Глава 5
Лера всё ещё смотрела на незнакомца у окна, когда Алиса дёрнула её за рукав.
— Лерка, ты чего застыла? Пойдём, там наши, — она кивнула в сторону компании у стойки с закусками. — И не смотри ты на него так откровенно, ещё решит, что ты доступная.
Лера с трудом отвела взгляд. Парень в синем костюме — без пальто, но с той же хищной грацией в каждом жесте — уже отвернулся и говорил о чём-то с пожилым мужчиной, судя по осанке, бывшим директором школы. Но она чувствовала кожей: он знает, где она стоит, и слышит каждое её слово, даже сквозь шум зала.
— Пойдём, — выдохнула Лера, позволяя Алисе увлечь себя в гущу гостей.
Вечер покатился по привычной колее. Бывшие одноклассники обнимались, хлопали друг друга по плечам, делились новостями: кто-то женился, кто-то развёлся, кто-то открыл бизнес, кто-то уехал за границу и вернулся. Лера улыбалась, кивала, отвечала на стандартные вопросы: «А ты где?», «Всё ещё в кофейне?», «А замуж не собираешься?». Она держалась спокойно, с достоинством, но внутри нарастало знакомое чувство — пустота, которую не заполнить светскими беседами и шампанским.
Кулон грел ровно, словно напоминая: «Ты здесь не просто так. Жди».
Алиса щебетала за двоих, разряжая неловкие паузы, и Лера была ей благодарна. Она уже начала думать, что вечер пройдёт именно так — банально, шумно и бессмысленно, — когда к их компании подошёл он.
Лера узнала его не сразу. Высокий, светловолосый, с правильными чертами лица, которые с возрастом стали только мужественнее. Дорогой костюм, уверенная улыбка, взгляд — оценивающий, цепкий. И только когда он заговорил, память услужливо подбросила имя: Денис Ковалёв. Школьная звезда. Капитан футбольной команды. Первая любовь.
Первое разбитое сердце.
— Лера? — он улыбнулся так, словно они расстались вчера. — Надо же. Я тебя еле узнал. Выглядишь… потрясающе.
Она смотрела на него и чувствовала, как внутри поднимается что-то старое, забытое — не боль, нет. Скорее, эхо боли. Воспоминание о том, как она, пятнадцатилетняя, неуклюжая, с вечно растрёпанными волосами и прыщавым лбом, написала ему записку. Как дрожали руки, когда она опускала её в его рюкзак. Как на следующий день вся школа смеялась: «Серая мышь влюбилась в Дениса!» А он сам — он тогда стоял в окружении друзей, вертел ту записку в пальцах и сказал, глядя куда-то мимо неё: «Смешная ты, Лерка. Не мой типаж».
— Денис, — ответила она ровно. — Привет.
Алиса, почуяв неладное, напряглась рядом, но Лера легонько сжала её локоть: «Я справлюсь».
— Слушай, можно тебя на минутку? — Денис кивнул в сторону террасы. — Там потише. Поговорить надо.
Лера колебалась ровно секунду. Затем пожала плечами:
— Пойдём.
Они вышли на открытую террасу. Вечерний воздух был прохладным, пах мокрой землёй и далёким костром. С террасы открывался вид на школьный двор — те же тополя, та же спортивная площадка, только скамейки перекрасили. Лера облокотилась на перила и посмотрела на Дениса выжидающе.
Он молчал, подбирая слова. Потом вздохнул, провёл рукой по волосам — знакомый жест, когда-то сводивший её с ума.
— Лер, я хотел извиниться, — начал он, глядя не на неё, а куда-то в темноту. — За тот случай. С запиской. За всё, что потом было.
Она молчала.
— Я был идиотом, — продолжил Денис. — Молодым, глупым, самоуверенным придурком. Мне казалось, что это смешно — что ты, такая… ну, не такая, как все, вдруг обратила на меня внимание. Я не понимал тогда. А потом, когда всё вышло наружу и над тобой начали смеяться, я струсил. Не заступился. Просто стоял и смотрел. И это, наверное, самое поганое, что я сделал в жизни.
