию на Ленинский район, я как раз дописываю встречное обоснование». Она реально думает только о бумагах.

— Это просто идеально, — потер руки Марат, его глаза азартно блестели. — Пацаны, это же лучший расклад! Мы вчера с пацанами дежурили у исполкома. Шакировские крысы из нашей канцелярии сливают ему информацию. Они докладывают, что Ритка на грани срыва, сидит бледная, злая, зарылась в аудит и строчит иски. Шакиров уверен, что загнал нас в угол. Он думает, что в пятницу утром она приползет к нему подписывать отказ от контракта.

— И пусть думает, — Вова Адидас твердо улыбнулся, обнимая Наташу за плечи. — Ее настоящая, неподдельная паника — это лучший блеф, который мы могли бы придумать. Шакиров расслабился. Он уверен в своей победе и не ждет удара. А удар уже готов.

Зима, который сидел на подоконнике, шумно выдохнул:

— Ильдар Юнусович всё подтвердил. В пятницу в десять утра, когда Шакиров будет ждать Ритку с капитуляцией, в его кабинет войдет спецотдел из Москвы. Мы через Диму передали им все документы по «Восток-Строю» и его личным счетам в Прибалтике. Там состава преступления на три пожизненных хватит. Шакирова примут прямо на рабочем месте.

— А Ритка? — спросила Лера, тревожно переводя взгляд с мужа на Валеру. — Она же с ума сойдет до пятницы. Она бледная как смерть, ее тошнит постоянно... Валер, ты уверен, что ей нельзя ничего говорить? Она ведь переживает.

Наташа бросила на Леру быстрый, предупреждающий взгляд. Как врач, Наташа уже давно обо всем догадалась. Она видела Риту каждый день, замечала ее бледность, то, как она отказывается от кофе, как прижимает руку к животу. Наташа понимала, почему Рита молчит — в семнадцать лет, среди этой бумажной войны, признаться в беременности безумно страшно. И Наташа решила подыграть подруге, оберегая ее секрет, но зорко следя за ее здоровьем.

— Лера права, — тихо сказала Наташа. — Нагрузка на нее сейчас колоссальная. Но если мы ей расскажем про операцию ОБХСС и милиции, она расслабится. Ее лицо, ее поведение изменятся. Шакиров — тертый калач, он мгновенно почувствует фальшь через своих информаторов. Рита должна быть искренне уверена, что идет на смертный бой. Это обеспечит нам полную конфиденциальность операции.

Валера подошел к Наташе, его лицо стало серьезным и сосредоточенным.

— Наташ, ты присматривай за ней. Если увидишь, что ей совсем плохо — тормози меня. К черту этот блеф, здоровье Ритка для меня важнее любого бизнеса.

— Я слежу, Валер, — мягко ответила Наташа. — Всё под контролем. Главное — выдержите пятницу.

— Выдержим, — Валера сжал кулаки. — В пятницу утром мы уничтожим Шакирова. А в пятницу вечером... Ритка узнает, что такое настоящий праздник. Ей исполняется восемнадцать. Она становится совершеннолетней. И в этот день она должна чувствовать себя королевой, а не уставшим бухгалтером.

——————————

Четверг пролетел как в лихорадочном бреду. Рита практически не вставала из-за стола. Дима приносил ей новые и новые папки, и она методично, строчка за строчкой, выстраивала линию защиты.

Валера заходил несколько раз, приносил горячий чай с шиповником и бутерброды с сыром. Он вел себя удивительно спокойно, даже весело, что жутко раздражало Риту.

— Валера, ты почему такой довольный? — вспылила она, когда он в очередной раз попытался поцеловать ее в висок, пока она сверяла ведомости. — У нас завтра решающий день! Если мы не найдем юридическую лазейку по пожарным нормам, они опечатают центральный склад! А ты ходишь и улыбаешься!

— Ритка, — Валера мягко приобнял ее за плечи, чувствуя, как напряжено ее маленькое тело. — Я просто верю в тебя. Ты у меня танк. Ты любую стену прошибешь. И завтра всё закончится, обещаю тебе. Завтра начнется совсем другая жизнь.

— Да уж, — проворчала она, утыкаясь носом в его плечо. На секунду ей захотелось просто расплакаться и рассказать ему про тошноту, про то, как ей страшно, но она вовремя прикусила язык. — Иди работать, танк должен закончить расчеты.

Когда Валера вышел, Рита тяжело опустилась на стуле. Она посмотрела на календарь. Пятница, 15 ноября. На часах было уже одиннадцать вечера.

«Еще немного, — подумала она, прижимая ладонь к животу, где едва уловимо, но так отчетливо билась новая жизнь. — Завтра мы их разобьем. Ради тебя, маленький. Ради нас».

Она не знала, что в этот самый момент Зима и Марат монтировали праздничные гирлянды в банкетном зале их дачи на Волге, Лера и Айгуль паковали огромную коробку с потрясающим зимним пальто из нежно-голубого кашемира — подарком от всей банды, а Вова Адидас договаривался с лучшим кондитером города о доставке торта, на котором не будет никаких цифр, а будет только одна надпись: «Нашей Королеве».

Все помнили. Все были готовы. И то, что Рита забыла о своем празднике, стало их главным оружием против общего врага. Блеф был безупречен. Завтра ловушка должна была захлопнуться.

—————————————————————————
Не буду комментировать, читайте дальше!

мой тгк: еронина говорит.