Ты мне безумно нравишься
За разговорами время пролетело совершенно незаметно.
Сначала ужин.
Потом чай.
Потом папа зачем-то достал старые фотографии из поездок, и всё окончательно превратилось в длинный, шумный вечер, где все перебивали друг друга и смеялись уже буквально с любой мелочи.
За окном давно стемнело.
Кухню освещал только тёплый свет лампы, на столе стояли кружки, пустые тарелки и остатки сладкого, а разговор всё никак не заканчивался.
Данила сидел расслабленно, облокотившись на спинку стула, и выглядел так естественно рядом с моими родителями, что это уже начинало пугать.
— Нет, подождите, — смеялся он. — То есть она реально в детстве решила постричь себе чёлку сама?
— Данил! — возмущённо простонала я.
Папа уже откровенно ржал.
— Не просто чёлку. Она ещё потом два дня ходила в капюшоне.
— Я вас всех ненавижу.
— Неправда, — спокойно сказала мама, отпивая чай. — Любишь.
К тому моменту, когда часы показали почти час ночи, мы всё ещё сидели на кухне.
Только теперь разговоры стали спокойнее.
Усталые.
Домашние.
За окном город уже почти спал, и квартира словно стала ещё тише и уютнее.
Первой поднялась мама.
— Всё, — сказала она с улыбкой. — Иначе мы вообще сегодня не ляжем.
Мы начали убирать со стола все вместе.
И это почему-то ощущалось максимально... семейно.
Папа относил тарелки, мама складывала еду, я вытирала стол, а Данила без вопросов помогал таскать кружки и приборы на кухню.
— Ты уже слишком органично вписался, — пробормотала я, складывая салфетки.
Он тихо усмехнулся рядом.
— Я же говорил. Твой отец меня усыновит.
Я закатила глаза, но улыбку всё равно спрятать не смогла.
Когда кухня наконец стала чистой, папа посмотрел сначала на часы, потом на Данилу.
— Слушай, а тебе вообще домой далеко ехать?
— Ну... нормально, — пожал плечами Данила.
— Да оставайся уже у нас, — совершенно спокойно сказал папа. — Ночь на дворе.
Я резко подняла голову.
Мама тоже кивнула:
— Правда. Переночуешь на диване, а утром как раз вместе нас проводите.
У меня было ощущение, что сейчас я просто выйду в окно.
Данила на секунду явно завис.
И впервые за весь вечер выглядел действительно растерянным.
— Да я не хочу мешать...
— Господи, — папа махнул рукой. — После сегодняшнего ужина ты уже официально не чужой человек.
Я уставилась на родителей так, будто они окончательно решили добить меня морально.
Потом перевела взгляд на Данилу.
Он медленно повернул голову ко мне.
И, кажется, еле сдерживал улыбку.
— Ну если хозяйка квартиры не против...
— Не смотри на меня так, — сразу сказала я.
— Как?
— Вот так.
Он всё-таки тихо засмеялся.
— Я могу и домой поехать, если тебе некомфортно.
И вот это уже прозвучало без шуток.
Спокойно.
Нормально.
Я замолчала на секунду.
Потому что некомфортно мне не было.
Наоборот.
И это, кажется, было главной проблемой.
— Оставайся, — пробормотала я наконец, отворачиваясь. — Всё равно папа теперь от тебя не отстанет.
— Отлично, — довольно заявил папа. — Тогда решено.
— Я вообще здесь имею право голоса? — обречённо спросила я.
— Нет, — одновременно ответили папа и Данила.
Мама тихо рассмеялась.
А я просто закрыла лицо руками, понимая, что моя жизнь окончательно перестала быть нормальной.
К двум ночи квартира наконец начала затихать.
Мама ушла в спальню первой, пожелав всем спокойной ночи.
Папа ещё минут десять что-то рассказывал Даниле про дорогу и пробки, пока я уже откровенно умирала от усталости прямо в коридоре.
— Всё, — не выдержала я. — Если вы сейчас не пойдёте спать, я выключу вам свет принудительно.
— Какая строгая, — усмехнулся папа.
— Это потому что я хочу жить.
Данила тихо засмеялся рядом.
И почему-то от этого короткого смеха внутри снова стало слишком тепло.
В гостиной ему расстелили диван.
Мама принесла плед, папа ещё раз уточнил, удобно ли всё, а я стояла рядом и наблюдала за этим с ощущением полного сюрреализма.
Будто это всё происходило не со мной.
— Если что — воды на кухне полно, — сказала мама.
— И холодильник не стесняйся открывать, — добавил папа.
— Вы сейчас его реально усыновите, — пробормотала я.
— Поздно, — моментально сказал Данила.
Папа довольно кивнул:
— Вот. Человек всё понимает.
Я только обречённо закатила глаза.
Через несколько минут я уже лежала у себя в комнате.
Свет был выключен, за окном тихо шумел ночной город, а квартира наконец погрузилась в сонную тишину.
Но уснуть почему-то не получалось.
Слишком длинный день.
Слишком много эмоций.
Я перевернулась на бок, уткнувшись лицом в подушку.
Из гостиной иногда слышался тихий скрип дивана.
Он тоже не спал.
Почему-то эта мысль заставила меня улыбнуться в темноте.
Я уже почти начала проваливаться в сон, когда услышала очень тихие шаги в коридоре.