Лера слушала и чувствовала странное. Не гнев. Не обиду. Скорее, отстранённое любопытство, словно она смотрела старый фильм, в котором когда-то играла эпизодическую роль. Та девочка — серая мышь с голубыми глазами — была ею, но больше не была. Слишком много воды утекло, слишком много дождей пролилось на её карниз.
— Зачем ты мне это говоришь? — спросила она спокойно.
Денис наконец посмотрел на неё — прямо, открыто.
— Потому что я увидел тебя сегодня и… не узнал. В хорошем смысле. Ты стала другой, Лер. Уверенной. Красивой. В тебе появилось что-то такое… не знаю, как объяснить. Стержень. Сейчас ты — именно та девушка, на которую я бы обратил внимание. Нет, на которую я уже обратил внимание. И я подумал: может, у нас получится начать заново? Без прошлого. Просто узнать друг друга. Я бы хотел.
Она смотрела на него — красивого, успешного, уверенного в своей неотразимости, — и не чувствовала ничего. Ни трепета, ни волнения, ни желания дать ему шанс. Только лёгкую, почти незаметную грусть — по той девочке, которая когда-то плакала в подушку из-за этого человека.
— Денис, — сказала Лера мягко, но твёрдо. — Спасибо за извинения. Правда. Я ценю, что ты нашёл в себе силы это сказать. Но ты опоздал. Не на пять лет. Просто… та девочка, которой ты мог понравиться, осталась там, — она кивнула в сторону школьного двора. — А я здесь. И я не хочу начинать заново с человеком, который когда-то посчитал меня недостаточно хорошей.
Он нахмурился, явно не ожидая отказа.
— Лер, я же сказал — я был дураком. Но сейчас-то я вижу, какая ты на самом деле. Разве этого не достаточно?
— Достаточно для чего? — она чуть улыбнулась. — Для того, чтобы ты почувствовал себя лучше, потому что «исправил ошибку»? Я не твой проект, Денис. И не трофей, который вдруг засверкал и стал достоин твоей коллекции. Я — просто я. И мне с собой хорошо. Одной.
Он замолчал, переваривая. Потом кивнул — не обиженно, скорее задумчиво.
— Я понял. Что ж… извини, если снова сделал больно.
— Не сделал, — честно ответила Лера. — Уже нет.
Денис постоял ещё мгновение, потом развернулся и ушёл обратно в зал. Лера осталась на террасе одна. Она глубоко вдохнула прохладный воздух и вдруг почувствовала, как кулон на груди потеплел сильнее — словно одобряя.
Вот отредактированная сцена: кулон убран, таинственный незнакомец теперь носит необычное имя, а его связь с Лерой подана через интуицию, древнюю кровь и ощущение узнавания, а не через предмет.
---
— Хороший ответ.
Голос раздался совсем близко, из тени у стены. Лера вздрогнула и обернулась. Там, прислонившись плечом к колонне, стоял он — парень в синем костюме, тот самый, с карими глазами и жёлтым огнём в глубине. Его появление было таким бесшумным, что она даже не услышала шагов.
— Вы… давно здесь? — спросила она, чувствуя, как сердце пропустило удар.
— Достаточно, чтобы услышать главное, — он оттолкнулся от колонны и сделал шаг к ней. В лунном свете его лицо казалось вырезанным из камня — резкое, хищное, но при этом странно спокойное. — Он прав в одном: ты изменилась. Но не так, как он думает. Ты всегда была такой. Просто он был слеп.
Лера смотрела на него и не знала, что сказать. Внутри неё что-то дрожало — не страх, но ощущение, будто она стоит на краю невидимой пропасти, а ветер подталкивает в спину, зовёт шагнуть в неизвестность.
