Я мама-мужчина в игре кошмар

Когда Сюй Иньтан впервые вошел в эту сцену, он сразу почувствовал, что экран наполненный белыми, оголенными тела, не был подходящим эмоциональным этапом для восприятия его маленьких детей.

Поэтому он держал их обоих в своем кармане, надеясь что они сильно не будут всматриваться на собравшихся тут тел. Однако, когда началась драка, он не мог больше обращать на них внимания. Чем и воспользовались два маленьких мальчика, выскользнув из кармана, чтобы помощь своей матери в схватке.

Мысли детей в этот момент были очень просты. Помимо еды, сна и игр, все, что их волновала — это их мать. У них не было вообще ни малейшего представления о мужских и женских полах и их различий.

(Дальнейший перевод текста выполнен с китайского языка).

Несмотря на то, что у Сюй Эрбао не было хорошей возможности, выпрыгнуть из кармана матери, он с точностью упал головой в толпу голых женщин.

Упав на их тела он почувствовал лишь тусклое эмоциональное колебание этой группы еды, которая была почти одинаковой во всех аспектах.

С точки зрения осязания и температуры, грудь его матери была лучше, чем у группы женщин, кожа которых была мягкой и очень сильно гладкой из-за использования увлажняющих масел, именно этот аспект не позволил неразвитым лапам Эрбао зацепиться за кожу собравшихся тел.

Он застрял в куче голых женщин и совершенно не мог выбраться, поэтому ему пришлось звать на помощь своего старшего брата.

Сюй Сяогуай в этот момент как раз с точностью определил место нахождения их цели. Охотиться за едой для него было совершенно несложно. Своими щупальцами он легко обернулся вокруг цели, и скрутил ту как рисовую клецку.

Как только жертва начала бултыхаться и кричать, Сяогуай посчитал эти крики слишком шумными и неприятными для его ушей, поэтому не отходя от цели он тут же нашел скопление непонятных влажных вещей и сунул их в рот жертвы. Неожиданно для него добыча оказалась слишком хрупкой и сразу же потеряла сознание.

Посчитав, это за знак Сяоргуай хотел приступить к трапезе, однако смутно вспомнил разговор его матери с другими людьми, один из его дядей или теток тоже хотели эту еду. Ребенок поразмыслил и почувствовал, что его желудок еще достаточно полон, поэтому он не торопился есть пойманную добычу.

Сначала он протянул щупальца в сторону, чтобы спасти своего брата, который совершил ошибку в посадке кучи невкусных тел.

(Перевод остального текста выполнен с английского языка).

С помощью щупалец брата Сюй Эрбао наконец-то вырвался из мягкой ловушки, которая чуть его не поглотила его тело. Он быстро последовал за щупальцами брата и дополз до середины его тела, сделав расслабленное вздохивающее движения.

Что касается липкой жидкости на щупальцах брата, Эрбао не возражал покататься по ней. Он также с любопытством потянул к себе ненаполненный «воздушный шар», который не был засунут в рот мерзавцу. В этот момент Эрбао не знал, что это действие добавило еще большую ментальную атаку к уже почти разваливающейся психике Сюй Иньтана.

Грязный!

Мой второй ребенок, которого он совсем недавно помыл !

Тоже грязный!

Сюй Иньтан повернулся к Хуахуа и сказал: «Могу ли я присоединиться к вам позже?»

Проследив за его взглядом, Хуахуа увидела двух грязных детей, держащих презервативы, которые не были засунуты в рот подонка, в качестве игрушек. Она понимающе кивнула: «Конечно, ты можешь присоединиться, ты должен как минимум нанести ему десять парезов, если хочешь».

После того, как Идесс потерял сознание, нападавшие на них куклы-марионетки прекратили свое нападение. Игроки воспользовались этой возможностью, чтобы встать вместе в строй и очистить и перевязать свои раны.

Не смотря на тот факт, что собравшиеся тут мужчины и женщины не могли выдержать ни одного удара Тяньтяня, когда большая группа этих кукол бросилась на них вперед, Тяньтянь и остальная команда не смогли не получить травмы.