Потом осторожный стук в дверь.
Совсем лёгкий.
— Спишь? — раздался шёпот Данилы.
Я приподняла голову от подушки.
Несколько секунд помолчала.
— Уже нет, — так же тихо ответила я.
Дверь приоткрылась ровно настолько, чтобы в комнату проскользнул мягкий свет из коридора.
Данила стоял в дверях растрёпанный, сонный и почему-то очень домашний.
— Диван неудобный? — шепнула я.
— Ужасный.
Я тихо усмехнулась.
— Я так и знала.
Он пару секунд смотрел на меня в полумраке комнаты.
Потом абсолютно спокойно зашёл внутрь и прикрыл дверь.
— Данил...
— Что?
— Почему у тебя лицо человека, который сейчас сделает что-то очень сомнительное?
— Потому что я сейчас сделаю что-то очень сомнительное.
Я даже не успела ничего ответить.
Он без всяких предупреждений подошёл к кровати и лёг рядом поверх одеяла, тяжело выдохнув в подушку.
Я моментально замерла.
— Эй
Я повернула голову.
В темноте было видно только его силуэт рядом и растрёпанные волосы.
Слишком близко.
Сердце сразу начало биться как-то подозрительно громко.
— Если родители зайдут, мы умрём, — прошептала я.
— Не зайдут.
— Откуда такая уверенность?
— Твой папа храпит через стену. Значит, спит крепко.
Я резко зажала рот рукой, чтобы не засмеяться слишком громко.
Он тихо усмехнулся рядом.
Потом устроился удобнее, повернув голову в мою сторону.
— Чего не спала? — спросил он уже совсем тихо.
Я пожала плечами под одеялом.
— Не знаю. День слишком шумный был.
— Угу.
Несколько секунд было тихо.
Только дыхание, редкий шум машин за окном и ощущение, что комната вдруг стала слишком маленькой для нас двоих.
— А ты? — спросила я. — Почему не спал?
Он помолчал пару секунд.
— Не привык один.
Я медленно повернула голову к нему.
И почему-то именно эта фраза прозвучала намного тише и честнее всего, что он говорил раньше.
Мы лежали молча ещё несколько секунд.
Слишком близко.
Слишком тихо.
И от этого каждая мелочь ощущалась в сто раз сильнее — его дыхание, тепло рядом, шорох одеяла, даже то, как кровать прогибалась под его весом.
Я всё ещё смотрела в темноту перед собой, пытаясь убедить сердце биться хотя бы немного спокойнее.
Безуспешно.
Данила тихо выдохнул в подушку.
— Я очень спать хочу, — сонно пробормотал он.
— Так иди на свой диван.
— Нет.
Ответ был настолько быстрым и уверенным, что я невольно фыркнула.
— Какой ты проблемный.
— Угу.
И прежде чем я успела понять, что происходит, он вдруг придвинулся ближе.
Я моментально напряглась.
— Данил...
Но он, кажется, вообще не слушал.
С абсолютно сонным спокойствием взял мою ногу и закинул себе поверх бедра, будто это было самой естественной вещью в мире.
Я застыла.
Прямо полностью.
Мозг в этот момент, кажется, просто перестал работать.
— Ты что делаешь?— прошептала я почти беззвучно.
— Устраиваюсь удобно.
— Это моя нога вообще-то.
— Теперь наша.
Я уставилась в темноту с таким лицом, будто вселенная только что решила окончательно добить меня.
А Данила тем временем ещё ближе подвинулся, устраиваясь рядом, и через секунду уже просто обнял меня одной рукой.
Спокойно.
Будто делал так всегда.
Я перестала дышать.
Серьёзно.
Просто забыла как это делается.
Тепло его руки ощущалось даже через ткань футболки, а сердце теперь стучало так громко, что, казалось, его слышала вся квартира.
— Данил...
— Мм?
Голос у него уже был совсем сонный.
— Ты невозможный.
Он тихо усмехнулся куда-то мне в плечо.
— Зато тебе нравится.
И вот что самое ужасное — он опять был прав.
Потому что вместо того чтобы выгнать его обратно на диван...
Мне было хорошо.
Слишком.
Непривычно спокойно.
Будто всё внутри, наоборот, перестало шуметь.
Я осторожно выдохнула, всё ещё не двигаясь.
— Если нас сейчас кто-то увидит...
— Не увидит, — пробормотал он.
— У тебя очень много уверенности для человека, который лежит в комнате девушки ночью.
— Угу.
— Это не ответ.
Но он уже, кажется, действительно начинал засыпать.
Его рука чуть сильнее притянула меня ближе — абсолютно машинально, сонно.
И почему-то именно это окончательно сломало мне всю способность сопротивляться.
Я медленно закрыла глаза.
Стараясь не думать о том, насколько это всё неправильно.
И о том, насколько сильно мне при этом не хотелось, чтобы он уходил.
Прошло, наверное, ещё несколько минут.
Я уже почти начала проваливаться в сон, когда Данила вдруг очень тихо пробормотал куда-то мне в волосы:
— Ты мне безумно нравишься...
Сердце моментально замерло.
Я распахнула глаза в темноту.
Хотела что-то сказать.
Хоть что-нибудь.
Но ответа так и не последовало.
Потому что Данила уже уснул