Я мама-мужчина в игре кошмар

Единственное, что можно было сказать, так это то, что Сюй Сяогуай на самом деле был невиновен в этой трагедии с избиением детей. Он просто слишком наслаждался едой и не мог удержаться от чавканья, когда слышал звуки проходящих мимо него восхитительных игроков, из-за чего все это привело его к наказанию.

Даже объединив усилия с братом, чтобы напугать людей за спиной Сюй Иньтана, было недостаточно, чтобы позволить им насладиться тайным вкусом их тел. Судя по всему, их игривые выходки не остались без внимания, и даже попытка незаметно перекусить, пока «Мама» читала, привела к катастрофе.

Правда в том, что Сяогуай вел себя хорошо, следуя инструкциям своей матери. Не есть двух лучших блюд пока они живы и есть только то, что уже умерло. Однако ему не повезло, в результате чего мать схватила его и отшлепала прямо посреди еды.

Поэтому неудивительно, что Сюй Сяогуай плакал, чувствуя себя обиженным и грустным.

Видя, как Сяогуай плачет, покрытый липкой, вязкой и мутной жидкостью, стекающей по всей его коже, Сюй Иньтан не мог не почувствовать сожаления к ребенку, который совсем недавно сумел выглядеть несколько прилично, но теперь снова превратился в грязный комок плоти.

Тем временем Сюй Эрбао упорно боролся за свое право насладиться пиршеством.

В сознании Сюй Иньтана он прикрыл свою маленькую задницу пытаясь защитится от ударов. Из-за чего юноше пришлось безжалостно и с досадой схватить кожу на задней части шеи ребенка и поднять его в таком положении вверх, отчего Эрбао превратился в мягкий шерстяной комок. Его отпустят только в том случае, если он без слез признает свою ошибку.

Сюй Эрбао, прикрывая больные ягодицы раскачивался из стороны в сторону, снова был жестоко наказано матерью. Он плакал от боли, но все же признал свою ошибку.

Сюй Иньтан посмотрел на Сюй Сяогуая, который превратился в плачущий беспорядок, но все еще не притронулся к еде. А затем взглянул на Эрбао, который повторил: «Я больше не буду воровать еду», сто раз, отчаянно поглощая панику и хаос, витающую в воздухе.

Сюй Иньтан тяжело вздохнул, его голова разболелась от боли.

Он не мог поверить, что ему придётся воспитывать этих маленьких негодяев, до самой своей смерти. Быть мамой действительно было слишком благородной профессией.

«Я скажу это еще раз», — Сюй Иньтан крепко схватил первого ребенка в руки и потянул в своем сознании второго ребенка вверх, повторяя три правила для маленьких послушных детей: «Вам запрещено трогать, этих двух игроков. Есть можно только то, что уже умерло, и когда вы кушаете, не пугайте других людей. Понятно?"

Сюй Сяогуай поднял щупальца и подергал ими, чтобы показать, что он действительно был послушен и даже не прикасался к еде, которую его мать не давала ему есть.

Итак, он не понимал, за что его отшлепали по попе. Ребенок обиделся.

«Сяогуай — ты старший брат, который не присматривал в этот момент за своим младшим братом. Вы оба виновны», — Сюй Иньтан решил применить безжалостное коллективное наказание, введя Малыша в лагерь дисциплинирования Эрбао.

Прямо сейчас Сюй Эрбао все еще находилось у него в животе, и он не мог быть полностью уверен, что сможет удержать этого ребенка от дурного поедания движущихся целей, когда он родится. Поэтому ему заранее придётся схватить старшего ребёнка за ухо, чтобы помочь ему присмотреть за остальными его потомками.

Эрбао не имел права голоса в этом вопросе. Он мог только наблюдать, как Сяогуай занимает положение старшего брата, только потому что он родился первым. Точнее, вопрос о том, существует ли у их вида концепция братьев и сестер, все еще остается предметом споров, но это не так сильно повлияло на его настроение, как невозможность больше питаться хаосом и паникой в воздухе, которые все больше рассеялись, оставляя лишь после себя пустую мертвую тишину.

