на грани чувств.

Р: – Сим, я понимаю, что тебе обидно и всё такое, – девушка поставила на кухонный стол кружки с черным чаем и слегка вздохнула, – но вдруг там и правда что-то, что тебе знать не нужно?

Ксения подняла на подругу недоумевающий и слегка раздраженный взгляд.

– Что значит знать не нужно? Мы компания, как вторая семья! А они за моей спиной проворачивают какие-то дела и мне не говорят! – с раздражением в голосе рявкнула Ксения и опустила взгляд на кружку, протирая подушечками больших пальцев ручку. – В конце концов, что там может быть такого, что мне знать необязательно?

Р: – Не знаю.. – произнесла Рита тихим голосом с ноткой сожаления, – Может, это опасно знать тебе и они беспокоятся о твоей безопасности?

– Ой, да брось ты! – усмехнувшись, Ксения кинула короткий взгляд на подругу и снова устремила свой взгляд в чай, – Когда Киса мне рассказывал о своих темках с отмывом бабок, его это не сильно волновало.

Р: – Ну отмыв денег это не так опасно, может там что похуже. – Рита пожала плечами и отпила чай из кружки.

На кухне подруги царила тишина. И маленький проблеск света от вытяжки над плитой. Ксения не знала куда деть себя от переполняющей обиды внутри и бесконечного потока вопросов в голове. Раздражение и непонимание что скрывают от нее близкие ей люди нагоняли разного рода мысли.
« – Может, они ограбили кого-то или, еще хуже, убили? Или они не считают больше меня близкой и не хотят со мной делиться проблемами? Все были напуганы, значит совершили они что-то страшное.. Но что?»

Рита лишь смотрела с сопереживанием на подругу, которая зависла, глядя на чай, и тихо вздыхала. Да, в ее голове тоже были вопросы, но они были скорее от любопытства, а не с чувством тревоги. Рита знала как девушке было важно прежде всего доверие. Будь то дружба или отношения, все в голове Ксении строилось только на этом. И, с одной стороны, без доверия невозможно выстроить ни одни взаимоотношения, но, с другой стороны, на нем был отдельный и главный фокус. И в голове Ксении доверие могло разрушиться от малейшего холода.

Тем временем, на базе у парней творился хаус.

К: – Как они блять узнали? Кто, сука, крысятничеством у нас занимается? – с раздражением повышал тон Кислов, размахивая руками в стороны. Его взгляд резко устремился на Хенкина, а ноги будто сами пошли к нему в быстром темпе.– Это ты гаденыш сдал нас, да?

На полпути его резко перехватил Гена, взяв грубо за локоть и потянув в свою сторону.

Х: – Ты совсем с катушек слетел? Мне это зачем? – взгляд Бори был строгим, а мышцы в челюсти вырывались наружу, будто вот вот вырвутся.

Г: – Хэнк прав. Кис, угомонись. – грубым тоном рявкнул Гена в сторону Кислова, слегка швырнув его назад, подальше от Бори.

К: – Да? Тогда какой мотив был у тебя, когда ты нас своему папаше сдал? – выкрикнув с агрессий, Кислов ударил кулаком по груше и смотрел разъяренно на Хенкина.

Х: – Я уже объяснял тебе.

М: – Парни, хватит. То, что было - прошло. Сейчас нам нужно думать что делать с этими парнями. – Мел был как всегда сдержан в выражениях, но в его голосе была слышна тревога. Да, все, что было - прошло. Но это вновь вернулось. В другом лице, но вернулось.

К: – Грохнуть их и всё! – Киса резко повернулся к Мелу и встретился с ним взглядами. Зрачки Мела бегали, словно хомяки по клетке, а грудная клетка вздымалась как гром. Резко в лице Кислова напряжение спало, а в глазах будто заиграл азарт. – Ну или как вариант, пусть стреляются, но за отдельную плату.

Все присутствующие встали в тупик. Вопросительный взгляд каждого прожигал Кислова настолько, что тот бегал глазами от одного к другому и, будто молча, задавал им встречный вопрос.

Г: – Ты ебанутый? – Гена сказал тихо, но с очень раздражающей интонацией, и медленно пошел в сторону Кислова, заставляя того немного шагнуть назад, – Тебе сказали, их оплата за дуэль - молчание!

К: – Ну узнает Ксюха, что вы все убийцы, и что с этого? Будто она вас любить меньше станет. – Кислов закатил глаза и устремил недовольный взгляд на Гену, а затем резко получил подзатыльник от старшего. – Э блять, за что?

