⚠️Глава 41⚠️
⚠️ Предупреждение:
В данной главе содержится контент с возрастным ограничением 18+.
Перед началом чтения, пожалуйста, убедитесь, что вы готовы к подобному содержанию.
Если в процессе чтения вам станет некомфортно или неприятно пожалуйста, остановитесь и просто закройте главу. В первую очередь учитывайте своё эмоциональное состояние и личные границы.
Читайте только если чувствуете себя комфортно. 🤍
Хаюн вцепилась в его рубашку, притягивая к себе, и их губы встретились в порыве отчаяния. Чонвон ответил на поцелуй, но лишь на мгновение затем отстранился, тяжело дыша.
— Что ты делаешь? — спросил он, голос его звучал хрипло.
Она не ответила. Её пальцы уже скользили по пуговицам его рубашки, расстегивая их одну за другой. Но Чонвон мягко, но решительно перехватил её запястья.
— Что ты, чёрт возьми, делаешь? — в его голосе послышалась резкость.
Хаюн подняла на него глаза. В них горел вызов.
— То, чего ты хотел.
Она снова коснулась его губ сначала робко, затем настойчивее. Её поцелуи скользнули ниже, к шее, к ключицам, оставляя на коже горячее дыхание. Чонвон замер, наслаждаясь этим мгновением, но когда её руки потянулись к поясу его брюк, он сжал её запястья крепче.
— Перестань. Ты явно не готова к этому.
Хаюн застыла, в её глазах мелькнула обида.
— Почему ты так думаешь?
Чонвон сглотнул, стараясь унять бешено колотящееся сердце.
— Потому что так люди не занимаются любовью. Это не любовь.
— Но это наш долг, — возразила она, и в её голосе прозвучала горечь.
Он посмотрел на неё так, будто видел впервые. В его взгляде читалось разочарование.
— Не надо, Хаюн. У тебя это плохо получается.
Она отстранилась, и в её голосе зазвенела боль:
— Что плохо получается? Я тебя не возбуждаю? Или я плохо целуюсь?
Чонвон перевёл дыхание, стараясь говорить спокойно:
— Дело не в этом. Просто...
— Просто я не такая, как те девушки, которые умеют это делать? — перебила она, и в её голосе послышалась усмешка, полная горечи.
Чонвон покачал головой, усмехнувшись, но в его глазах застыла тревога.
— Ох, Хаюн... Ты даже не представляешь, каким это бывает. Иди к себе в комнату.
Он встал, отворачиваясь, пытаясь успокоиться. Но Хаюн подошла к нему вплотную, коснувшись его плеча.
— Чего ты боишься? Почему отвергаешь меня, когда я сама согласна?
Чонвон обернулся, и в его взгляде мелькнула боль.
— Это не согласие. Ты делаешь это не из любви. Перестань обманывать себя и меня.
Но Хаюн уже не слушала. Её пальцы скользнули по его рубашке, расстегивая последние пуговицы. Ткань упала, обнажив его торс.
Она коснулась его груди, чувствуя, как под её ладонями бьётся его сердце, и толкнула его на кровать. Сама же упала сверху, оседлав его бёдра.
Чонвон замер, не в силах пошевелиться. Хаюн наклонилась, её губы коснулись его шеи мягко, почти невесомо. Он невольно застонал, и его руки сами собой легли на её талию.
— Остановись, Хаюн, — прошептал он, но в его голосе уже не было прежней решимости.
— Почему ты меня останавливаешь? — прошептала она, касаясь губами его ключицы.
— Потому что ты действительно не понимаешь, что делаешь, — ответил он, стараясь сохранить остатки самообладания.
— Или потому что не хочешь меня? — в её голосе прозвучала затаённая обида.
Чонвон замер на мгновение, а затем выдохнул:
— Хочу. Я хочу тебя.
Хаюн подняла голову, встречаясь с ним взглядом.
— Тогда в чём дело?
— Я могу потерять контроль, — признался он, и в его голосе послышалась уязвимость.
— Не волнуйся, — прошептала она, — я сама буду контролировать это.
Чонвон закрыл глаза, словно собираясь с силами.
— У тебя есть шанс уйти прямо сейчас, — сказал он тихо.
Хаюн опустила взгляд, и в её голосе прозвучала грусть:
— Раз ты не хочешь воспользоваться этим шансом... тогда и я не буду.
Я уйду.
Она уже собралась слезть с него, как вдруг его рука крепко сжала её талию, останавливая.
— Стой, — выдохнул он.
Хаюн удивлённо посмотрела на него.