Эти два продукта пахли так восхитительно вкусно, но он мог только смотреть на них, а не есть их. Его мать била их, даже если он просто к ним прикасался, что очень злило Эрбао.

Сюй Иньтан похлопал обиженного по голове Сюй Эрбао, а затем похлопал внезапно разгневанного Сюй Сяогуая, который внезапно стал старшим братом: «Хорошо, идите и поиграйте, но запомните, что я вам сказал». После паузы он предупредил: «Вам нужно запомнить эти три правила, и если вы снова совершите эти же ошибки, я очень сильно на вас разозлюсь».

Пока два детеныша находились в комнате и обучались хорошим манерам, Сюй Иньтан не чувствовал ничего странного. Однако «переводчик», которого он похитил у группы культистов, серьезно пострадал от увиденного. Всего через несколько минут, после того как Сюй Иньтан начал обучать детей, культист, который поначалу яростно сопротивлялся, заметно побледнел и в его глазах пропал блеск жизни. Он ничем не отличался от безжизненной восковой фигуры.

Нет, нельзя чтобы это так продолжалось.

Сюй Иньтан похлопал переводчика по щеке, чтобы разбудить его, а также попросил Эрбао использовать свои успокаивающие души навыки, чтобы помочь тому восстановить здравомыслие, он не мог позволить этому человеку сойти пока с ума. Священные писания культа содержали слишком много неясных и метафорических терминов, и без помощника-переводчика Сюй Иньтану было бы трудно прочитать всю информацию, которую он хотел узнать до рассвета.

Сюй Эрбао, который был в плохом настроении, небрежно наложил три или два пластыря на потерявшего рассудок культиста, утешения от которых человек так и не почувствовал, а лишь испытывал сильную боль в голове, как будто ему в мозг вставили иголки. Это насильно вывело его из состояния шока.

Его контроль над телом вернулся! Нужно бежать!

Мужчина средних лет с щетиной на лице в одно мгновение вскочил с пола. Но когда он увидел перед собой Сюй Иньтана, то отступил, как будто увидел демона и отошел назад, пока не наткнулся на стену, все еще сжимаясь в нее, как будто она могла помешать юноше перед ним, поймать его.

"Хорошо, продолжим", — Сюй Иньтан откинулся на мягком диване, открывая недочитанную книгу «Ритуальные кошмары» и улыбнулся дрожащему мужчине.

Лицо мужчины исказилось от сильного страха — это была естественная реакция человеческого тела, когда оно испытывает что-то неестественное и пугающее.

Это заставило Сюй Эрбао начать наблюдать за человеком перед ним, словно привлеченный восхитительным ароматом, он испытал искушение пойти ближе и облизать культиста, пока бы он, не насытился богатым и сладким вкусом его души.

Укусить, откусить и съесть еще один кусочек ... только один последний кусочек...

«Ой, этого человека тебе тоже нельзя есть», — Сюй Иньтан вовремя спас своего переводчика и беспомощно сказал мужчине: «Мои дети немного непослушны. Надеюсь, они не причинили вам никаких хлопот, Ваше Превосходительство Папа".

Мужчина больше не мог говорить, он мог лишь издавать бессвязные звуки из горла. То, как он смотрел на Сюй Иньтана, выглядело так, словно он видел перед собой непостижимого монстра, что было далеко от той пылкой преданности, которую он проявлял, смотря на статую Даэис в зале.

Несмотря на то, что он был официально признан преданным слугой Даэис, двое его детей были стопроцентными родственниками его горячее любимой богини.

Человеческая природа может быть непостоянной.

