Скетчбук

Это утро началось не с пения птиц, а с громкого смеха. Костя, устроившийся на их любимой скамейке у пруда с альбомом, оторвался от зарисовки уток и не поверил своим глазам. К нему, спотыкаясь и хихикая, приближалась Наташа. На ней была её любимая футболка, но надета она была шиворот-навыворот, а ярко-синяя шапка-бини сидела на голове козырьком назад. Но главное — её рюкзак болтался на животе, явно вывернутый наизнанку, из которого при каждом шаге что-то сыпалось.

— Доброе утро! — провозгласила она, пытаясь сделать реверанс, но запутавшись в лямках рюкзака.

— Наташа? Что с тобой случилось? Ты... упала в сушилку? — Костя отложил карандаш, с трудом сдерживая улыбку.

— Сегодня, — торжественно объявила она, наконец-то выпрямившись и гордо выпятив грудь, — у нас День Наоборот!

Костя озадаченно почесал затылок карандашом.
— День чего?

— Всего наоборот! — Наташа начала загибать пальцы. — Мы будем делать всё не так, как обычно. Говорить слова задом наперёд. Ходить спиной вперёд. Рисовать левой рукой. Есть десерт перед супом. Жить по другим правилам! Это же так весело!

Костя посмотрел на её сияющее лицо, на то, как нелепо и в то же время заразительно она выглядела, и не смог устоять. Он рассмеялся, захлопнул альбом и поднялся.
— Ладно, сдаюсь. Уговорила. Но предупреждаю: я левой рукой могу нарисовать только нечто, весьма отдалённо напоминающее осьминога. И то, если он будет очень пьяным.

Они начали день с завтрака в кафе на углу. Официантка смотрела на них с подозрением, когда они заказали сначала огромный кусок шоколадного торта и молочный коктейль, а уже потом, «на закуску», овсяную кашу и омлет. Ели они тоже странно: Наташа пыталась пить чай из блюдца, а Костя — есть омлет вилкой для торта.

После кафе они вышли в парк. Эксперимент с ходьбой спиной вперёд оказался самым провальным. Они постоянно натыкались друг на друга, на фонарные столбы и удивлённых прохожих. Костя чуть не свалился в пруд, пытаясь обойти утку задом наперёд. Они хохотали до икоты, привлекая к себе внимание всего парка.

— Теперь — творчество! — скомандовала Наташа, когда они наконец рухнули на траву. Она достала из своего перевёрнутого рюкзака два листа бумаги и протянула Косте карандаш в левую руку.

Костя тяжело вздохнул и взял инструмент как-то брезгливо, словно это был не карандаш, а экзотическое насекомое. Первые линии были неуверенными и дрожащими. Он закусил язык от усердия. Через пять минут мучений на бумаге появилось нечто бесформенное с кучей извивающихся конечностей.

— Вот! Я же говорил! — гордо заявил он. Его «осьминог» получился невероятно смешным: с восемью глазами разного размера и совершенно безумной улыбкой до ушей.

Наташа же справилась гораздо лучше. Её левая рука уверенно выводила линии. Она нарисовала уютный синий дом с огромной коричневой крышей и окнами-иллюминаторами-кругляшами.

Они разложили рисунки рядом на траве.

— Видишь? — сказала Наташа, критически разглядывая их совместное творчество. — Когда делаешь всё наоборот, отключаешь внутреннего критика и привычные шаблоны. В итоге получаются самые необычные идеи! Смотри, какой у тебя забавный монстрик вышел.

Костя посмотрел на её рисунок, потом на свой и улыбнулся.
— И самые весёлые воспоминания, — добавил он, стряхивая с её плеча травинку и поправляя её смешную шапку-козырек. — Хотя я больше никогда не буду есть кашу после торта. Это было кулинарное преступление.