Глава 14. Суд
Ноябрь встретил Петербург промозглой сыростью и ветром, который пронизывал до костей. Каролина стояла у окна своей квартиры и смотрела, как первые неуверенные снежинки падают на серый асфальт и сразу тают, не успев коснуться земли. За её спиной Адель собирала документы в старую кожаную папку — их адвокат Андрей Валерьевич велел взять всё, включая чеки за ткани и скриншоты переписки.
— Ты готова? — спросила Каролина, не оборачиваясь.
— Нет, — честно ответила Адель. — Но это не имеет значения.
Они вышли из дома в семь утра, хотя заседание было назначено на десять. Каролина настояла на запасном времени — мало ли пробки, мало ли что. В метро они сидели рядом, держась за руки, и Каролина чувствовала, как дрожат пальцы Адель. Она сжала их крепче.
— Всё будет хорошо, — сказала она.
— Ты не знаешь этого, — возразила Адель, но в голосе не было злости — только усталость.
— Знаю. Потому что я с тобой.
Адель посмотрела на неё — и на секунду в её глазах мелькнуло что-то похожее на спокойствие.
---
Здание суда оказалось серым, мрачным, с высокими потолками и скрипучими полами. Охранник на входе долго проверял документы, потом пропустил, буркнув что-то про «молодых дизайнеров, которые только время суда занимают». Каролина хотела ответить, но Адель сжала её руку — не надо.
В коридоре второго этажа их уже ждали. Вика — в строгом чёрном костюме, с идеальной укладкой и выражением лица, не предвещающим ничего хорошего для противника. Саша — с огромной папкой в руках и решительным взглядом. Андрей Валерьевич — с неизменной ручкой, которую он крутил между пальцами.
— Всё готово, — сказал юрист. — Свидетели на месте, документы собраны. Дело не простое, но шансы есть. Держитесь.
— Где Лера? — спросила Адель, оглядываясь.
— В соседней комнате с адвокатом, — ответила Вика. — Я видела её. Выглядит так, будто уже выиграла. Не смотри на неё.
Но Адель всё равно посмотрела. В дальнем конце коридора стояла Лера — сегодня без плаща, в элегантном сером пальто и с идеальным макияжем. Рядом с ней суетился молодой человек в очках — её адвокат. Заметив взгляд Адель, Лера улыбнулась — холодно, победоносно, и чуть кивнула, как старой знакомой.
— Кровь из носа, — тихо сказала Каролина. — Не смотри на неё.
— Уже не смотрю, — ответила Адель, но руку сжала так, что побелели костяшки.
---
Заседание началось с получасовой задержки — судья, пожилая женщина с усталым лицом и очками на цепочке, изучала документы. В зале было душно, пахло пылью и старыми бумагами. Адель сидела на скамье для ответчиков, Каролина — на галёрке, вместе с Викой и Сашей. Они смотрели на Адель, и Каролине хотелось крикнуть: «Всё будет хорошо!» — но она молчала, боясь нарушить тишину.
— Итак, — судья подняла глаза. — Истица Лера Соболева обвиняет ответчицу Адель Шайбакову в плагиате дизайнов для коллекции одежды «Первая любовь», а именно — цветочного принта и фасона жакета. У истицы есть документы, подтверждающие, что эскизы были созданы ею год назад. Что скажет ответчица?
Адель встала. Её голос звучал тихо, но твёрдо.
— Эти эскизы мои. Я работала над коллекцией с августа. У меня есть свидетели, которые видели процесс работы. Документы истицы — подделка.
— Громкое заявление, — судья поджала губы. — Адвокат истицы, вам слово.
Молодой человек в очках встал и начал свою речь — гладкую, отрепетированную, с красивыми оборотами и цитатами из законов. Он говорил о «нарушении прав интеллектуальной собственности» и «умышленном копировании». Лера сидела с каменным лицом, изредка кивая.
Каролина слушала и чувствовала, как внутри закипает злость. Как можно быть такой лицемерной? Как можно разрушать чужую жизнь ради денег и мести?
Когда адвокат закончил, Андрей Валерьевич поднялся.
— Ваша честь, — сказал он, — у нас есть доказательства, что эскизы ответчицы были созданы раньше, чем истица предоставила свои. А именно — видеозапись, датированная 25 сентября, на которой Адель Шайбакова демонстрирует принт и рассказывает о нём. Кроме того, у нас есть показания поставщиков из Китая, которые подтверждают заказ тканей для этой коллекции в августе. И свидетельница — блогер Настя Кузнецова, которая засняла процесс работы месяц назад.
