ЭПИЛОГ
Аромат чая заполняет пространство между нами. Я ставлю кружку с горячим напитком перед Колдером. Он поднимает на меня подозрительный взгляд.
— Надеюсь, я не отравлюсь, как в прошлый раз?
— Никто тебя не травил, ты просто уснул. — Я закатываю глаза. Мы переместились на кухню, чтобы всё обсудить в более подходящей обстановке.
Невольно вспоминаю о Глории, и мне становится не по себе. Слишком много смертей мне довелось пережить за последние пару недель. Я встряхиваю головой, стараясь избавиться от неприятных мыслей.
— Так, где ты остановился? — буднично интересуюсь, присаживаясь за стол напротив Колдера и делаю глоток чая. Янтарная жидкость обжигает горло и оседает теплом в груди.
— Там же, где и в прошлый раз, — отвечает он.
— В том полузаброшенном доме? — уточняю я.
— Да. А у тебя есть вариант получше? — Колдер хищно ухмыляется. Низ живота сводит в приятной судороге от его взгляда, но я всеми силами стараюсь сохранять беспристрастный вид. Обида на него ещё никуда не делась. — Где кстати твоя мама? — спрашивает парень.
— Кстати? — усмехаюсь я, понимая, к чему он клонит. — Она на работе. В Олимпии.
— Оу, — издаёт Колдер и делает глоток.
— И будет только завтра, — добавляю я.
Парень едва не давится чаем и бросает на меня удивлённый взгляд. Кажется, я переборщила с многозначностью в интонации.
— Малышка, я слишком долго сдерживался, чтобы игнорировать твои намёки. — Его голос звучит ниже, покрываясь шершавым бархатом. Тело начинает изнывать в желании ощутить его прикосновения.
— Не понимаю, о чём ты. — Я не скрываю улыбку, пожимая плечами. Мы оба понимаем, что я вру. Хотя это действительно вышло случайно. И я была бы готова предложить ему вариант остаться у меня, чем возвращаться спать на матрасе посреди пустой комнаты. И тут меня осеняет. — Ты ведь, наверно, голодный?
— Ты даже не представляешь насколько! — воодушевляется парень ещё больше. Он смотрит на меня так, будто готов [взять] съесть меня прямо на кухонном столе. Господи, кажется, мои щёки начинают краснеть. Есть хоть одна фраза, которая не будет звучать двусмысленно?
— Колдер, я серьёзно. Мама приготовила вчера мясо в духовке.
— Ладно-ладно, — смеётся он. — Если честно, не откажусь, — всё-таки отвечает Колдер.
Пока я разогреваю еду, интересуюсь его поездкой в Сиэтл.
— Твоя мама... Как она?
Колдер опускает глаза, хмуро рассматривая кружку в своих руках.
— Она неплохо держится. Поплакала пару дней, но потом взяла себя в руки. Думаю, глубоко в душе для нас всех это стало облегчением. — Он наконец освобождается из плена своих мыслей и смотрит на меня. — Она улетела в Британию к дедушке. Побудет там какое-то время.
Я ставлю тарелку с разогретой едой перед Колдером. Он благодарит меня, а мне впервые в жизни хочется начать готовить, только чтобы видеть радость на его лице.
— А что теперь будет с тобой? — спрашиваю я и сажусь за стол. Чай почти остыл.
— А ты разве есть не будешь? — удивляется парень, указывая на пустое место передо мной.
— Нет, я... не голодна. — Последнюю неделю у меня вообще нет аппетита. На нервах я потеряла около пяти фунтов, но Колдеру знать об этом не обаятельно.
— В Ордене царит неопределённость. Я созвал внеплановое собрание, рассказал обо всём, что произошло, и о сотрудничестве с ведьмой в том числе. К слову, её мы не нашли. Для многих это стало потрясением, но пока не все готовы видеть во мне авторитет. И тем более отказываться от охоты на ведьм.
— Значит, они не оставят нас с мамой в покое?
По склеенному покою бежит трещина.
— Вас они не тронут. Обещаю. — Голос звучит уверенно. Он смотрит на меня исподлобья, демонстрируя суровость во взгляде. Желваки играют на его скулах, и я испытываю перед ним трепет. Он выглядит устрашающе и ужасно сексуально.
— А тебя? — пищу я и откашливаюсь. Его вид выбивает меня из колеи. — Тебя они тронут?
— В открытую — нет. В Ордене сильно развиты иерархия и преемственность. Мой род такой же древний, как и твой. Мы были во главе столетиями. Они не посмеют перечить мне в открытую, но, боюсь, смерть моего отца может спровоцировать заговоры.
Я хмурюсь, будто пытаюсь решить сложную задачу.
— Не волнуйся. — Колдер замечает это. — Я знаю, к чему быть готовым. К тому же в ближайшее время я планирую покинуть Орден, передав свои полномочия.
— А фирма твоего отца?
— Формально на мне, но руководить процессами будет заместитель отца.
— Значит... — Я облокачиваюсь на стол локтями и подпираю подбородок рукой. — Всё налаживается?
Колдел отодвигает опустевшую тарелку от себя и подаётся вперёд ближе ко мне.
— Ты мне скажи, — произносит он, понизив свой голос. Между нами остаётся пару дюймов. Он облизывает свои губы, глядя при этом на мои. — Всё ли налаживается? — спрашивает он, касаясь меня словами.
— Я не уверена, — шепчу я. Почему-то я до сих пор пытаюсь сопротивляться. Я всё ещё боюсь, что он оставит меня.
Колдер наклоняется ещё ближе, и теперь кончики наших носов касаются друг друга.
