"Вне овчарни" (Манифест)
Всё началось когда-то с рифов регги,
С растафарианства, солнца и тепла.
Но за вибрацией, в земном ночлеге,
Экзистенциальный бунт природа ткала.
То был протест, направленный к оковам,
Что Вавилон воздвиг над головой,
Назвав «культурой» и «официальным словом»
Всю эту сеть, где дух наш как чужой.
Мы делим мир на полюса традиций,
На зло и доброту, на свет и тьму.
Но упустили иерархию позиций,
Структуру власти, сдавшую уму.
Институт веры создан не для взлёта,
Не для свободы духа средь небес,
А для укрощения масс и для расчёта,
Чтоб заглушить к познанью интерес.
Гордится церковь пастырем и стадом,
Но эта метафора - пожизненный финал.
Для паствы стать овцой - геенна с адом,
Где волк пугает тех, кто слаб и мал.
Овца всю жизнь боится пасти волка,
Но на исходе пасмурного дня
Её съедает сам пастух без толка,
Защиту мнимую до гибели храня.
Ему не до любви - нужны лишь мясо,
И покорность, и густая шерсть.
Такой закон у стригущего класса,
В котором террора идеологического спесь.
Религия - оковы из обмана,
Из страха пред придуманным волком,
Чтоб гнать людей в загон из-под нагайки,
Внушая ужас пред святым судом.
Но особняком средь авраамических учений
Стоит дух бунта - истинный исток.
То иудаизм не правил, а свершений,
Где анархизм скрывается меж строк.
Ведь если Нечто Высшее над нами,
То ни один правитель или царь
Не вправе понукать чужими головами
И призывать ложиться на алтарь.
Там нет чертей и дьявольского зла,
Тем паче пастухам закрыли инструмент.
Вся вера - это личный вектор и дела,
Отказ от идолов в решающий момент.
Связь с Источником прямая и без слуг,
Свобода быть собой среди дорог,
Где нет лишь чёрно-белого вокруг,
А есть познанья бесконечный рок.
Мы мерим жизнь секундами, веками,
Но время - лишь наброшенная сеть,
Чтоб хаос обуздать, и чтоб за номерами
В очередях покорно нам сидеть.
В реальности же времени не стало,
Весь этот мир - давно отснятый фильм,
Лежащий в коробке у начала,
Где прошлое и будущее - пыль.
Мы - только луч проектора, что светит
И кадр за кадром будит полотно.
И ни один сценарий не заметит,
Случилось в нём жестокость иль добро.
Всё решено в невидимом масштабе,
А если так - то страха больше нет.
Уходит трепет в человечьем рабе,
Осталось наблюдение за движеньем планет.
Так кто же мы в теории огромной?
Не центр вселенной, не её венец.
Мы - бактерии в структуре скромной,
Организма клетки, где один Творец.
Мы в Высшем рождены, и Высшее - внутри нас,
Наш мир - реакция в Его живом нейроне.
Смерть наций - лишь метаболизма час,
Тканей обновленье на небесном троне.
То - синтез веры и науки вместе,
Вселенная есть Мозг, а мы - его сеть.
Мы как бактерии в хозяйском тесте:
Им мыслей человека не узреть.
Нам Высшего вовек не разгадать,
И это не беда, а избавленье.
Микробам ли о квантах рассуждать?
Им не постичь Гиганта устремленье.
Слова «любовь», «обида», «справедливость» -
Лишь наш язык в попытках описать
Великого Создателя всю милость
И код Его программный воссоздать.
Итог один для единицы вольной:
Овцою перестать в загоне быть.
Стать клеткой осознанной, довольной,
Пастушьи метки навсегда забыть.
Не ждать волка, не искать причала,
А чувствовать, исследовать, творить.
Мы - Его мысли от конца и до начала,
Нам вирусом и лекарством Его быть.
Всё сыграно давно. И мы свободны.
Взгляни на небо - это не загон,
Не потолок овчарницы холодной,
А сеть, где звёздный миллион.
Ты - часть её. Запомни это, чадо.
Свобода там берёт свои права,
Где исчезает вечный страх пред стадом,
И пред пастушьей властью голова.