— Меня зовут Эйрик, — сказал он негромко. Имя прозвучало чуждо для здешних стен, словно принесённое северным ветром: твёрдое, с рокочущим «р», пахнущее солью, хвоей и древними кострами. — Я пришёл не для того, чтобы извиняться. Я пришёл, потому что увидел тебя — ещё там, в кофейне, под дождём. И не смог уйти.
Он сделал ещё шаг, и теперь их разделяло не больше вытянутой руки. В карих глазах плясали жёлтые искры, а от него исходило тепло — не физическое, но ощутимое, как от разгорающегося костра, как от зверя, спящего под грудой меха.
— Я не знаю, кто ты, — продолжил Эйрик, глядя ей прямо в глаза. — Но во мне говорит кровь. Древняя кровь, которая узнаёт свою пару без слов, без касаний, без объяснений. Я шёл за тобой не потому, что мне нужна была причина. Я шёл, потому что не мог иначе.
Лера почувствовала, как внутри что-то отзывается — не мыслью, а телом, глухим, забытым инстинктом. Словно в груди проснулся зверёк, который долго спал, а теперь поднял голову и принюхивается к незнакомому, но странно родному запаху.
— Ты меня пугаешь, — честно сказала она.
— Хорошо, — уголок его губ дрогнул в подобии улыбки — не весёлой, а понимающей. — Значит, ты чувствуешь. Это уже много.
В зале заиграла музыка — медленная, тягучая. Кто-то звал гостей танцевать. А Лера стояла на террасе, напротив человека с волчьими глазами и именем, пахнущим северным морем, и чувствовала, как мир вокруг неё
её тихий, дождливый, предсказуемый мир — трещит по швам, чтобы дать место чему-то новому. Чему-то, что не требовало кулонов и доказательств. Чему-то, что просто было.
Вот сцена, где Лера пугается, решает, что незнакомец безумен, и уходит обратно к подруге.
---
— Значит, ты чувствуешь. Это уже много.
Лера смотрела в его глаза — карие, с жёлтым огнём, — и чувствовала, как внутри что-то сжимается. Не от волнения. От страха. Хорошего, здорового, инстинктивного страха, который включается, когда незнакомый человек в тёмном углу на террасе говорит тебе странные вещи о древней крови, парах и о том, что он «шёл за тобой».
Она сделала шаг назад. Потом ещё один.
— Простите, — сказала она, и голос прозвучал слишком высоко, слишком быстро. — Я, наверное, пойду. Меня подруга ждёт. Извините.
Она не стала ждать ответа. Просто развернулась и быстрым шагом, почти бегом, направилась обратно в зал, чувствуя спиной его взгляд — тяжёлый, неотрывный, но, кажется, не преследующий. Он остался стоять на террасе. Лера не оборачивалась.
В зале было шумно, людно, пахло духами и шампанским. Она ввинтилась в толпу, лавируя между бывшими одноклассниками, и нашла Алису у стойки с десертами — та как раз доедала эклер и оживлённо болтала с какой-то девушкой в красном.
— Лерка! — Алиса заметила её бледное лицо и сразу нахмурилась. — Ты чего? Что случилось? Этот Денис тебя обидел? Я ему сейчас…
— Нет, — перебила Лера, хватая подругу за локоть. — Не он. Другой. Слушай, давай отойдём.
Они отошли к окну, подальше от чужих ушей. Лера глубоко вдохнула, пытаясь успокоить сердце, которое всё ещё колотилось где-то у горла.
— Там, на террасе, — начала она, понизив голос. — Тот парень, в синем костюме. Который у окна стоял. Он подошёл ко мне.
— И? — Алиса подалась вперёд, её глаза загорелись любопытством. — Красавчик же! Познакомились?
— Алис, он… — Лера запнулась, подбирая слова. — Он нёс какую-то чушь. Про древнюю кровь, про то, что он шёл за мной, что его кровь «узнаёт свою пару». Что он увидел меня в кофейне и не смог уйти. Ты представляешь?
Алиса моргнула.
— Погоди. То есть он сказал, что он… кто? Вампир? Оборотень? Типа того?