— Я настолько облажался, да? — спрашивает он, сведя брови к переносице.
— Угу. — Я согласно киваю.
— Что ж. — Хищная улыбка расплывается на лице Колдера. — Кажется, придётся насильно заглаживать свою вину.
— Что ты?..
Парень встаёт из-за стола и подходит ко мне. Он берёт меня за руку и поднимает со стула. Я поддаюсь ему. Колдер разворачивает меня спиной к себе, заводит обе мои руки назад, и вдруг я ощущаю холодное прикосновение металла на своих запястьях. Раздаётся щелчок, и я оказываюсь в наручниках. Снова.
— Ты спятил? — возмущаюсь я и хочу развернуться, но Колдер удерживает меня.
— Тихо, девочка, — мурлычет он, зажимая мне рот рукой. — Просто вспомним, как всё начиналось. — Я слышу в его голосе улыбку. А бёдрами начинаю чувствовать его желание ко мне. Внизу живота мгновенно образовывается приятная тяжесть. Тело бросает в жар, а кожа покрывается мурашками. Он уверен в своих действиях, он властен, но нежен. [Я готова простить ему всё.]
— У меня кое-что для тебя есть, — сообщает Колдер, вскарабкавшись поцелуями по моей шее до уха.
— Ствол? — нервно хохочу я. После наручников я бы не удивилась.
— Фу, Мэд, как это пошло! — смеётся парень над моим ухом. Мне щекотно даже внутри.
Постепенно до меня доходит двусмысленность сказанного.
— Я не об этом! — тут же оправдываюсь я. Кажется, сейчас мои щёки краснее крови. Хорошо, что я стою к нему спиной.
— Ты не так далека от правды, но я сейчас не об этом.
Перед моим лицом появляется кулон в виде полумесяца на серебряной цепочке. Деликатное украшение сверкает в электрическом свете лампы, и я машинально хочу потянуть к нему руку и дотронуться до луны, но наручники удерживают меня. Чувствую спиной, как вибрирует грудь Колдера от беззвучного смеха.
— Я помогу, — нежно говорит он и надевает кулон мне на шею.
— Спасибо, — выдавливаю я слабым голосом. Мне неловко получать подарки, тем более такие. — Он очень красивый, — добавляю я. Колдер запомнил наш разговор на крыше. Он запомнил, что я люблю наблюдать за луной в редкие ясные дни. Слёзы опять начинают подступать к моим глазам. Я не хочу снова становиться слабой.
Пальцы Колдера на моей шее сменяются губами. Он осторожно наклоняет меня вперёд так, что я ложусь на стол. Рукой он проводит по моему бедру, а затем сжимает ягодицу. Я машинально дергаюсь в попытке встать, но парень удерживает меня на месте. Он издает нетерпеливый рык и резким движением снимает с меня пижамные штаны. Я взвизгиваю от неожиданности и предвкушения. Колдер продолжает ласкать меня, и мне становится почти больно от желания ощутить его в себе. Мысль о слиянии с ним, затмевает рассудок. Я уже не помню о своих обидах, я даже не помню, что было несколько минут назад.
— Я так хочу тебя, Мэд, — утробно цедит Колдер сквозь зубы.
— Тогда чего же ты ждёшь? — говорю я прежде, чем осознаю это.
Мои слова провоцируют парня на более решительные действия. Он хватает мои руки, чуть потягивая на себя так, что я прогибаюсь в пояснице, и хлопает по ягодице. Я всхлипываю. Наконец он снимает с меня трусики, и мы становимся одним целым.
Пора просыпаться, но я не сплю. Колдер рядом со мной — в моей жизни и в моей кровати. Накрывшись одеялом из тепла и уюта, я не до конца осознаю реальность.
Но я так боюсь проснуться.
Перебираю в руке серебряный кулон, специально упираясь подушечками пальцев в острые концы полумесяца. Лёгкая боль напоминает мне, что всё по-настоящему.
— Колдер... — в задумчивости зову я.
— Мэднесс? — передразнивает парень и чмокает меня в макушку, крепче прижимая меня к себе одной рукой.
— Ты знал, что... Этот ритуал он... — сомневаюсь, как правильно сказать ему об этом. — Он вроде как связывает нас, и если мы расстанемся, могут быть последствия.
— Уже планируешь расстаться со мной? — наигранно возмущается парень.
Я закатываю глаза.
— Нет, но это немного напрягает, знаешь ли.
— Мэдисон предупредила меня об этом. Я бы даже сказал, запугала, — Колдер издаёт смешок.
— Но ты не испугался, — бормочу я больше сама себе.
Колдер ложится на бок, оказываясь на одном уровне со мной, и смотрит со всей серьёзностью.
— Меня не пугает мысль, быть с тобой всегда, Мэднесс, — вкрадчиво и абсолютно уверенно произносит он. И я рассыпаюсь на миллион маленьких частиц, растворяюсь в моменте и пытаюсь собрать себя вновь. На этот раз другой. Нужной.
Я нежно улыбаюсь ему в ответ.
— К тому же разве это не круто быть теми, кто снял вековое проклятье? — продолжает он подбадривать. — Возможно, это первый шаг на пути к перемирию Ордена и ведьм.
— Это станет историческим событием, — задумчиво соглашаюсь я.
— Выходит, карты не соврали — мы изменили историю.
Странное чувство охватывает меня. Неужели всё было предрешено? Со всем юношеским максимализмом я верила в то, что сама вершу свою судьбу, но вот я здесь, по уши влюблённая в парня, из-за которого чуть не умерла.
Но ведь я не умерла. Значит, выбор есть всегда.
И я его сделала. Мы его сделали.