Орбита На Двоих.

​Поездка в Сеул на похороны дедушки Сонхуна стала для них обоих временем оглушительной тишины. Отец Херин, как и обещал, сам сел за руль, понимая, что Сонхун сейчас не в том состоянии, чтобы вести машину. Херин всю дорогу сидела на заднем сиденье рядом с Сонхуном, крепко сжимая его холодные пальцы под прикрытием объемного пледа. Ей не нужно было ничего говорить — её тепло, передающееся через ладонь, было лучшим утешением.

​Сеульский дом

​Дом дедушки встретил их запахом благовоний и приглушенными голосами родственников. Мама Сонхуна, бледная и осунувшаяся, при виде Херин разрыдалась и обняла её так крепко, словно искала в ней опору.

​— Спасибо, что ты рядом с ним, Херин-а, — шептала женщина, вытирая слезы. — Ему сейчас так тяжело, но когда ты близко, мне спокойнее.

​Для всех родственников Пак и Хван присутствие Херин рядом с Сонхуном в такой момент было чем-то само собой разумеющимся. «Она ведь член семьи», — тихо переговаривались тетушки на кухне. Но Сонхун, стоявший у окна в строгом черном костюме, смотрел на Херин уже совершенно иначе. Трагедия сорвала с него остатки масок. В его взгляде, устремленном на девушку через всю комнату, сквозь скорбь пробивалось нечто иное — отчаянная, взрослая привязанность к женщине, которая спасла его от удушья в темноте.

​Вечер на веранде

​Сами похороны прошли как в тумане. Сонхун держался стойко, его лицо снова превратилось в каменную маску, и только Херин знала, каких усилий ему это стоит.

​Поздним вечером, когда дальние родственники разъехались, а дом наконец затих, Херин вышла на деревянную веранду. На улице было морозно, изо рта шел пар. Сонхун сидел на ступеньках, накинув на плечи старое пальто дедушки, и смотрел на темный сад. ​Херин молча опустилась на ступеньку рядом и протянула ему стакан горячего имбирного чая.

— Выпей. Ты почти ничего не ел за эти два дня.

​Сонхун взял стакан, но пить не стал, просто грел об него ладони.

— Знаешь… — тихо заговорил он, и его голос на морозе звучал особенно хрупко.

— Дедушка перед смертью успел позвонить мне. На прошлой неделе. Он спросил, как у нас дела, а потом сказал: «Береги Херин. Мужчина должен уметь защищать то, что ему дорого». Я тогда ответил, что защищаю тебя, потому что ты моя сестра. А он посмеялся. Старик всё понимал лучше, чем я сам.

​Херин замерла, глядя на его профиль. Сердце забилось быстрее, несмотря на общую атмосферу грусти.

— Сонхун-а…

​— Я больше не могу называть тебя сестрой, Херин, — Сонхун повернул к ней голову. В лунном свете его глаза блестели от подступающих слез, но взгляд был прямым и решительным как никогда. — После того, что случилось в общежитии… когда ты держала меня, я понял. Мой мир крутится вокруг тебя не потому, что мы выросли в одном дворе. А потому, что ты — всё, что мне нужно в этой жизни.

​Он протянул руку и аккуратно взял её за подбородок, заставляя смотреть прямо на него. Расстояние между ними стремительно сокращалось. Херин видела, как подрагивают его губы.

Напряжение, копившееся между ними, достигло своего пика прямо здесь, в тишине траурного дома.
​Сонхун медленно наклонился и прижался своими губами к её губам.
​Этот поцелуй не был похож на легкое прикосновение. Он был горьким от слез, отчаянным, полным боли от потери и одновременно — невероятно теплым, спасительным. Херин на секунду зажмурилась, а затем ответила на поцелуй, запуская пальцы в его волосы и притягивая его ближе к себе. Ложь, в которой они жили годами, окончательно сгорела. Их орбита навсегда изменила свой курс.

To be continued...