Х: – Да за твои слова, придурок! – Хенкин выпрямился и подошел медленным шагом к Кислову. В его голосе было раздражение и легкая хрипота, которая отдавала бассом, – Тебе напомнить что произошло год назад? Когда Оксана узнала о том, что я убийца блять! – Хэнк вскрикнул эти слова настолько громко, что в ангаре раздалось эхо. Костяшки рук сжимались, заставляя краснеть их с каждым разом сильнее и сильнее.

К: – А вдруг она повесилась из-за Рауля? М? – Кислов вопросительно дернул головой в сторону Хэнка и устремил свой гневный взгляд на друга. Кучерявый никогда не умел подбирать выражения и это было одним из его главных недостатков.

И именно из-за его необдуманного и слишком неуместного вопроса между Хэнком и Кисой завязалась драка. Хэнк бросился на друга, ударяя кулаками об его миловидное личико, оставляя ссадины и кровь. Кислов ведь тоже не промах и каждый его удар был наполнен бешеной агрессией. Эти двое ругались и дрались часто, казалось, что кроме этого их больше ничего не связывает. Подавленная агрессия обоих всегда выражалась открытой агрессией друг на друга, ведя за собой последствия в виде фингалов, крови и разбитых костяшек. Крики, оры, хрипы доносились из ангара, казалось, что там не драка, а целый ММА бой, не хватает оров с трибун. Но они отлично заменялись криками Гены и Мела, которые пытались оттащить друзей от друг друга.

Г: – Прекратили оба, блять! – строгий и очень громкий крик Гены, который встал между двумя, раздался эхом в ангаре и в ушах каждого присутствующего. Тяжелое и громкое дыхание Хэнка и Кисы заполняло пространство. – Вы че, сука, устроили? Киса, ты ебать как не прав! Мы рискуем и своими жизнями, и жизнью Ксюши и ты должен это понимать, как никто сука!

К: – А своими-то мы че рискуем? – сплюнув кровь на пол, Кислов всё ещё тяжело дышал и вытирал кровь из носа рукавом.

М: – В тюрьму захотел? Ты никого не убивал, да, но ты соучастник. – спокойным голосом объяснял Мел, пытаясь донести свою точку зрения до разъяренного кучерявого. – В конце концов, вместо того, чтобы решать проблему, вы разбиваете друг другу лица!

Х: – Да пошел ты, наркоша херов! – выкрикнул Хэнк и быстрым шагом направился в сторону выхода, попутно схватив пуховик с мотоцикла и рюкзак под ним. Дверь захлопнулась с грохотом, заставив Мела слегка вздрогнуть.

М: – Это он мне? – смотря вопросительно на дверь, произнес Мел и направил свой взгляд на Гену и Кису.

Г: – А ты че, наркоша? – усмехнулся Гена и помотал слегка головой, отойдя чуть в сторону от Кислова, который показывал средний палец в сторону двери и облизывал губу, слизывая кровь с раны.

Хэнк быстрым шагом шёл по берегу, слегка спотыкаясь об песок. Кровь струйкой стекала из вновь тронутой раны на брови, во рту был до жути неприятный вкус железа. Небо покрылось темнотой, а море бушевало с каждым днем все больше и больше, нагоняя страх и одновременно печаль. Боря никогда не выражал свои эмоции ярко - для него это признак слабости, но сейчас, не сумев совладать своими эмоциями, тихо-тихо всхлипывал. Внутри было чувство, будто рану, что уже была на грани заживления, снова расковыряли ножом и сделали ее еще больше и глубже. Споткнувшись об песок, Боря упал на колени и с агрессией швырнул рюкзак в сторону, а затем закрыл ладонями лицо и всхлипывал, сидя на земле.
_____________

Х: – Окси, ты дома? – кинув ключи на тумбу в прихожей, Боря снял кроссовки и прошел вглубь квартиры. – Оксана, я знаю, что ты дома, твоя куртка висит! – кричал Хэнк, направляясь в сторону своей комнаты.

Быстро кинув рюкзак в свою комнату, Хэнк направился в комнаты сестры. Аккуратно постучав согнутым указательным пальцем, он осторожно дотронулся до ручки и приоткрыл её. Оксана лежала неподвижно на своей кровати, отвернувшись к стене и свернувшись клубочком. Плед был на другой стороне кровати, а окно было открыто нараспашку. По всей комнате валялись вещи, тетради, учебники и прочий хлам.

Х: - Ну ты же заболеешь, Оксан.. – Хэнк зашел в комнату и направился в сторону окна, а затем вплотную его закрыл и повернулся к сестре.