— Я не знаю! — Лера всплеснула руками. — Он назвал имя — Эйрик. Какое-то нерусское, северное. И говорил так, будто сам верит в то, что говорит. Серьёзно, без тени улыбки. А глаза у него… там, в глубине, жёлтые искры. Я сначала подумала — свет так падает. А теперь не знаю.
Алиса присвистнула.
— Слушай, может, он просто… ну, с приветом? Перечитал мистических романов, решил оригинально подкатить? Сейчас модно быть загадочным.
— Вот и я так подумала, — кивнула Лера. — Что он либо сумасшедший, либо слишком вжился в роль. И в любом случае — это странно. Очень странно. Я испугалась, Алис. Честно. Он стоял слишком близко, смотрел слишком пристально. Я извинилась и ушла.
— И правильно сделала, — твёрдо сказала Алиса. — Мало ли что у него в голове. Может, маньяк какой-то. Или сектант. Или просто идиот с богатой фантазией. В любом случае, держись от него подальше. Хочешь, пойдём отсюда? Я уже всё равно всех, кого хотела, увидела.
Лера покачала головой.
— Нет, не надо из-за меня. Просто… давай побудем здесь, в зале. Среди людей. Так спокойнее.
Они остались. Алиса, почувствовав настроение подруги, больше не таскала её по компаниям, а просто стояла рядом, болтала о пустяках, отвлекая. Лера пила шампанское маленькими глотками, смотрела на танцующих и старалась не думать о человеке на террасе.
Но мысли возвращались.
Она ведь действительно почувствовала что-то. Ещё в кофейне, когда он впервые вошёл в сером пальто. Что-то тёплое, тянущее, непонятное. И сегодня, когда он говорил, внутри неё словно что-то отзывалось — не разумом, а телом. Но именно это её и напугало. Лера привыкла доверять логике, здравому смыслу, а не смутным инстинктам. И то, что незнакомец с волчьими глазами и странным именем вызвал в ней такой отклик, казалось неправильным, опасным, как предвестник беды.
«Сумасшедший, — повторила она про себя. — Просто парень, который перечитал мистики и решил, что он особенный. А я — удачная мишень: одинокая, тихая, явно не избалованная вниманием. Идеальная жертва для таких игр».
От этой мысли стало немного легче. Она даже смогла улыбнуться, когда Алиса потащила её фотографироваться с бывшей классной руководительницей.
Остаток вечера прошёл спокойно. Лера больше не видела Эйрика — он то ли ушёл, то ли растворился в толпе, не приближаясь. Когда они с Алисой вызывали такси, на террасе уже никого не было, только остывший воздух и луна, висящая низко над крышами.
В машине Алиса, заметив, что подруга всё ещё напряжена, взяла её за руку.
— Лер, забей. Мало ли странных людей. Ты всё правильно сделала. А если он ещё раз появится — звони мне, я приеду и надаю ему по его загадочной физиономии. Договорились?
— Договорились, — Лера улыбнулась, чувствуя благодарность.
Дома она скинула туфли, сняла платье, умылась и забралась в кровать. В квартире было тихо, только холодильник гудел на кухне. Никакого дождя за окном — ясное небо, полная луна. Слишком полная. Слишком яркая.
Лера долго лежала без сна, глядя в потолок. Она убеждала себя, что всё правильно: парень странный, его слова — бред, а её испуг — здоровая реакция нормального человека. Но где-то глубоко внутри, под рёбрами, саднило крошечное, нелогичное сомнение. А вдруг он не сумасшедший? Вдруг в его словах была правда — неудобная, пугающая, но правда?
Она тряхнула головой и повернулась на бок, спиной к окну, сквозь которое лился лунный свет.
«Хватит. Завтра обычный день. Работа, Максим, кофе. Всё как всегда».
И с этой мыслью она, наконец, уснула. А луна так и светила в окно — огромная, круглая, чуть рыжеватая, словно чей-то внимательный глаз, который смотрит и ждёт.