По залу прошёл шёпот. Лера чуть заметно побледнела, но быстро взяла себя в руки.
— Пригласите свидетелей, — велела судья.
Настя вышла к трибуне — в скромном чёрном платье, без обычного яркого макияжа, но с горящими глазами. Она рассказала, как снимала материал для блога, как случайно засняла эскизы Адель на заднем плане, как пересматривала видео и нашла доказательства.
— Клянётесь говорить правду? — спросила судья.
— Клянусь, — твёрдо сказала Настя. — Лера Соболева не создавала этот принт. Она не создаёт вообще ничего. Она только ворует.
— Протестую! — вскочил адвокат Леры. — Свидетельница делает необоснованные заявления.
— Примите к сведению, — судья подняла руку. — Продолжайте.
Следующим выступал переводчик из Китайской торговой компании — молодой парень с отличным русским, который подтвердил, что в августе Адель Шайбакова заказывала хлопок для «цветочной серии» и присылала эскизы для согласования цветов.
— У нас всё сохранено в системе, — сказал он, показывая распечатки. — Даты не подделать.
Лера наклонилась к своему адвокату и что-то зашептала. Тот кивал, но выглядел растерянным — их идеальный план трещал по швам.
Андрей Валерьевич передал судье флешку с видео.
— Ваша честь, предлагаю ознакомиться с видеозаписью, на которой Адель Шайбакова работает над принтом за две недели до того, как истица якобы создала свои эскизы.
Судья кивнула помощнице. На маленьком экране, который поставили на стол, заиграло видео — Адель в своей студии, растрёпанная, с краской на щеке, с восторгом рассказывает о полевых цветах и показывает наброски. Даты на видео — 25 сентября.
Лера сжала губы. Её адвокат пытался что-то говорить, но судья его перебила.
— У меня достаточно доказательств, — сказала она. — Перерыв на полчаса. После чего я вынесу решение.
---
В коридоре Адель прислонилась к стене и закрыла глаза.
— Я сейчас упаду, — прошептала она.
— Не упадёшь, — Каролина обняла её, не обращая внимания на проходящих мимо людей. — Мы тебя держим.
Вика принесла воды. Саша стояла рядом, готовая в любой момент наброситься на адвоката Леры, если тот подойдёт. Но Лера и её защитник исчезли в другом конце коридора, и их не было видно.
— Как ты думаешь, что решит судья? — спросила Адель, открывая глаза.
— Она видела всё, — сказал Андрей Валерьевич, подходя к ним. — У неё нет оснований сомневаться в вашей правоте. Лера может отделаться штрафом за ложные показания.
— А бренд?
— Бренд останется вашим.
Адель выдохнула — так глубоко, будто не дышала последние полчаса.
— Я не верю, — сказала она. — Пока не услышу решение.
Они ждали. Полчаса растянулись в вечность. Каролина держала Адель за руку и чувствовала, как та дрожит — крупной, нервной дрожью. Она хотела сказать что-то успокаивающее, но все слова казались пустыми.
Наконец их позвали в зал.
Судья оглашала решение медленно, с выражением, будто смакуя каждое слово. Каролина не всё понимала из юридических терминов, но главное запомнила:
— ...признать иск Леры Соболевой необоснованным. Права на дизайн коллекции «Первая любовь» остаются за Адель Шайбаковой. В удовлетворении иска отказать в полном объёме.
Адель заплакала. Не тихо, как обычно, а в голос — судорожно, взахлёб, не стесняясь никого. Каролина обняла её, прижимая к себе, и по её собственным щекам текли слёзы.
— Всё кончилось, — прошептала она. — Всё позади.
Лера встала. Её лицо было перекошено от злости.
— Ты ещё пожалеешь, — сказала она Адель. — Я не проигрываю. Я просто беру паузу.
— Вон отсюда, — резко сказала Вика, вставая между ними. — Или я вызову охрану.
Лера усмехнулась, подхватила пальто и вышла, громко хлопнув дверью. Её адвокат потрусил за ней, бормоча что-то извиняющееся.
— Она не успокоится, — сказала Адель, вытирая слёзы. — Я её знаю.
— И мы её знаем, — ответила Каролина. — Теперь — знаем. И будем готовы.
Они вышли из здания суда в серый ноябрьский день, и Каролине показалось, что даже тучи расступились — на секунду показалось солнце, холодное, но яркое.
— Кофе? — предложила Саша.
— Вино, — поправила Вика.
— И то, и другое, — сказала Адель и впервые за долгое время улыбнулась — той самой улыбкой, от которой Каролина влюбилась в неё в первый день.