Молодость

Иногда люди меняются не потому, что перестают любить друг друга.

Иногда они просто растут.

А рост редко происходит в одном направлении.

После бурного начала сезона жизнь наконец обрела какой-то ритм. Не спокойствие — спокойствия в жизни ни Виктории, ни Арвида давно уже не существовало, — но хотя бы предсказуемость.

Каждое утро начиналось примерно одинаково.

У Виктории — с университета, писем, документов и бесконечных списков дел.

У Арвида — с тренировок, встреч с инженерами, перелётов и подготовки к очередному этапу чемпионата.

Они по-прежнему созванивались почти каждый день.

По-прежнему желали друг другу доброго утра.

По-прежнему отправляли фотографии из своих дней.

Со стороны всё выглядело так, словно после Джидды их отношения стали даже крепче.

В каком-то смысле так и было. Они больше не избегали сложных разговоров. Старались внимательнее слушать друг друга.

Чаще говорили о своих чувствах. Но существовала одна проблема. Некоторые вещи нельзя решить разговором.
Потому что они находятся не между двумя людьми.

Они находятся внутри их жизней.

Виктория всё чаще ловила себя на том, что думает о Нидерландах.

Теперь это был уже не красивый план на далёкое будущее.

Это было что-то настоящее.

На ноутбуке постоянно были открыты вкладки с университетом, студенческими общежитиями, стоимостью аренды и транспортом.

На столе лежали распечатанные документы.

В заметках телефона появлялись списки покупок, расчёты расходов и напоминания о новых дедлайнах.

Иногда ей казалось, что она живёт сразу в двух странах.

Физически остаётся в Софии.

Но мысленно уже постепенно переезжает.

Особенно сильно это ощущение появилось после одного разговора с мамой.

Они сидели вечером на кухне.

Мама разливала чай.

За окном медленно темнело.

Разговор начался с каких-то бытовых мелочей.

Потом незаметно перешёл к университету.

— Ты уже решила, какой вариант тебе нравится больше всего? — спросила мама.

— Пока думаю.

— Ты всегда говоришь «пока думаю».

Виктория улыбнулась.

— Потому что я действительно думаю.

— Нет. Потому что ты боишься окончательно поверить.

Где-то глубоко внутри Виктория до сих пор боялась позволить себе радоваться.

Слишком долго эта мечта казалась чем-то недостижимым.

Слишком долго существовала только в разговорах и планах.

— Я просто не хочу сглазить, — призналась она.

Мама поставила чашку на стол.

— Солнышко, тебя приняли.

Ты подала документы.

Ты сдала всё, что нужно было сдать.

Ты столько работала ради этого.

Почему ты до сих пор ведёшь себя так, будто ничего не происходит?

Виктория посмотрела на чай.

На отражение лампы в тёмной поверхности.

И вдруг неожиданно поняла, что действительно происходит.

Впервые за долгое время её будущее перестало зависеть от кого-то другого.

Позже вечером она долго сидела за ноутбуком, рассматривая фотографии города, в котором, возможно, проведёт следующие несколько лет.

В какой-то момент она поймала себя на том, что улыбается экрану.

Почти так же, как когда-то улыбалась фотографиям паддока.

Когда всё только начиналось.

Когда будущее казалось огромным и прекрасным.

Телефон завибрировал.

На экране появилось имя Арвида.

Она ответила почти сразу.

— Привет.

— Ты почему не отвечаешь на сообщения?

— Потому что последнее сообщение было двадцать минут назад.

— Это очень долго.

— Ты драматизируешь.

— Возможно.

Она услышала знакомую улыбку в его голосе.

И сама невольно улыбнулась в ответ.

Несколько минут они разговаривали о всяких мелочах.

О погоде.

О каком-то интервью, которое Арвиду пришлось давать после тренировки.

Потом разговор постепенно перешёл к болиду.

И тут Виктория снова услышала ту интонацию, которая появилась у него совсем недавно.

Уверенность.

Впервые за несколько месяцев.

— Мы нашли правильное направление, — говорил Арвид. — Я серьёзно. Наконец-то нашли.

— Всё настолько хорошо?

— Лучше, чем было.

Он помолчал.

А потом добавил уже тише:

— Я снова чувствую, что могу бороться.

Виктория знала, что это значит для него.

После Бахрейна.

После провального начала сезона.

После бесконечной критики.

Он снова начинал верить в себя.

И это было слышно в каждом его слове.

Он рассказывал про обновления машины.

Про работу инженеров.

Про новый пакет доработок.

Про следующие этапы чемпионата.

Про то, что команда уже начинает обсуждать планы на будущее.

И пока она слушала, её вдруг посетила странная мысль.

Совсем короткая.

Почти случайная.

Но от неё почему-то стало тревожно.

Арвид говорил о своём будущем так же увлечённо, как она говорила о своём.

Только в этих двух будущих мирах было удивительно мало общего.

Эта мысль не исчезла на следующий день.

Просто напоминала о себе каждый раз, когда Виктория открывала почту с письмами университета или слышала очередной рассказ Арвида о будущем сезоне.

Жизнь продолжалась.

Сессия постепенно приближалась.

Документы требовали всё больше внимания.

Где-то между учёбой, работой и бесконечными списками дел проходили недели.

Арвид тоже почти не останавливался.

После удачных результатов команда словно ожила.