О: – Ну и что? – с ее губ донесся тихий и безжизненный голос с легкой дрожью. Тяжело вздохнув, Хэнк подошел к кровати и осторожно сел на край, положив свою ладонь на плечо старшей и нежно погладив его большим пальцем.

Х: – Ты хоть ела сегодня? – Хэнк старался говорить настолько тихо, что больше смахивало на шёпот. Он переживал за сестру и смотреть на неё в таком состоянии ему было безумно тяжело. Увидев, как Оксана слегка помотала головой, Боря кратко и тяжело вздохнул и поджал губы. Он не мог подобрать ни единого слова поддержки, все слова путались в клубок. Сказать стандартное "всё будто хорошо" он не мог - он не знал когда оно наступит. В груди было легкое чувство вины за то, что он никак не мог помочь своему самому близкому человеку, он просто не знал как.

О: – Борь, иди. Что ты сидишь и слова подбираешь? Ничего уже не изменить. – тихо сказала Оксана, дернув слегка плечом, заставляя брата убрать от нее ладонь. Свернувшись еще больше калачиком, она шмыгнула носом и пялилась в стену, словно пытаясь там найти ответы на внутренние вопросы.

Хэнк молча встал и слегка нагнулся к сестре, чмокнул ее в лоб и направился в сторону выхода. Обернувшись на сестру и смотря на нее грустным взглядом, Хэнк чувствовал тревогу, что вот-вот вырвется наружу. Словно подсказывая, что совсем скоро произойдет что-то страшное и ужасающее. Боря тихо закрыл дверь и стоял перед ней еще минут 10, прежде чем развернуться и уйти. Что-то тянуло его туда, кричало и билось.
_____________

Ксения тем временем уже была дома. Она сидела за рабочим столом, снова углубившись в подготовку к экзаменам. Мысли о ситуации в ангаре никак не отпускали её, как бы сильно она не старалась от них сбежать. Каждое прочитанное слово забывалось, предложения путались в голове и подготовка была бесполезной. Пробормотав себе под нос "блять", Ксения слегка оттолкнулась от стола и устремила свой взгляд в окно. Тучи заслонили небо так сильно, что не было видно ни одного проблеска звездочек в небе. Лишь темнота. Деревья бушевались от ветра из стороны в сторону, создавая нагнетающую обстановку за окном. Все листья на асфальте казались черными из-за туч, травы и вовсе уже не было. Тусклость и бледность расплывалась в груди девушки, что сидела в своей комнате с приглушенным светом от лампы на рабочем столе. На телефоне стоял режим "не беспокоить", поэтому эту атмосферу никто не мог сломать своим неподходящим звонком. Девушка всегда ставила этот режим, когда хотела побыть одна. И ни одна душа не могла ее потревожить, будь то Хэнк или Рита.

Стук в дверь комнаты. Все же могла. Девушка повернулась к двери, а та, в свою очередь медленно открылась и из дверного проёма выглядывал мамин взгляд.

М: – Что делаешь? – чуть шире приоткрыв дверь, мама высунула свою голову и смотрела на дочь с нежностью и легким сожалением.

– К обществу готовлюсь. А что? – вскинув брови, спросила Ксения. Та ссора всё ещё ее не отпускала и оставляла неприятный осадок в груди и горечью в горле.

М: – Да я просто.. – Ирина замешкалась, это было видно невооруженным взглядом. – Я войду? – увидев легкий кивок от дочери, она скромно зашла в комнату и закрыла дверь. – Слушай, я понимаю, что у тебя переходный возраст и так далее..

– Даже не начинай! – рявкнула Ксения с раздражением и закатила глаза, отвернувшись к тетрадке. – Не надо на меня перекладывать всю вину. Вы были не правы. – по лицу мамы было видно, что она опешила от таких слов и они ей очень не нравились.

М: – Ксюша, я хочу помириться! – раздражающе и тихо сказала Ирина, – В кого ты такая гордая?

Ксения подняла взгляд на маму, но ничего не сказала в ответ, а лишь показала ручкой в сторону Ирины, указывая, что это качество взято от собственной мамы. Ирина фыркнула в сторону дочери и поспешно вышла из комнаты, хлопнув дверью. Да, возможно Ксении и не стоило так реагировать на первый шаг к примирению от матери, но она осознавала, что это ни к чему не приведет. Это повторяется из раза в раз, и в каждом разногласии была всегда виновата Ксения, без разбора, и уж точно эти разговоры не приводят к чему-то новому. У Ксении был внутренний стержень и сильный характер, в силу обстоятельств, хорошо развиты личные границы и понимание "навязывания чувство вины".

