Орбита На Двоих.

​Слова Сонхуна повисли над столом тяжелой, осязаемой тишиной. Мама Херин так и осталась сидеть с застывшей улыбкой, а её отец нахмурился, переводя взгляд с их переплетенных рук на суровое лицо парня. Родители Сонхуна молчали, шокированные не меньше остальных. Ложка, которую его мама держала в руке, с негромким стуком упала на фарфоровое блюдо.

​Первая реакция

​— Сонхун… Херин… — первой обрела дар речи мама Херин. Её голос прозвучал растерянно, почти испуганно. — Что это за шутки такие? Вы же с детского сада вместе. Какая… какие отношения?

​— Это не шутка, тетя Хван, — Сонхун даже не вздрогнул. Его ладонь оставалась теплой и надежной, полностью укрывая пальцы Херин. — Мы любим друг друга. И это началось не вчера. Мы молчали, потому что знали, как для вас важен наш привычный статус «брата и сестры». Но притворяться дальше — значит лгать и вам, и себе.

​Отец Сонхуна тяжело вздохнул, потирая переносицу. Он выглядел не столько злым, сколько уставшим и глубоко озадаченным.

— Сонхун, вы двое… вы хоть понимаете, что связали не просто свои жизни, а наши семьи? Если между вами что-то пойдет не так, это разрушит всё, что мы строили годами. Мы ведь доверяли тебе Херин именно потому, что знали: ты защитишь её как родную.

​В этот момент Херин поняла, что больше не может прятаться за спину Сонхуна. Она сделала глубокий вдох и выпрямилась, твердо посмотрев на своего отца, который до сих пор хранил грозное молчание.

​— Папа, дядя Пак… Сонхун и защищает меня. Всегда, — её голос не дрогнул, хотя сердце бешено колотилось в груди. — Но то, что между нами — это не родственная обязанность. Это наш выбор. И если вы действительно хотите, чтобы мы были счастливы, пожалуйста, позвольте нам самим решать, как строить наше будущее. Мы не разрушаем наши семьи. Мы просто хотим быть честными.

​Ночной побег

​Ужин закончился скомканно. Родителям нужно было время, чтобы переварить эту новость, и атмосфера в доме стала настолько удушающей, что Сонхун тихо позвал Херин на улицу.

​Они вышли в заснеженный сад за домом — туда, где росло то самое старое дерево из их детства. На улице было морозно и удивительно тихо. Снег поскрипывал под подошвами, а из окон дома лился мягкий желтый свет, который теперь казался далеким.

​Сонхун остановился под ветвями дерева, повернулся к Херин и притянул её к себе за талию. Он уткнулся лбом в её плечо, тяжело и протяжно выдохнув.

​— Ты как? — тихо спросила она, нежно гладя его по спине сквозь плотную ткань куртки.

— Теперь — отлично, — Сонхун поднял голову и посмотрел на неё. В его глазах больше не было того давящего напряжения, которое мучило его последние недели. Только абсолютная, чистая рельефная легкость. — Самое страшное позади, Херин-а. Мы сказали это. Вместе.

​Он аккуратно взял её лицо в свои ладони, бережно стирая большим пальцем снежинку, упавшую на её щеку.

— Родственникам понадобится время. Мой отец упрямый, твой — еще упрямее. Но они увидят, что ничего не изменилось. Я всё тот же Сонхун. Просто теперь я имею полное право любить тебя так, как должен был с самого начала.

​Херин улыбнулась, чувствуя, как внутри разливается невероятное, обжигающее тепло, способное растопить любую зимнюю стужу. Она приподнялась на цыпочки и сама поцеловала его — мягко, уверенно, запечатлевая эту победу на их новой, теперь уже абсолютно свободной орбите.

To be continued...