Тяньтянь вытерла спиртом царапины на своем лице, когда она услышала разговор Хуахуа с Сюй Иньтаном, она не могла не прокомментировать: «Я думаю, десять порезов — это слишком много. Этот парень довольно маленький и хлипкий».

Хотя свободный халат Идесса был очень привлекателен, она только что бросила несколько взглядов на то, что болталось в ниже части его талии, когда размышляла, как бы эффективно разбить этот мерзкий орган. Основываясь на своей визуальной оценке, она подумала, что десять раз разрезать этот маленький агрегат будет довольно сложно.

«Оно должно быть примерно таким, для десяти порезов». - Хуахуа также вспомнила размер органа, который она видела ранее из под халата Идесса: «Если это не сработает, мы можем сделать пару вертикальных разрезов».

Обсуждение двух девушек заставило Сяо Цин и Лао Вана почувствовать легкий холодок в определенной части их тела. Сяо Цин беспомощно сказал: «Почему бы вам не привести его и не посмотреть самим».

Как говорится, увидеть — значит поверить, а практика приносит истинное знание. Хуахуа и Тяньтянь тут же позвали Сюй Сяогуая, чтобы переправить эту дрянь.

В этот момент они подумали, что Сяогуай был достаточно красив и умен, он был действительно достаточно очаровательным ребенком, который мог без проблем конкурировать с котятами и щенками.

Даже Сюй Эрбао, следуя примеру своего брата, был почти таким же очаровательным, как маленький хомяк. Ему не хватало только немного больше шерсти, чтобы превзойти его!

Малыши были очаровательны и Сюй Иньтан, как их мать, гордилась ими.

Однако это не помешало ему отказаться от их липких объятий, когда они приблизились к ниму.

Он указал на близлежащий бассейн и попросил детенышей пойти и умыться. Когда Эрбао попыталось сопротивляться, он применил свое главное оружие: «Я считаю до трех, один...»

Ему не нужно было считать до второго. Сюй Эрбао тут же прыгнул в бассейн, и его маленькие лапки забарабанили по воде, призывая брата помочь ему вымыть спинку.

Можно сказать, что он был очень чувствителен к подобным рода ситуациям.

Идесс был оставлен Сюй Сяогуаем на земле, с закатанными глазами и истекающим липкой и неприятной белой жидкостью изо рта, что было довольно отвратительной картиной.

Убирая беспорядок, устроенный собственным ребенком, Сюй Иньтан вздохнул и попросил Лао Вана дать ему веревку, чтобы надежно привязать Идесса к стулу.

«Подождите, раздвиньте ему ноги», — сказала Хуахуа, держа в руках хирургические скальпели, что заставило Сяо Цина сделать шаг назад с удивленным выражением лица.

Он никогда не думал, что почувствует такое сильное чувство опасности от своего товарища по команде. Он словно проглотил петарду, готовую взорваться в любой момент.

Сюй Иньтан развязал веревки, связывающие ноги Идесса, и привязал их по отдельности к ножкам двух стульев. Его движения были исключительно искусными, и в мгновение ока он завязал идеальный двойной узел.

В то же время Лао Ван связал руки Идесса за стулом, также закрепив их двойными узлами. Тяньтянь высунула голову, чтобы посмотреть, как они работают, ее любопытство возросло. Она спросила: «Что это за узел?»

«Это узел используют для свиней, он также известный как свиная пуговица*. Мы используем его, чтобы связывать свиней в нашем родном городе», — весело ответил Лао Ван: «Это очень просто, если хочешь научиться, я сделать это когда мы вернемся».

Сюй Иньтан кивнул: «Этот узел начинает затягиваться, при большой борьбе. В больницах, когда обычных ограничений недостаточно, персонал использует этот метод, чтобы связывать пациентов».

Если веревку затягивать слишком сильно в течение некоторого времени, она может перекрыть кровообращение и стать крайне болезненной вещью для жертвы. Поэтому большинство здравомыслящих пациентов становятся довольно послушными после связывания.