А затем
Чонвон притянул её к себе, впиваясь в её губы жадным, почти отчаянным поцелуем
Он уложил её на кровать, сам навис сверху, опираясь на локти. Его взгляд скользнул по её телу, задержавшись на кружевном белье.
— Какой красивый комплект, — прошептал он, и в его голосе послышалась усмешка. — Специально для меня купила?
Хаюн сжала губы, упрямо отводя взгляд. Она всё ещё пыталась сохранить видимость контроля, но её дыхание уже сбилось.
Чонвон коснулся губами её шеи мягко, почти невесомо. Затем спустился ниже, к ключицам, оставляя на коже дорожку из поцелуев. Хаюн стиснула зубы, стараясь не подаваться открыто, но её тело уже выдавало её лёгкая дрожь пробежала по коже.
Он снял с неё халат, одним движением обнажая плечи. Затем его губы накрыли её сначала мягко, но постепенно поцелуй углублялся, становясь настойчивее. Его ладонь скользнула к её груди, сжав её сквозь кружево. Хаюн не сдержала стона, и Чонвон улыбнулся, отрываясь от её губ.
— Уже сдаёшься? — прошептал он, но в его голосе не было насмешки только тепло.
Он раздел её до конца, и она помогала ему, стягивая с него брюки. Её пальцы коснулись его груди, скользнули по прессу сжимая их. Она отвечала на его поцелуй, уже не сдерживаясь, отдаваясь моменту.
Наконец наступил тот миг, когда Чонвон замер над ней, готовясь сделать первое проникновение. Он провёл рукой по её бедру, лаская, и тихо спросил:
— Так сильно хочешь от меня ребёнка?
Хаюн, стараясь сохранить остатки самообладания, ответила холодно:
— Только для сделки. Ничего больше.
Чонвон усмехнулся, но в его глазах мелькнула тень. Он наклонился к её уху, и его шёпот обжёг кожу:
— Сделка сделкой, но будет больно. Ты сама знала, куда шла.
Он смотрел ей в глаза, и в этом взгляде было что-то древнее, первобытное. Затем он медленно, осторожно вошёл в неё.
Спина Хаюн выгнулась дугой. Она вцепилась пальцами в его бицепсы, сжимая их до побелевших костяшек. Из её горла вырвался приглушённый стон.
— Чонвон... — выдохнула она, и в её голосе послышались слёзы.
Но Чонвон не спешил выходить. Он знал, что это её первый раз, знал, что ей нужно время, чтобы привыкнуть к нему. Он замер, давая ей ощутить его внутри, привыкнуть к полноте и давлению.
Когда она немного расслабилась, он снова двинулся медленно, осторожно. Хаюн ещё сильнее вцепилась в него, обнимая за спину, прижимаясь всем телом.
— Прошу... не так быстро, — прошептала она, уткнувшись лицом в его плечо.
Чонвон поцеловал её щёку, осушая невидимые слёзы.
— Не бойся. Так должно быть, — прошептал он, и его голос звучал удивительно нежно.
Хаюн сжималась вокруг него, и он чувствовал, как каждое её движение отдаётся болью в ней самой.
— Ты делаешь себе больно, — прошептал он, касаясь губами её виска. — Расслабься. Доверься мне.
Она послушалась. Сделала глубокий вдох и постепенно расслабила мышцы. И тогда Чонвон начал двигаться уже увереннее, набирая темп. Он ощущал, какая она хрупкая под ним, и это наполняло его странной нежностью.
Он целовал её везде в шею, в плечи, в грудь, в губы стараясь смягчить каждое своё движение. Его рука сжала её талию, придерживая, направляя.
Хаюн стонала одновременно от боли и от зарождающегося удовольствия.
Она была удивлена этому контрасту. Будто Чонвон открылся ей с другой стороны не как холодный партнёр по сделке, а как мужчина, умеющий быть и нежным, и властным. И ей хотелось большего.
Она попыталась перехватить инициативу, приподнимая бёдра навстречу, но Чонвон мягко прижал её к постели, не позволяя управлять ритмом.
— Не думай, что можешь управлять мною, Хаюн, — прошептал он, глядя ей в глаза.
— Ты к этому не готова.
В его голосе не было жестокости только предупреждение. И обещание.
Эмоции, которые она должна была сохранять под контролем, чтобы оставаться холодной, она не смогла. Когда Чонвон ускорил темп, её тело само выгнулось навстречу, ногти впились в кожу от неохотного удовольствия, разливающегося по венам, пока он продолжал двигаться внутри неё.
Чонвон поднял на неё глаза мутные, полные вожделения. Он смотрел на неё, словно подталкивая высказать свои мысли вслух. Он выпустил руку из её волос и обхватил её покрасневшие щёки, заставляя встретиться с ним взглядом.
