тебе скучно живеться?
Вечер был сырой, мерзкий. Снег во дворе уже не белый — серый, втоптанный в грязь. У подъезда опять кто-то разбил бутылку, и стекло хрустело под ногами.
Соня сидела на трубе возле теплотрассы, натянув рукава олимпийки почти до пальцев. Рядом Марат ковырял носком ботинка лед.
Марат: да я тебе говорю, Лампа опять где-то шляется.
Соня: ну и ищи своего сына сам.
Марат: он не мой сын.
Соня: по поведению — твой.
Пальто заржал, стоя чуть дальше с Ералашем. От них пахло дешевыми сигаретами и морозом.
Ералаш: Лиса, ты сегодня злая какая-то.
Соня: а ты сегодня тупой какой-то.
Ералаш: сегодня?
Все засмеялись.
Даже Соня уголком губ.
Потом резко стихло.
Из арки вышли старшие.
Сначала Зима — руки в карманах, шапка набекрень, спокойный как всегда. За ним Турбо. И сразу будто холоднее стало.
Турбо шел медленно, смотрел исподлобья. Рядом с ним Лиля — жвачку жует, в короткой дубленке, с противным прищуром.
Лиля сразу глазами по Соне прошлась.
Лиля: о, дворня собралась.
Соня даже головы не подняла.
Соня: пасть закрой.
Лиля усмехнулась.
Лиля: а то что?
Турбо остановился рядом.
Турбо: Лиса.
Соня подняла взгляд.
Турбо: ты ахуела так разговаривать?
Вот это она ненавидела больше всего.
Когда он говорил с ней как с мелкой шавкой.
Соня медленно встала с трубы.
Соня: а она че рот открывает постоянно?
Турбо шагнул ближе.
Турбо: потому что я разрешаю.
Во дворе сразу тихо стало.
Даже Марат отвернулся.
Соня смотрела прямо на Турбо. Упрямо. Хотя внутри уже все кипело.
Соня: ну разрешай дальше. Мне вообще похуй.
Зима тихо выдохнул.
Зима: Сонь...
Но поздно.
Турбо резко схватил ее за локоть.
Не сильно. Но жестко.
Турбо: еще раз при мне выебнешься — пожалеешь.
Соня дернулась.
Соня: руки убрал.
Турбо: че?
Соня: руки. Убрал. От меня.
Несколько секунд они просто смотрели друг на друга.
Тяжело.
Со злостью.
Лиля довольно улыбалась рядом.
А потом Турбо отпустил.
Толкнул слегка обратно к трубе.
Турбо: скорлупа ебаная.
И ушел дальше к подъезду.
Лиля за ним.
Соня осталась стоять, сжав челюсть.
Марат тихо присвистнул.
Марат: бля...
Пальто: ты совсем больная, Лиса.
Соня: да идите вы все.
Она резко пошла со двора.
Зима окликнул:
Зима: Сонь!
Но она даже не обернулась.
⸻
Квартира бабушки пахла супом, старыми шкафами и лекарствами.
Телевизор тихо шипел на кухне.
Бабушка сидела в халате и смотрела какой-то концерт.
Бабушка: пришла?
Соня: мг.
Бабушка сразу заметила лицо.
Бабушка: опять дралась?
Соня кинула олимпийку на табурет.
Соня: нет.
Бабушка: Соня.
Соня раздраженно открыла холодильник.
Пусто почти.
Только кастрюля и банка огурцов.
Соня: все нормально.
Бабушка долго смотрела на нее.
Потом вздохнула.
Бабушка: поешь хоть.
Соня молча налила суп.
На кухне было тепло. Стекла запотевшие. За окном двор и желтый фонарь.
И вроде спокойно.
Но внутри все равно трясло.
Потому что Турбо бесил ее до невозможности.
Своим взглядом.
Тем, как разговаривал.
Будто она никто.
Будто она вообще зря во двор пришла.
Она сидела с ложкой в руке, когда в дверь постучали.
Бабушка сразу напряглась.
Бабушка: кто там еще...