Тяньтянь научилась воспринимать слова Сюй Иньтана как шутку. Если бы она этого не сделала, ситуация была бы слишком ужасающей, чтобы ее обдумывать. Она улыбнулась и заметила: «В больнице, должно быть, довольно темно, чтобы использовать что-то подобное».

Затем она посмотрела на Идесса, который стонал и показывал признаки прихода в сознание, и спросила Хуахуа, хочет ли она нанести первый удар.

Отвращение Тяньтянь к таким мерзавцам, как Идесс, было больше с женской точки зрения, в то время как эмоции Хуахуа были вызваны ненавистью и гневом, по отношению к этому мужчине. Хотя Тяньтянь не понимала источника этого гнева, это не помешало ей заботиться об эмоциях Хуахуа.

Хуахуа улыбнулась и сказала: «Конечно».

Идесс постепенно приходил в сознание, сонным и дезориентированным. Он инстинктивно хотел выплюнуть отвратительную субстанцию ​​во рту, но Сяогуай с высокой точностью запихнул презервативы глубоко в глотку мужчины, из-за чего призрак не только не смог ее выплюнуть, но и вызвал у себя серию сухих рвотных позывов. Затем он осознал ужасную ситуацию, в которой он находился.

«Ты наконец-то проснулся», — сказал кто-то. Голос женщины был нежным и добрым, из-за чего Идесс не мог не проявить намек на радость на своем лице. Даже в таком плачевном состоянии он считал, что ни одна женщина не сможет устоять перед его обаянием.

Более того, он был в своем саду, и он мог чувствовать своих кукол-марионеток. Если бы он мог отдавать им приказы...

"Гуу!"

Внезапно Идесс издал жалобный крик боли. Сильная боль застала его врасплох, заставив покалывать кожу головы и лишив его дыхания. Он инстинктивно содрогнулся, извиваясь всем телом и конечностями, почти опрокинувшись на стул.

Сильная боль заставила его задохнуться, и липкое вещество во рту вошло в трахею, душив его. Если бы не прием Геймлиха* сделанного Хуахуа, он мог бы отправиться в загробную жизнь с презервативом в горле.

(*(абдоминальные толчки) является быстрой процедурой оказания первой помощи при удушье вследствие обструкции верхних дыхательных путей инородными телами, обычно пищевыми продуктами или игрушками).

«Мне так жаль», — сказала Хуахуа, вытирая кровь со своего хирургического скальпеля о его бедро, она говорила успокаивающим тоном, словно имела дело с одним из своих пациентов: «Я не ожидала, что ты будешь так чувствителен к боли. Держись, скоро все закончится».

Она сделала еще один надрез, и ее точные навыки владения лезвием, полученные в ходе бесчисленных практических занятий, оставили глубокий надрез на извивающемся мясистом органе мужчины.

Пронзительный крик разнесся по всему саду. Хотя Идесс все еще мог управлять своими куклами-марионетками, у него не было возможности отдавать какие-либо осмысленные команды. Он мог только выть и кричать, как дикое животное, неспособное сформировать какие-либо связные слова.

Боль!

Только это ужасающее слово, проявляло себя, вторгаясь в каждую из его клеток тела, сокрушая его душу в неузнаваемый порошок и пепел. Он чувствовал, как на его тело постоянно давят гигантские камни, и поглощает пламя, до такой степени, что он возненавидел свое собственное существование.

Куклы и марионетки оставались неподвижными, как живые скульптуры, но даже в их пустых, оцепеневших глазах появились намеки на живой блеск.

Живые люди и души мертвых начали повалиться в пространстве террасы, создавая ощущение разрыва, которого не должно быть в мире смертных. Голые женские тела, отмеченные любовью и желанием, теперь напоминали вертикальные скульптуры — величественные, торжественные и такие же тихие, как мертвые люди.

Эти скульптуры слушали крики агонии Идесса, как будто они слушали молитвы на похоронах, чувствуя, что сила, связывавшая их, слабеет и исчезает.