Сюй Иньтан мог себе представить, что если последнему жертвоприношению удастся вызвать сущность Даэис или даже просто ее тень, которую он видел совсем недавно, то сцена жертвоприношения превратится в человеческий ад, гораздо более хаотичный и устрашающий, чем то что происходило с культистами, когда они заметили угасание луна.

Итак, как все это дошло до этого момента...

Похоже, великой Даэис все равно придется взять на себя вину.

*****************

Первоначально, когда Сюй Иньтан вышел из кладовой, его план был хорошо продуман. Он намеревался отыскать комнату, где культисты хранили свои записи, и, хотел использовать предрассветное время, чтобы узнать, существуют ли какие-либо способы безболезненных родов.

Конечно, было бы еще лучше, если бы он смог найти руководство по воспитанию своих двух маленьких экзотических отпрысков. Для начинающей мамы заботиться о двух детях от разных видов одновременно было очень непросто.

Короче говоря, его план был мирным и дружелюбным, юноша не собирался вмешиваться в ритуальную деятельность Церкви Кошмаров. Все бы мирно сосуществовали и брали то, что им нужно.

Однако всего через несколько шагов после выхода из кладовой Сюй Иньтан почувствовал, что что-то в осабняке было не так. Воздух был наполнен восхитительным и сильным страхом. Звуки отчаяния и смятения эхом разнеслись по зданию.

Когда во время ритуала луна угасла, Даэис как будто покинул их, и культисты не могли вынести удара рушащейся их веры.

Сильные, яркие эмоции взбудоражили Эрбао, а охваченные страхом и отчаявшиеся трупы людей источали такой аромат, что у Сяогуая потекли слюнки.

Почувствовав странный запах еды, Сюй Иньтан тут же добрался до первого этажа. Выжившие культисты утратили остатки своего разума и прибегли каннибализму, создавая пищу, перед которой его дети не могли устоять. Те, кто не знал бы его лучше, подумали бы, что Сюй Иньтан как мать совсем не кормила своих детей.

В это же время к нему подошел так называемый Папа. Похоже, он верил, что все сегодняшние события были в какой-то степени частью плана Сюй Иньтана, из-за чего начал выкрикивать имя Даэис, призывая остальных принести Сюй Иньтан в жертву великой богине-матери.

Согласно обычному сеттингу игры, этот Папа должен был быть последним боссом этой копии. Его боевые способности были на уровне того, что должно быть у каждого классического игрового босса, у него были хорошие способности сочетаемые с ближним бое и арсеналом заклинаний.

Однако, если бы не вовремя вмешавшиеся двое его защищающих детей, Сюй Иньтан получил бы несколько ножевых ранений и сломал бы несколько костей, чтобы победить NPC перед собой.

Конечно, когда двое преданных детей защищали свою мать, смысла как-нибудь напрягаться не было. Сюй Иньтан легко приобрел гуманоидную карту и переводчика в одном лице. Таким способом он быстро нашел комнату с нужными ему записями на втором этаже.

К сожалению, Папа сообщил Сюй Иньтану, что, несмотря на многовековое существование культа богини Даэис, никто никогда не исследовал безболезненные роды ее отпрысков. В лучшем случае он мог только сказать Сюй Иньтану: «Только те, кто отбросил свой страх, могут родить семя Даэис». Это была информация, с которой Сюй Иньтан уже был знаком и которую он хорошо применил на практике.

Сюй Иньтан не собирался сдаваться. Он продолжал искать нужную информацию в записях, оставив своих детей Папе. С четкими инструкциями от матери: «Не причинять вреда игрокам», «Есть только умерших» и «Не пугать людей (или не доводить их до самоубийства)».

Поэтому дети обратили своё внимание на Папу. Как хорошо, что они не могли напугать Папу до смерти.

А то, после того как Папа услышал их правила, то стал чрезвычайно вкусным, настолько ароматным, что Сюй Эрбао захотелось облизать его, но похоже ему придётся выжидать такую возможность...