Соня встала первая.
Открыла дверь.
Зима.
С пакетом в руках.
Зима: здрасте.
Бабушка сразу смягчилась.
Бабушка: ой, Вахит, проходи.
Зима улыбнулся.
Он умел вот так — спокойно, нормально. Без дешевых понтов.
Соня ушла обратно на кухню.
Зима сел рядом.
Поставил пакет на стол.
Там мандарины и какие-то конфеты.
Соня: подлизываешься?
Зима: ага.
Она впервые за вечер усмехнулась.
Зима достал сигареты.
Посмотрел на кухню.
Зима: баб Зин, можно?
Бабушка: только форточку открой.
Он закурил.
Соня смотрела в окно.
Зима: ты сама лезешь на рожон.
Соня: а он сам че доебывается постоянно?
Зима пожал плечами.
Зима: характер такой.
Соня: уебищный у него характер.
Зима тихо засмеялся.
Потом стал серьезнее.
Зима: Лилька специально тебя цепляет.
Соня: да мне насрать на нее.
Зима: не насрать.
Соня промолчала.
Потому что он был прав.
Лиля раздражала ее ужасно.
Тем, как висла на Турбо.
Тем, как вела себя во дворе, будто главная.
Хотя половина пацанов ее терпеть не могла.
Зима стряхнул пепел в банку.
Зима: Валера щас злой ходит. Не лезь пока.
Соня резко повернулась.
Соня: а я че, лезу? Это он ко мне цепляется.
Зима: потому что ты не молчишь никогда.
Соня: а должна?
Зима посмотрел на нее внимательно.
Зима: нет. Но иногда полезно.
Она закатила глаза.
Зима усмехнулся.
Потом неожиданно ткнул ее кулаком в плечо.
Легко.
Зима: ты мелкая еще.
Соня: пошел ты.
Зима: во-во. Именно поэтому.
На кухне стало легче.
Теплее.
Бабушка ходила где-то в комнате, телевизор бубнил новости, за окном кто-то орал матом.
Обычный вечер.
И вдруг снова стук в дверь.
Грубый.
Короткий.
Соня нахмурилась.
Зима тоже.
Пошел открывать сам.
Через пару секунд в коридоре послышался голос Турбо.
Турбо: Вахит, пошли.
Соня сразу напряглась.
Зима: щас.
Но Турбо уже зашел внутрь квартиры.
В чёрной куртке, с холодным лицом.
Соня медленно поднялась со стула.
Турбо посмотрел на нее.
Потом на сигарету Зимы.
Потом опять на нее.
Турбо: а че сидим?
Соня: у себя дома сижу.
Турбо хмыкнул.
Турбо: дерзкая слишком.
Соня: а ты слишком дохуя разговариваешь.
Зима тихо пробормотал:
Зима: бляяя...
Турбо шагнул ближе.
И вот опять это ощущение.
Будто сейчас либо ударит, либо задушит взглядом.
Турбо: тебе скучно живется?
Соня тоже подошла ближе.
Соня: тебе?
Они стояли почти вплотную.
Зима уже напрягся.
Но неожиданно из комнаты выглянула бабушка.
Бабушка: молодежь, вы чай будете?
Тишина.
Марат бы сейчас сдох со смеху.
Турбо медленно отвел взгляд.
И вдруг коротко усмехнулся.
Первый раз при Соне.
Турбо: не, баб Зин. Спасибо.
Соня даже растерялась на секунду.
Потому что этот человек обычно только орал и смотрел так, будто убить готов.
А тут...
Обычный.
Живой будто.
Но это длилось секунду.
Он снова стал холодным.
Турбо: Вахит, пошли.
Зима встал.
Натянул куртку.
Перед выходом наклонился к Соне тихо:
Зима: не нарывайся опять.
Соня: не обещаю.
Турбо услышал.
Посмотрел через плечо.
И криво усмехнулся.
Турбо: это заметно.
Дверь захлопнулась.
Соня осталась стоять посреди кухни.
И почему-то злилась еще сильнее.
Комментарии