Сначала их тела стали холодными и жесткими, затем на их коже начали появиться большие участки некротических пятен. Вскоре, словно кто-то нажал кнопку ускорения на разложении, за несколько вдохов они превратились в гниющие, дурно пахнущие трупы, которые больше не реагировали ни на одну из команд Идесса.

Их души вышли из мертвых тел, оставив позади боль и отчаяние, наконец спустя долгое время они стали невероятно легкими, возносясь ввысь, исчезая в ярком и сияющем свете луны.

«Нет...» — заскулил Идесс, судорожно содрогаясь и дрожа всем телом, словно пытаясь удержать что-то. Его лицо посерело, слезы и слизь покрыли все его лицо, а сильная боль заставила его неосознанно раскрошить один из зубов. Некогда гордый король впал в состояние, худшее, чем бродячая собака, и любой легкий шум или движение наполняли его страхом и дрожью.

«Вытрите руки», — сказал Сюй Иньтан протягивая полотенца Хуахуа и Тяньтяню.

После того, как он помыл еще раз двух своих детей, у него не возникло желания делать Идессу еще какие-либо операции. этот призрак выглядел настолько грязной от чрезмерных пыток, что казалось, что от одного только прикосновение к нему его рука начнет гнить. Поэтому он предложил: «А что, если мы сожжем его? Он слишком грязный, я не хочу чтобы мои дети, его трогали, и уж тем более ели».

«Если так, то пусть Лей Бо этим займется этим, это как раз его специальность», — Сяо Цин вытащил талисман и вынул из него Лей Бо с пустым лицом. Сяо Цин накопил немало талисманов в исторической копии типа древнего Китая, ранее он использовал их для подавления Флоры. Однако их можно было использовать и для контроля духов.

Выражение лица Лэй Бо теперь было жутко похоже на тех марионеток – онемевшее, опустошенное и безжизненное. Он превратился в связанный дух внутри талисмана Сяо Цина, даже не классифицированный как домашнее животное, он был не большее чем дешевый аксессуар для игрока, который в любой момент можно было выкинуть.

Лей Бо тупо уставился на Идесса, который теперь был в жалком состоянии, истекая кровью в интимных местах. Он оглядел хаотичное окружение и не мог не пролить слезы сожаления.

Я был таким глупым, правда...

Если бы я не провоцировал этих людей с самого начала и просто остался в своей комнате...

Если бы я не пытался их обмануть, активно предоставляя им информацию...

Было бы у меня более светлое будущее?

Сяо Цин не мог знать о чем думал Лэй Бо. Он не был профессиональным экзорцистом, и если бы у Лэй Бо не было явных скрытых мотивов и дополнительной информации для извлечения, он бы давно разделил того на части, чтобы накормить малыша Сяогуая.

*****************************

****************

****

Вернувшись в обратно в номер, Сяо Цин быстро заказал барбекю, добавив разнообразные морепродукты, овощи и несколько пирожных, мороженого и десертов, следуя приказам Лао Вана и Сюй Иньтана. Обе девушки чувствовали себя подавленными после сильного эмоционального всплеска, поэтому побаловать себя чем-то сладким могло бы помочь им поднять настроение.

Сюй Иньтан присел на корточки, чтобы нежно погладить головы Хуахуа и Тяньтяня, а затем достал с одежды Эрбао, прижимавшееся к его груди, со словами: «Хотите, я вас обниму?»

«Я тоже хочу!» — с энтузиазмом ответил Сяо Цин, чтобы девушки не чувствовали себя неловко. Он потащил Лао Вана, и группа людей обнялась, сбившись в огромную кучу тел.

Не существовало такого плохого настроения, которое не смогли бы развеять добрые групповые объятия.

А если они не сработают, можно было бы просто добавьте еще одни групповые обнимашки.

Хуахуа некоторое время лежала на груди Сюй Иньтан, а затем не смогла сдержать тихих слез, вытирая влагу с глаза, она извинилась перед своими товарищами по команде.