Потупив буквально две минуты над тетрадью, Ксения схватила телефон и увидела бесконечных поток уведомлений от парней и подруг. Разблокировав, она зашла в телеграмм и первое, что ей бросилось в глаза - сообщение от Кислова, написанное 10 минут назад.

Кисыч
– Выйдешь? Поговорить надо
21:47

О чем? –
21:58

Кисыч
– Ну выйдешь или нет
22:00

Девушка ничего не ответила на последнее сообщение от Кислова и встала со стула, подойдя к окну и посмотрев вниз. За отражением красовался знакомый силуэт парня, что заставило девушку ухмыльнуться. Схватив спортивные штаны с кровати, Ксения поспешно переоделась, а затем быстрым шагом устремилась в сторону прихожей. Сняв с плечиков теплую рубашку и быстро засунув ноги в кроссовки, девушка схватила ключи и выбежала из квартиры.

Лифт ждать Ксения не горела желанием, поэтому побежала вниз по лестнице. Открыв дверь подъезда, Кислов обернулся на пиканье домофона и слегка улыбнулся.

К: – Я думал не выйдешь. – Под приглушенным светом фонарей виднелась ссадина на перегородке носа, разбитая губа и фингал на скуле. Волосы были взъерошены из-за ветра, а руки были все также в кармане спортивок.

– Че хотел? – грубо и быстро протараторила Ксения, выражая недовольство и нежелание разговаривать с молодым человеком. Она хотела поинтересоваться специфическим гримом Кислова, но быстро прикинула в голове что к чему и промолчала.

К: – Грубо, Ксю, грубо. – шмыгнув носом и слегка покивав головой сказал Кислов, опустив взгляд на кроссовки, а затем поднял его обратно на девушку. – Я хотел сказать тебе, что на базе я злился не на тебя.

– И? – девушка не скрывала безразличия в голосе, прожигая недовольным взглядом парня и скрещивая руки на груди. – Я не понимаю зачем ты пришел.

К: – Там ситуация как бы.. – Кислов замешкался и отвел взгляд от девушки на окна соседей, бегая от одного к другому. – Тебе это знать нельзя.

– Прости, что? – вопросительно и раздраженно спросила Ксения, вскинув бровями. – Нельзя? Кислый, иди ты к черту! – девушка резко развернулась в сторону подъезда и быстрым шагом направилась к нему, но почувствовала, как ее локоть резко сжали и потянули назад, заставляя обернуться.

К: – Хватит показывать свой характер! – рявкнул Кислов, все еще держа Ксению за локоть и смотря на неё строгим взглядом. – Ты, блять, многого не знаешь и знать тебе это не надо!

– Объясни мне, почему? – Ксения выкрикнула эту фразу, смотря Кислову в глаза. – Разве я кому-то расскажу?

К: - Дело не в том, что ты кому-то расскажешь, а в том, что.. – Кислов отпустил локоть девушки и вновь засунул руки в карманы, поджав губы и тяжело вздохнув. А затем, нахмурил брови и смотрел на девушку, - Пиздуй отсюда. Не надо было вообще тебе писать, блять.

Кислов развернулся и быстрым шагом направился в глубь дворов, сплюнув по пути. Он оставил девушку одну во дворе, под слабо сверкающем фонарем и в полной растерянности от его слов и резко сменившихся эмоций. Можно было бы понять все на свете, но не "биполярку" Кислова. Сначала делает шаг навстречу, затем десять назад. Для чего и зачем? Понятно только ему, хотя, вернее будет сказать - никому. Ксения простояла еще минут пять, прежде чем уйти домой.

Почему же именно Кислов, который в ангаре кричал, что ему плевать на то, что Ксения узнает об их тайне, сам пришел к ней и попытался завести диалог? Все просто - после драки с Борей, Кислов конечно же осознал, что он ляпнул в сторону Оксаны, да ему и самому стало неприятно от сказанных слов, ведь Оксана не была ему чужой. Покумекав наедине с собой и с косяком, Кислов представил, что будет с Ксенией если та узнает и, честно говоря, мысли внутри него заставили почувствовать тревогу. Такое волнение за девушку для него было впервой, ведь ранее таких острых ощущений он не испытывал. Каждая эмоция, каждое его переживание в данный момент началось с момента на ее работе, с той самой панической атаки, которую Кислов видел впервые. Чувство защитить, помочь ей и закрыть её от всех проблем и тревог - вот что чувствовал парень в тот и по сей день.
Честно признаться, Кислов всегда считал девушку, как солнце среди серого неба. И каждый раз, когда мысли поглощали его настолько сильно, что сам он был не в состоянии справиться, он приходил к ней и говорил ей о каждой своей мысли, зная, что она поймет и поддержит.