Журналисты снова начали говорить о его потенциале.

Эксперты обсуждали перспективы.

Появлялись статьи.

Интервью.

Прогнозы.

Несколько раз Виктория даже ловила себя на том, что читает публикации о нём раньше, чем отвечает на собственные письма.

Иногда это её смешило.

Иногда — немного расстраивало.

Однажды вечером она наткнулась на очередной пост одного из фанатских аккаунтов.

На фотографии были несколько девушек из паддока.

Чьи-то жёны.

Чьи-то невесты.

Чьи-то давние подруги.

Под снимком шло обсуждение предстоящего этапа.

Кто-то писал, кто приедет на гонку.

Кто-то обсуждал путешествия.

Кто-то выкладывал совместные фотографии.

Ничего особенного.

Совершенно обычный пост.

Но Виктория неожиданно задержала взгляд на экране.

Потому что впервые посмотрела на всё это немного иначе.

Раньше ей казалось, что расстояние — это временная проблема.

Небольшое препятствие.

Что-то, что можно пережить.

Перетерпеть.

Преодолеть.

Теперь же она вдруг увидела другую сторону.

Большинство этих девушек жили рядом со своими партнёрами.

Летали вместе.

Возвращались домой вместе.

Просыпались в одной квартире.

Планировали жизнь в одной стране.

Возможно, не всегда идеальную.

Но общую.

А что будет у них?

Этот вопрос появился впервые.

Виктория закрыла приложение и положила телефон на тумбочку. Из кухни доносился голос мамы, которая разговаривала по телефону.

Где-то за окном шумел вечерний город.

Обычная жизнь.

Та самая жизнь, которую она всегда считала своей.

И которая через несколько месяцев должна была измениться полностью.

Позже тем же вечером позвонил Арвид.

Сначала всё было как обычно.

Они говорили о мелочах.

О её экзаменах.

О каком-то смешном моменте на базе команды.

О брате Виктории Лео, который снова умудрился попасть в нелепую историю.

Потом разговор как-то сам собой свернул к Нидерландам.

— Кстати, сегодня созванивалась со студентами из программы, — сказала Виктория.

— И как?

— Интересно.

Они уже ищут жильё.

Некоторые переезжают ещё в августе.

— Это рано.

— Не особо.

Мне тоже, скорее всего, придётся ехать заранее.

Арвид задумался.

На секунду.

— Ну да.

Наверное.

— Это минимум несколько лет, Арвид.

— Я знаю.

— Нет, правда несколько лет.

Он тихо усмехнулся.

— Виктория, я понимаю, как работает университет.

— Я не об этом.

Наступила короткая пауза.

— Тогда о чём?

Она сама не знала.

Вернее, знала.

Но не была уверена, что хочет произносить это вслух.

— Ни о чём.

Забудь.

— Нет уж.

Теперь говори.

Виктория устало вздохнула.

И впервые решила не уходить от разговора.

— Мы никогда не говорим о том, что будет дальше.

Арвид нахмурился.

— В смысле?

— В прямом.

Что будет через год?

Через два?

Через три?

На другом конце линии стало тихо.

— Мы справимся.

Ответ прозвучал настолько быстро, что Виктория сразу поняла:

он никогда всерьёз об этом не думал.

Не потому, что ему всё равно.

Потому что он действительно не думал.

— Как?

— Что как?

— Как мы справимся?

Он снова замолчал.

На этот раз дольше.

— Не знаю.

Будем летать друг к другу.

Созваниваться.

Как сейчас.

Виктория прикрыла глаза.

Проблема заключалась не в его ответе.

Проблема заключалась в том, что ещё полгода назад этот ответ полностью устроил бы и её.

Сейчас — нет.

Потому что теперь она начала видеть будущее не месяцами.

Годами.

И впервые понимала, насколько огромными были эти годы.

Арвид нарушил молчание первым.

— Ты сейчас думаешь, что всё будет плохо?

— Нет.

— Тогда почему мы вообще спорим?

— Мы не спорим.

— Тогда что происходит?

Она долго смотрела в темноту за окном.

На огни машин.

На отражение собственного лица в стекле.

И неожиданно поняла, что не может объяснить это даже самой себе.

Потому что дело было не в Нидерландах.

Не в Формуле-1.

Не в расстоянии.

Дело было в том, что они впервые начали строить взрослое будущее.

И это будущее почему-то всё чаще рисовалось разными красками.

— Я просто пытаюсь понять, как всё будет выглядеть, — тихо сказала она.

Арвид выдохнул.

— А я пытаюсь не думать об этом так далеко вперёд.

И именно в этот момент Виктория поняла главное.

Они просто смотрели на жизнь по-разному.

Для неё будущее уже стало чем-то реальным.

Чем-то, к чему нужно готовиться сейчас.

Для него будущее пока существовало где-то за следующей гонкой.

За следующим этапом.

За следующим сезоном.

Разговор закончился спокойно.

Они пожелали друг другу спокойной ночи.

Сказали привычное «люблю тебя».

И всё было почти как всегда.

Когда она думала о будущем раньше, Арвид всегда находился в самом центре этой картины.

Теперь он всё ещё был там.

Но уже не в центре.

И от этого открытия почему-то стало страшно.

Потому что любовь никуда не исчезла.

Исчезала только уверенность, что одной любви будет достаточно.