**************

Вернувшись в комнату с Папой, Сюй Иньтан заверил его, что уйдет, как только наступит утро, предложив ему чашку кофе, который он сам смолол в кофемашине, юноша попытался завязать дружескую беседу пригласив культиста сесть на диван.

Сюй Иньтан позаботился о оставшемся здравомыслии Папы и попросил Сюй Эрбао поиграть в особняке.

Он чувствовал себя неловко, глядя на такого высокого человека, забившегося в угол. Сюй Иньтан заверил мужчину, что он хотел узнать только о деторождении и воспитании детей, без злого умысла.

Папа наконец заговорил и принял чашечку кофе, хотя ему было очень не по себе.

«Я должен поблагодарить вас, — улыбнулся Сюй Иньтан Папе, — если бы не вы, у меня не было бы этих двух очаровательных детей».

Сюй Эрбао, который в этот момент искал еду, был вне себя от радости от его слов из-за чего быстро ударил несформировавшимся хвостом по своему глупому старшему брату, который в этот момент был занят едой.

«Мама нас похвалила! Я хороший ребенок!»

Сюй Сяогуай был так напуган этими словами, что сжал свои щупальца в тело и сунул оставшиеся мясо человека в рот. Несмотря на то, что он испытывал слабое чувство радости от поглощения еды, любая положительная эмоция, связанная с любовью, все равно инстинктивно причиняла ему боль, и он не мог понять, почему его младший брат был так взволнован похвалой матери.

Мама нас похвалила?

Как страшно...

Эрбао понятия не имел, о чем думал его глупый старший брат. Он оповестил своего брата о своих намереньях, звуком, и ему было все равно, что его глупый брат выронил из-за этого еду изо рта. Он уверенно последовал за двумя самыми восхитительными людьми, украдкой пытаясь поглотить исходящий от них страх.

Мама только сказала, что они не могли активно охотиться на них или пугать, но она не сказала, что они не могли лизать и есть крошки, если они сами себя испугают, Эрбао радостно завилял несуществующим хвостом, вполне гордясь своим прекрасным умом.

*****************

Шшшшш-

Чжоу Цянь могла с уверенностью сказать, что за ними определенно кто-то наблюдал. Напряженный, жгучий и голодный взгляд был невыносимым, заставляя ее обильно потеть даже после того, как она прошла всего несколько сотен метров. Она чувствовала себя так, будто ее погрузили в воду, и только поддержка Линь Дэаня не позволила ей упасть в обморок от изнеможения.

"Тебе нужно отдохнуть? " — спросил Линь Дэань: "Или, может быть, тебе стоит принять какое-нибудь лекарство, которое ты мне давала раньше?"

Чжоу Цянь вцепилась ногтями в свои дрожащие ноги, пытаясь не потерять сознание: «Мы почти у цели... Давайте продолжим...»

Линь Дэань не подозревал, что вокруг них что-то скрывается. Чжоу Цянь могла это почувствовать только потому, что она была на грани истощения, и восстановление самообладания после приема лекарства могло привести к тому, что она потеряла это осознание, сделав их уязвимыми для нападения жуткого существа без всякого предупреждения.

Итак, ей нужно проявить настойчивость, на случай, если скрытая сущность решит нанести удар. По крайней мере, она сможет предупредить и возможно спасти Линь Дэаня.

В пределах их видимости была дверь от холла на первом этаже, слегка приоткрытая с небольшими щелями, сквозь которые, если внимательно прислушиваться, можно было услышать слабое эхо мертвой тишине, похожее на предсмертное дыхание, прерывистые и хаотичные, постепенно перерастающие в разрозненные молитвы, которые невозможно было игнорировать.

Во славу Даэис...

Во славу великой богини-матери...

Пробудить этот разлагающийся мир от кошмаров и вернуть всех невежественных существ в сон богини-матери...