Чонвон прошептал ей:
– Ты прекрасна, моя любимая жена.
— Ян Чонвон, не забывай между нами только сделка, — выдохнула она, издав хриплый стон, когда он вошёл особенно глубоко.
Несмотря на то, что Чонвон был слишком поглощён ощущением того, что находится внутри неё, он всё ещё сохранял ясность ума и полностью понимал её слова. Он издал слабый смешок, ускоряя темп, и тихо зарычал всякий раз, когда она сжималась вокруг него.
Как он мог всё это время сдерживаться?
Она выглядела такой красивой, извивающейся от удовольствия под ним, пытающейся освободиться от нарастающего напряжения.
Он наблюдал, как она изо всех сил старается удержать контроль, слепо хватаясь за него, обвивая руками его шею, притягивая их лица ближе. При виде слёз, заблестевших в уголках её глаз, в нём проснулось что-то странное нечто среднее между триумфом и нежностью.
Хаюн упрямо откинула голову назад, издав бессмысленный стон. Её веки затрепетали и закрылись, когда она почувствовала, как тепло разливается внутри неё. Тело безвольно обмякло на широкой кровати, в то время как тяжело дышащий Чонвон нависал над ней.
Он восхищался ею.
Хаюн по-прежнему упрямо отказывалась смотреть на него, но это не имело значения. Влечение, которое он испытывал к ней, не изменилось — на самом деле, оно стало только сильнее.
«Ещё один раз, жемчужина, потерпи», — подумал он, притягивая её к себе, крепко, но нежно сжимая пальцами её волосы.
И он снова овладел её губами в тот момент, когда они продолжили этот процесс.
От одного лишь сказанного Чонвоном слова «жемчужина» — ей вдруг стало иначе. В его устах оно звучало совсем по-другому, будто в нем скрывался особый смысл, который понимала только она.
Она почувствовала, как внутри все сильнее разгорались эмоции, ведь Чонвон всегда произносил это обращение иначе. Когда он называл ее своей жемчужиной, его голос менялся становился мягче, теплее, почти нежным. И именно эта маленькая деталь каждый раз заставляла ее терять самообладание.
Действительно, это была честная сделка,
подумал про себя Чонвон, но в глубине души он уже знал, что эта сделка давно перестала быть просто сделкой.
Когда Чонвон закончил, он замер, глядя на раскрасневшееся лицо Хаюн. Она лежала уставшая, вспотевшая, сбившееся дыхание всё ещё не могло прийти в норму. Её глаза были закрыты, ресницы дрожали.
Она попыталась встать, но резкая боль внизу живота заставила её поморщиться. Хаюн коснулась ладонью живота, словно пытаясь унять неприятные ощущения.
Чонвон мягко толкнул её обратно на подушку.
— Полежи, — сказал он, и в его голосе не было приказа — скорее забота. — Если хочешь забеременеть с первого раза, полежи ещё минут десять.
Хаюн отвернулась от него, уставившись в стену. Её плечи были напряжены, но она молчала.
Чонвон прислонился к ней сзади, его рука легла на её талию, притягивая ближе. Он обнял её, прижимая к себе, чувствуя, как её спина касается его груди.
И вдруг она задрожала.
Сначала мелко, едва заметно. А затем её плечи начали вздрагивать, и он услышал тихие, сдавленные всхлипы. Хаюн плакала.
Чонвон застыл. Его рука на её талии напряглась, но он не убрал её. Осторожно, словно боясь спугнуть, он повернул её к себе, заглядывая в заплаканные глаза.
— Ты жалеешь об этом? — спросил он тихо, и в его голосе впервые за весь вечер послышалась неуверенность.
Хаюн покачала головой, вытирая слёзы тыльной стороной ладони.
— Рано или поздно это бы случилось, — ответила она, и её голос дрожал.
— Лучше так. Чтобы я поскорее ушла от тебя.
Чонвон застыл, услышав эти слова. Его челюсть сжалась, в глазах мелькнула тень, но он не стал давить. Не стал спорить. Он видел, что ей больно и физически, и душевно. И сейчас не время было выяснять отношения.
Он молча поднялся с кровати и направился в ванную, оставив её одну.
Шум воды заполнил тишину комнаты.
Хаюн осталась лежать на сбитых простынях, глядя в потолок. Тело ныло, глаза горели от слёз, а в груди поселилась странная пустота. Она устала. Так сильно, что даже мысли путались.
Глаза сами собой закрылись, и через несколько минут она провалилась в глубокий, тяжёлый сон, так и оставшись лежать на его кровати уставшая, опустошённая, но почему-то чувствующая себя в безопасности в этом чужом, тёплом запахе, который остался на подушке после него.