Они отправились на миссию неподготовленными и могли быть полностью уничтожены. У Сяо Цина была глубокая рана на руке. Если бы они гуманно не уничтожили Идесса, чтобы позаботиться об эмоциональном состоянии Хуахуа, они могли бы извлечь из него много ценной информации.

«Все в порядке», — успокоила ее Сяо Цин с веселой улыбкой: «Мы уничтожили троих важных NPC в первую ночь! Троих, ты можешь в это поверить? Это невероятный подвиг! У нас еще шесть дней впереди, и даже если мы не будем стремиться к высшему проценту завершения сюжета, мы сможем продать информацию, которую собрали по неплохой цене».

«Мы уже обеспечили себе как минимум шестизначные суммы в очках, даже не найдя никакой важной информации. А с двумя более, возможно, осведомленными NPC и важной наводкой о пожаре десятилетней давности, я уверен, что мы сможем договориться о семизначной сумме или больше».

«Мы живы, и это главное! Да здравствует прохождение копии!» - Сяо Цин вытер стекающиеся слезы Хуахуа: «Если тебе все еще нужно выпустить пар, мы можем вернуться и переиграть этот экземпляр, когда захочешь, убивая мерзавцев столько раз, сколько захочешь, любым удобным для тебя способом!»

Хуахуа усмехнулась сквозь слезы: «Ты заставляешь меня звучать как серийный убийца».

Она взяла себя в руки и кратко объяснила своим товарищам по команде, почему она вышла из себя из-за Идесса: «Недавно я лечила пациентку, у которой была ситуация, похожая на жертв Идесса. Ее обманул мужчина, она покинула родной город в беде и ей не к кому было обратиться. К тому времени, как она добралась до меня, она была в критическом состоянии».

«Ее парень давно сбежал, а она отказалась дать контактную информацию своих родителей. В конце концов, мне пришлось организовать ее отъезд».

Хуахуа даже не знала имени девочки, откуда она родом и сколько ей лет. Но она помнила, как девочка плакала и благодарила ее, говоря, что это был первый раз, когда кто-то был так добр к ней.

Тяньтянь переместилась в другое положение и обняла Хуахуа, нежно похлопав ее по спине.

Тем временем Сяо Цин прислушался к звукам снаружи, приподнял бровь и сказал: «На этот раз персонал двигается довольно быстро. Я думал, они будут заняты барбекю по крайней мере полчаса».

«Нельзя терять времени», — сказал Сюй Иньтан: «Мы избавились от троих важных для сюжета персона за одну ночь, даже идиоты поняли бы, что они разворошили осиное гнездо».

«Держу пари, что они здесь не для драки», — ответил Сяо Цин.

«Я готов поспорить, что они здесь не для драки», — подтвердил Сюй Иньтан: «Эрбао сказал, что от них исходит слабый запах еды, который может быть связан с существом, с которым мы столкнулись в сценарии Флоры».

«Кто-нибудь вступи в пари, что они здесь ради драки?» — спросил Сяо Цин своих товарищей по команде, получив кучу недоверчивых взглядов.

«Если бы они пришли сюда для драки, мы бы вышвырнем тебя на передовую», — шмыгнула носом Хуахуа, отпуская руку Сюй Иньтан и игриво ущипнув Тяньтяня за щеку, девушка в этот момент все еще обнимала ее: «Ладно, больше никаких обнимашек. У нас гости».

«Мы хотим обнимашек!» - Тяньтянь поцеловала Хуахуа в щеку с притворным звукам, а затем ускакала, повернувшись к Сюй Иньтан с официальным поклоном. Она громко сказала: «Спасибо за ваше гостеприимство».

В этот момент она имела в виду: «Они такие мягкие...»

Такие мягкие ...хи-хи-хи...

Примечание автора:

Я тоже хочу обнять Маму Сюй Интан! [Качается и причитает]

Добавлю горячий факт: Человеческие мышцы очень мягкие, когда расслаблены [хлюпает]