Соблазнительный шепот эхом отдавался в ее ушах, словно насекомое, безжалостно роющееся в ее разуме, заставляя их обоих видеть, как будто в трансе, бесчисленных верующих в мантиях, простирающихся ниц и пылко поклоняющихся богине. Атмосфера фанатичной преданности заставила их распахнуть дверь, испачканную кроваво-красной луной и вырезанную в виде красивой паутины.

За этой дверью, за слабо мерцающей щелью света...

Мир погрузился в тишину.

Шепоты и иллюзии, даже отчаянные крики исчезли, как будто их никогда не существовало. Вспыхнувшие эмоции задержались в воздухе, оставив в залитом лунным светом зале пугающую тишину. Нужный им алтарь находился в центре зала, уже оскверненный кем-то, пришедшим до них. Некогда красивый алтарь, украшенный красочными инкрустациями, теперь был грязным и сломанным, хуже чем строительный мусор на улице.

Это был алтарь, который Чжоу Цянь и Линь Дэань намеревались сломать. Однако из-за того плачевного состояния, в котором он сейчас находился, им было трудно понять, с чего начать.

Часы на запястье Чжоу Цянь слегка вибрировали, напоминая ей, что сейчас 4:30 утра, и до рассвета осталось всего полчаса.

«Давай отдохнем здесь немного», — твердо сказал Линь Дэань, оглядываясь вокруг. Затем он прижал Чжоу Цянь вниз, вытирая холодный пот с ее лба: «Опасно бегать по кругу в таком состоянии».

Чжоу Цянь была слишком измотана, чтобы сопротивляться падению. Она достала из своего инвентаря два пакета медицинской глюкозы, ее руки дрожали, когда она открыла одну из низ и протянула другую Лин Дэаню. Она заставила себя улыбнуться и сказала: «Пополни немного энергии, иначе ты тоже не сможешь бежать».

Сущность, которая шпионила за ними, не ушла. Вместо этого она приближалась к ним все ближе и ближе.

Чжоу Цянь, пока она пила сладкую глюкозу, чувствовала чужое тихое леденящее дыхание возле своих ушей.

Было ясно, что что бы это ни было, оно интересовалось ею больше, чем ничего не подозревающим Лин Дэаня. У нее возникло ощущение, будто ее облизывают. Это было похоже на кошку, играющую с беспомощной мышью, наслаждающуюся ее холодным потом и ее серьезным и отчаянным поведением.

Линь Даэнь продолжал говорить с ней, но она больше не могла слышать, что он ей говорил. Она знала, что Линь Даэнь был начеку, готовый атаковать в любую минуту, но как они могли отразить то, чего не могли увидеть или потрогать? Чжоу Цянь была в таком отчаянии, что даже не могла плакать. Она просто ждала неминуемой смерти.

Время шло секунда за секундой, и часы в ее кармане снова слегка завибрировали, на этот раз в 4:59, с сообщением: [Поздравляем игрока с завершением миссии.]

С этой легкой вибрацией тяжесть, давившая на ее душу, внезапно исчезла.

В последнюю минуту перед рассветом Чжоу Цянь державшаяся из последних сил, полностью потеряла сознание. А Линь Дэань, находящийся в состоянии повышенной боевой готовности, ничего не осознавая, продолжал крепко сжимать в руке ржавый церемониальный нож, его глаза были открыты, но лишены сознания.

Казалось, что перед тем, как потерять сознание, они услышали резкие крики ребенка. Чувство паники и беспомощности в голосе малыша были поистине плачевными.

"Мне жаль! Мама, прости меня! Я знаю, что был неправ!»

«Я прошу прощения! Я больше не буду этого делать! Я знаю, что был неправ!»

Мини-театр от автора:

Мать Сюй Интан: Я еще даже не родил, а уже страдаю послеродовой депрессией [вздох].

Игровой опыт ужасен, ноль звезд и плохой отзыв в интернете.

Неужели я не могу вернуть этих непослушных детей обратно? Даже если они неродившиеся и неиспользованные?